Чтение онлайн

просто было против характера Рона — пытать человека, который закован в цепи и не может убежать,

независимо от того, каким подлым или злобным этот человек мог быть. Наверное, он винил себя и за

это тоже. Она собиралась сказать что-нибудь ему, что-нибудь ободряющее, когда Червехвост

заговорил позади них.

— Око — вот, что вам нужно, — сказал он.

Гермиона и Рон обернулись.

— Что?

— Око, — округлый подбородок Червехвоста тонул в складках его жирной шеи, его глаза блестели

не то от злобы, не то от страха. — Если вы сможете добраться до него и открыть, прежде чем он

сумеет завершить свою сделку с демонами — тогда у вас будет шанс. Это — последнее, чего он

хотел бы.

Рука Рона крепко сжалась на запястье Гермионы. Она вспомнила тихий голос Ровены,

рассказывающей ей про Око и его возможности.

— Где находится Око? — спросила она прерывающимся голосом. — Где он хранит его?

— Когда ты была здесь в первый раз, помнишь — он поместил тебя в комнату с гобеленами? Это

там. Найди его, открой его, если сумеешь понять, как — и у тебя может быть шанс.

— А откуда мы знаем, что ты не врешь? — спросила она.

Глаза Червехвоста коротко блеснули.

— Ниоткуда.

— Ублюдок, — прошипел Рон себе под нос, и Гермиона снова потянула его к двери, чувствуя, как

351

по спине бегают мурашки от отвращения и страха.

Когда дверь между ними и Червехвостом закрылась снова, она развернула плащ и бросила его

Рону. Потом она завела руки за шею и сняла Ликант. Она положила его на ладонь.

— Ультима Туле, — произнесла она, и Ликант завертелся и указал на север.

— Что это ты делаешь? — потребовал объяснений Рон.

— Комната, о которой он говорил, находилась в западном крыле замка. Я помню, что я видела

закат в окне, когда я разглядывала гобелены.

— Гермиона, — Рон протестующе замотал головой так, что его рыжие волосы упали ему на

глаза. — Ты же не веришь ему, правда? Может быть, он посылает нас в ловушку. Если он хочет,

чтобы мы шли на запад, я скажу — мы идем на восток. Запад, наверное, окажется комнатой, полной

стражи или чего-то еще.

— У нас есть плащ, — неуверенно возразила Гермиона. — Проверка не повредит.

Рон ответил ей долгим, изучающим взглядом. Нехотя, она кивнула и снова повесила Ликант на

шею.

— Ладно. Мы пойдем на восток. Может быть, я начну принимать какие-нибудь сигналы от Джинни

на этом направлении.

Они завернулись в плащ и направились к самому восточному коридору. Тот резко повернул

направо, затем налево, потом снова направо, и как раз, когда они миновали последний слепой

поворот, без всякого предупреждения они выскочили прямо в руки большой группы стражей в сером.

***

Темный проход в стене закрылся за Роном и Гермионой, и Гарри окатило волной страха. Ему

потребовалось призвать все, до последнего кусочка, остатки самообладания, чтобы не пытаться

остановить их, и поскольку его опасения многократно увеличились при виде их ухода, зрелище того,

как Гермиона мимолетно оглядывается через плечо, и ее глаза, тревожные и темные, не отрываются

от его глаз, едва не убило его.

Он отвернулся, откинулся спиной к стене, крепко вжавшись в нее, и закрыл глаза.

Когда он снова открыл их, то первое, что он увидел, был Драко, смотревший на него. Его серые

глаза были широко открыты и почти прозрачны в сиянии голубого света.

Драко, подобно хамелеону, обычно имел способность выглядеть как дома в любой обстановке.

Однако сейчас он выглядел чрезвычайно неловко, будто ему больше всего хотелось оказаться гденибудь в другом месте, и он действительно воображал, что он где-то далеко. Он будто совсем

не замечал Гарри, во всяком случае, его глаза толком не фокусировались на Гарри, пока тот

не пошевелился. Рука Гарри поднялась к горлу, взяла Эпициклический Амулет за цепочку и потянула

его через голову. Он поднял Амулет, покачивая им перед глазами Драко и спросил:

— Ну, и что, черт подери, все это значит, Малфой?

Теперь Драко отреагировал. Он улыбнулся, глядя на Амулет.

— С днем рождения? — мягко предположил он.

Гарри заморгал в удивлении. Он забыл, что через две недели у него день рождения. Тот факт, что

Драко на самом деле помнил это, был тоже тревожным, но не настолько, чтобы придавать этому

внимание.

— А ты не мог, скажем, подарить мне часы, — раздраженно спросил он. — Или, может быть,

не протыкать большую дыру в моей руке? В честь такого события.

— Не такая уж она большая, эта дырка в твоей руке, — заметил Драко.

— Что это было? Неужели извинение? А нет, погоди-ка, это просто ты был еще более противным.

— Последний раз, когда я извинился перед тобой, ты послал меня.

Гарри заморгал глазами. Он не помнил, чтобы Драко извинялся перед ним когда-либо. Его память

обо всем, что произошло после того, как Драко рассказал ему о его родителях, и до момента, когда

Флёр и Слитерин пришли к ним, представляла собой мешанину из пронзительного шума, брызжущей

крови и белой пустоты, жужжащей у него в голове.

— Ты извинился?

— Обильно.

Уголки рта у Драко искривились. Гарри посмотрел на него с подозрением.

352

— Сделай это еще раз.

— Что? Извиниться?

— Ага.

— Я один раз принес тебе извинения. Ты швырнул их назад мне в лицо. В тот день, когда я снова

извинюсь перед тобой, Сатана отправится на работу на коньках.

— Почему? Разве твой отец не учил тебя хорошим манерам?