Чтение онлайн

— А, — выдохнул Гарри, будто это всё объясняло, и Драко удержался от желания добавить, что к моменту, когда он смог подняться на ноги — после двух неудачных попыток — один был уже мертв, а второй сбежал. — Ладно, неважно. Интересно, кто их послал. Вероятнее всего, Вольдеморт. Думаю — да, именно он. Или твой отец. Однако… у нас врагов куры не клюют. Впрочем, догадываюсь, ты тоже в курсе, — Гарри говорил всё быстрее и быстрее, и это не могло не тревожить. — Интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы снова измениться?

— Измениться во что? — уточнил Драко, не уверенный, правильно ли понимает, о чём речь.

— Ну, помнишь — те Мороки, которых мы когда-то убили, — они же изменялись после смерти. А вампиры обращаются в прах. Вот и эти тоже — не знаю, кто они на самом деле…

— …просто люди, Гарри, — откликнулся Драко. — И они больше ни во что не превратятся. Это просто труп.

— Ох… — Гарри поднял голову и уставился на Драко. — Ты это… только ради того, чтобы… или… — его голос осёкся, но мысленный голос Драко закончил фразу за него:

…или ради того, чтобы заставить тебя страдать? — и словно боль — острая и внезапная — пронзила его. Боль, которая, как он думал, осталась позади. Значит, Гарри имел в виду именно это. Да, это вполне могло быть правдой. Вот только оно ей не являлось.

— Я не хотел делать тебе больно.

Драко не чурался иронии: более того, его эстетская душа жила и дышала ею, находя в злобе красоту и восхищаясь изяществу и закрученности трагедии, когда та имела отношение к нему; вот и сейчас он оценил усмешку судьбы: потратив не один час вечером в попытках как можно больнее задеть Гарри, он — наконец-то — заполучил этот шанс, и надо же! — сразу потерял всяческий интерес.

— Мне действительно жаль… Но на самом деле это не имеет значения…

Гарри не перебил его, просто поднялся и вышел из комнаты с таким лицом, что сразу было понятно, — он знает, зачем и куда направляется. Мгновением позже Драко последовал за ним, даже не отдавая себе отчёт — идёт он или бежит.

Гарри обнаружился на кухне, ссутулившимся над раковиной: розовый пар поднимался над окровавленными руками, омываемыми потоками воды, очки запотели — Драко не сразу сообразил, что для этого вода должна быть сущим кипятком. Он схватил Гарри за плечи и развернул — тот смотрел на мир ничего не выражающими глазами. Пар сконденсировался, слепил волосы, обернулся повисшими на кончиках ресниц слезами, блеснул капельками на скулах — но Гарри не плакал. Мокрая от крови и воды рубашка облепила тело. Кожа на руках стала отвратительного багрового оттенка, и на ладонях, между большим и указательным пальцами, вскочили волдыри.

— Что ты пытаешь сделать? Изуродовать себе руки?

— Почему нет! Ты же свои изуродовал, — голос Гарри казался чужим, а в глазах царили пустота и равнодушие, от которых у Драко тут же засосало под ложечкой.

— У тебя не было выбора. Ты должен был их убить.

— Выбор есть всегда. Ты сам так говорил.

— Тогда бы он убил тебя, — ответил Драко, не уверенный, что Гарри его слышит. — И меня.

Гриффиндорец поднял взгляд. Потянулся и протёр запотевшие очки.

— Знаю. Я знаю. Потому-то я так и поступил. Я не задумывался. Просто сделал — и всё.

— Всё правильно. Так и надо. Ты сделал то, что должен. Как всегда.

Гарри затрясло. Несмотря на стоящий на кухне жар, кровь никак не приливала к лицу — оно оставалось белым, как бумага, как яичная скорлупа, и на этой неестественной белизне пятна крови казались ожогами.

— Поддержи меня…

— Что? — недоумённо захлопал глазами пойманый врасплох Драко.

— Малфой… — обращение по фамилии странно сблизило их — оно прозвучало так по-детски, словно Гарри опять было только одиннадцать и, кроме как «Малфой», он Драко больше никак не знал. — Поддержи меня… кажется, я сейчас свалюсь… — он зашарил в воздухе рукой в поисках спинки стула. Драко не шелохнулся. — Прости… — тихонько добавил Гарри, извиняясь неизвестно за что, и от звука его голоса горькая, жгучая ярость, не оставлявшая Драко с того момента, как, сидя на кровати, он прочёл прощальное письмо, отступила. Малфой шагнул вперёд и, неуклюже распахнув руки, обнял Гарри.

Гриффиндорец тут же отпустил стул и вцепился в отвороты рубашки — сильно, до боли. Он него пахло кровью, солью, потом, он тянул Драко вниз, и воротник врезался в шею — но Драко молчал, сдерживая дыхание: ему казалось, вздохни он, Гарри тут же разожмёт руки. Сейчас они словно находились в стеклянной коробке — мир, опрокинувшись, замер вокруг них, вокруг того маленького пространства, в котором они стояли; мир выцвел и затих где-то далеко-далеко, осталось только биение жилки на гаррином запястье, которое сжимал в руках Драко, его резкое дыхание да плеск воды в раковине..

Гарри трясся — он сейчас выглядел таким хрупким, узкоплечим, тонкокостным; даже кровь, казалось, бежала под самой кожей, а сердце билось так, что Драко чувствовал его под своими руками. Он снова смог ощутить Гарри, будто неведомая алхимия любви и горя изменила и его собственную кровь: он сполна прочувствовал горе, и опустошение, и ужас вины. Он осознал чужие чувства, однако, на удивление, они не причинили ему привычной боли — это же были чувства Гарри, и только сейчас он понял, как ему не хватало этого постоянного знания того, что происходит в душе Гарри.

— Я тебе рубашку извозил… — Драко не видел лица Гарри, но его голос снова стал прежним. — Прости.

— Ерунда.

— Я убил его, — отчуждённо-ровным голосом продолжил тот, ещё, по-видимому не отойдя от шока. — И мне снова придётся это делать.

— Вероятно.

— Я не выдержу.

— Выдержишь. Ты должен.

Гарри был по-прежнему напряжён, однако хватка на рубашке Драко чуть ослабела.

— Теперь я убийца. Всё изменилось

Драко припомнил могилу отца и то, как Сириус, гладя его по спине и голове, говорил что-то успокоительное — но придумать ничего в таком же русле не мог, а потому просто приобнял Гарри второй рукой, слегка тронув на спине пропитанную кровью и водой рубашку.

— Не всё.

— Спасибо, — едва слышно уронил Гарри.

— За что?

— За то, что не сказал «Нет, ты не убийца».

Драко промолчал — «пожалуйста» казалось неуместным, а что ещё можно было сказать в этом случае? Он давно затвердил себе: все утешительные слова — суть ложь, а лгать Гарри он не умел. Во всяком случае, Гарри верил, тот не соврёт. Он не мог выдавить из себя, что всё будет хорошо, ибо знал: это не так, — Гарри, которого он сейчас обнимал, изменился — изменился во всём, и больше уже никогда не станет прежним. О, если бы его руки могли удержать Гарри, не дать ему разорваться, не дать лишиться того, что ему непременно придётся потерять, — Драко бы отдал всего себя, но… Гарри утратил нечто, чего Драко и вовсе никогда не имел.

Нет, он не сожалел о смерти того человека — он сожалел, что убил его именно Гарри, он бы хотел сам сделать это: не потому, что мысль об убийстве доставляла ему наслаждение — отнюдь. Просто его бы случившееся не ужаснуло настолько, он бы пережил это с лёгкостью… И вот тут-то — впервые в жизни — Драко не просто понял, а по-настоящему осознал существование вещей, которые он может дать Гарри и которые тот не в состоянии получить самостоятельно.

Он вспомнил слова, сказанные Дамблдором пару месяцев назад.