Чтение онлайн

Приступ депрессии миновал, а привычка кормить осталась. Вот и сейчас Иэн что-то размешивал – от энергичных движений трясся нависший над ремнем живот. В последнее время я заметила, что руки у него стали менее мускулистыми, а светло-русые волосы начали седеть. Однако он еще не утратил привлекательности – у него красивые серые глаза, широкая улыбка и милая привычка задерживать на собеседнике взгляд чуть дольше, чем нужно. Под его долгим взглядом я чувствовала себя значимой. Ты, наверное, тоже? Интересно, какое мы тогда произвели на тебя впечатление?

– Я знаю, как тебя утешить, – сказал Иэн.

– С чего ты взял, что я нуждаюсь в утешении?

– Хорошее кино венгерской «новой волны» [5] . Бела Тарр – лучшее лекарство. Давай посмотрим «Про-клятье»?

Он вытащил из картонной коробки серебристый пакет и выжал из него последние капли, как волынщик извлекает звуки из инструмента. Таких, как Иэн, сейчас называют алкоголиками. Ты и сама наверняка заметила и недоумевала – и как его только жена терпела? Вы, молодые, еще не понимаете, что нельзя на всех ставить ярлык: неудачник-алкоголик или ответственный гражданин, здоров или болен, хороший или плохой. Жизнь гораздо сложнее…

– Давай посмотрим, – согласилась я, задумчиво глядя в бокал.

– Кстати, как тебе Джемма?

Я отвернулась от Иэна и прислонилась к барной стойке, которая отделяла крошечную кухню от гостиной. Я размышляла. Интуиция подсказывала, что не надо произносить твое имя, впускать тебя в наш дом, однако очень уж хотелось рассказать…

– Ничего. Вполне сносная, особенно для начальницы. Только вот уже успела навязать мне выскочку-племянницу.

– Еще один стажер? Сколько их у тебя?

– Шесть или семь… Точно не помню. Представляешь, эта девица напросилась ко мне в машину сегодня утром. Сто сорок первый так и не пришел, я поймала такси. И тут ко мне запрыгивает юная нахалка, а по дороге сообщает, что приходится племянницей Джемме Лант. Потом вообще выяснилось, что это она посоветовала тете купить «Руководителя». А сама притворилась, будто меня не знает – сидела и слушала, как я расхваливала журнал. Та еще лиса, правда?

– Может, не узнала… – начал было Иэн, но осекся под моим сердитым взглядом и спросил: – Ну и как она? Облегчит тебе жизнь или наоборот? Еще непонятно?

– Одно можно сказать с уверенностью: девчонке крупно повезло, – вздохнула я. – И почему у меня в ее возрасте не было доброй тети? Купила бы мне журнал, я бы писала в свое удовольствие… Представляешь, эта богатенькая наследница, только вчера из универа, заявляется и имеет наглость переделывать обложку? И ей моментально поручают писать анонс к церемонии награждения. В первый же день!

– Неслыханно! Как же можно поручать писать? Тем более в журнале…

– Перестань, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Нет, – улыбнулся он, – не очень.

– Раньше стажеры делали кофе и ксерокопии и ни о чем больше не помышляли. В лучшем случае были у главреда на побегушках. И даже после приема в штат ты еще недели две считался стажером. Только потом становился репортером и все равно делал ксерокопии и отсылал факсы. Черт, она тогда и не родилась… Она даже не родилась, а я уже была на пике карьеры!

– Эй! На пике ты сейчас и долго там останешься! – Иэн уже порядком захмелел, но я не сомневалась в его искренности.

Он верил в меня. Еще верил…

– В общем, в мое время практикантки знали свое место. – Я задумалась. – Иэн, мы очень старые?

– Ну, старые… Но ведь в каждом возрасте свои плюсы, разве нет? – Он глотнул вина, глядя, как я раскачиваюсь на табурете. – Слушай, что тебя так разозлило? Она симпатичная?

– Нет, – покачала я головой, – она не симпатичная. Она сногсшибательная.

– Значит, молодая, красивая, со связями и деньгами. Конечно, она переделывает обложку в первый день! – Я молчала. – И конечно, ты завидуешь.

– Я не завидую, – соврала я. – И вообще, хватит про нее говорить! Давай лучше смотреть фильм.

Я снова оглядела квартиру твоими глазами. Как ты и предположила, ее заполняли красивые вещицы: глиняные горшочки, африканские маски, балийская керамика – остатки былой роскоши, напоминание о полноценной жизни. Обведя взглядом безделушки, я подумала: их слишком много. Они грудились на декоративных полках и стеллаже, собирая пыль, так как помощницу давно пришлось уволить, а у меня не хватало сил на уборку. Над дверью теснилась коллекция потускневших серебряных подносов. На стенах практически не было пустого места. Шкафы не закрывались – из них лезли наружу вещи. Я часто стукалась об углы не до конца задвинутых ящиков и защищала рукой голову, открывая шкафчики на кухне – опасалась тарелки или кулинарного прибора Иэна. Как будто тут прошла не одна жизнь, а две или три. Выцветшие репродукции Херста. Пыльные индийские коврики. Старые фото Иэна. Все пространство забито. Нет места для новых вещей, новых мыслей, творчества. Одним словом, нет места будущему.

В доме скопились маски со всех концов света, хотя я не коллекционировала их специально. Невероятное количество. Мое собственное лицо превратилось в маску стареющей женщины. А под маской – я, отчаянно пытаюсь осознать, что молодость прошла.

Мне открылась страшная тайна: когда тебе двадцать, все кажется возможным, только это ощущение временно и обманчиво. Надо было раньше догадаться и предостеречь тебя. Рассказать, что с определенного момента годы играют против тебя и, пока не поздно, нужно учиться ценить себя за успехи, а не за красоту и молодость. Если бы я научилась этому, ты вряд ли смогла бы так поменять мою жизнь. К сожалению, возраст застал меня врасплох.

Получив твое резюме, я переслала его на личный эмейл и изучила в автобусе по дороге домой. Судя по нему, жизнь у тебя была благополучная и обеспеченная. Сменила несколько элитных школ, после выпуска взяла год перерыва (который, скорее всего, провела, путешествуя на деньги Джеммы), изучала английскую литературу в Лидском университете. К моменту нашего знакомства мне было сорок один, а тебе – двадцать четыре. Возмутительно… Выпускница, с талантом и связями – жизнь впереди, дороги открыты, препятствия один за другим рушатся перед твоей уверенностью и неземной красотой. Когда-то я была на твоем месте… А теперь мне на смену пришла ты.

– Как хоть ее зовут? Чтобы я знал, кого поминать недобрым словом.

Я подняла глаза к потолку – единственная незахламленная поверхность в нашей квартире.

– А зовут ее Лили.

– Лили… Почему у них всегда такие смешные имена? Дэйзи, Поппи, Лили [6] . Типичная снежинка. Берегись, дорогая. Кто знает, на что они способны.

«Проклятье» – история о страсти, предательстве и отчаянии. Я не хотела вникать, думала, поработаю рядышком и заодно посмеюсь над Иэном. Однако он вырубился на двадцатой минуте, а я досмотрела до трагического финала. Меня зацепило.