Чтение онлайн

— Зар–рублю, мужицкая сволочь, в капусту…

Отбив удар, Дарган моментально притерся плечом к противнику, бросил ему в лицо:

— Я офицер, ваша пьяная благородь, как бы за оскорбление не пришлось ответить.

— Какой офицер? — продолжал вращать зрачками голенастый. — Ты мужик, голь перекатная… Если бы ты был офицером, я бы вызвал тебя на дуэль.

— Я к вашим услугам. Хорунжий Дарганов, попрошу принести извинения.

— Ка–азак!? — отшатнулся гардемарин, видно было, как по щекам у него забегали беспокойные тени. Но он по прежнему не помнил себя. — А когда это казачьи офицеры стали высшим светом в российской армии? Их место служить на кордонах, защищая нас от диких племен.

— Я офицер армии его Величества императора Александра Первого, — твердо повторил Дарган.

— Вы казаки, люди второго сорта, и дуэлей с вами не может быть.

— Самому противно связываться, — сплюнул гардемарину на сапоги казак, он успел дойти до белого каления. — Мы вас тоже за людей не считаем.

— Ты что себе позволяешь! — оцепенел от неожиданности наглец, которому с большей наглостью сталкиваться еще не приходилось. — Твоей мордой, казачья сволочь, я сейчас пройдусь по своим голенищам.

Он рывком дернулся назад, стараясь занести саблю над головой, Дарган помог ему, ударом кулака вторично послав на землю. Затем каблуком сапога с силой пристукнул по раскрытой руке и отбросил оружие, не преминув носком того же сапога пихнуть противника под пах. Лицо девушки исказила страдальческая гримасса, она отвернулась, что бы не видеть, как гардемарин принял форму внутриутробного плода и издал долгое кряхтение. Стоявший в сторонке незнакомец в котелке заложил руки за спину, удовлетворенно пофыркал губами. Казак оглянулся на все еще не опомнившихся друзей наглеца, всунул шашку в ножны и вернулся к брошенному мешку. Проходя мимо гардемарин к подъезду гостинницы, он бросил не поворачивая головы:

— Когда ваш товарищ придет в себя, передайте ему, что я не против дуэли, — подтвердив сказанное не обещающим ничего доброго взглядом, добавил. — А так–же с вами.

Выбежавшие за порог служки рассыпались как тараканы, освобождая вход внутрь здания, вместе со спутницей Дарган прошел между ними в прохладные сенцы, дорогу им подсвечивал свечей сам хозяин почтовой станции.

Ночь прошла без приключений. Ранним утром гардемарины вскочили на лошадей и поскакали своей дорогой, они знали, что с казаками связываться опасно, где один, там может объявиться сотня заросших буйным волосом конников в лохматых папахах. Лишь высокий господин в черном котелке терпеливо дожидался появления Даргана с девушкой, он занял место перед входом, оперся на трость с серебряным набалдашником. Когда путники вышли, чтобы продолжить путь, незнакомец приподнял котелок, с легким поклоном обратился к Даргану:

— Прошу прощения, господин солдат, вчера я присутствовал при вашей ссоре с гардемаринами и случайно услышал, что вы назвали себя хорунжим.

— Дальше что? — насупился казак.

— Меня заинтересовало то, что вы сопровождаете французскую женщину, — заторопился с пояснениями незнакомец. — Если вы едете из Парижа, то у меня к вам дело.

— Какое?

— Можно ли считать ваш вопрос подтверждением того, что вы из Парижа?

— А что вам это даст? — хмыкнул Дарган, девушка с интересом разглядывала господина.

— Давайте отойдем в сторонку, — предложил тот. — Здесь не место для серьезного разговора.

Когда все трое прошли на просторный двор и присели на лавку, человек в котелке поставил трость между ногами, пытливо заглянул сначала в глаза девушке, потом присевшему рядом казаку:

— Я располагаю сведениями, что до самой границы с Российской империей армейские патрульные отряды пытались задержать руководимую французской женщиной группу разбойников из терских казаков, — начал было он, но Дарган тут–же перебил его:

— Это не к нам, — он приподнялся с лавки. — Мы не разбойники и за нами никто не гнался.

— Постойте, я не все сказал, — господин положил руку на локоть собеседника. — Я не секретный сотрудник военной разведки и меня не интересует, кто кого ловит.

— Тогда что–же вам нужно? — казак жестким взглядом уперся в лицо незнакомца.

— Драгоценности, милейший, — с улыбкой развел руками тот. — Всего лишь изделия из золота с камнями, но не простые.

— Какие–же? — стараясь быть спокойным, усмехнулся Дарган.

— Старинные вещи европейских ювелиров, я хорошо заплачу, поверьте.

— Вынуждены разочаровать, у нас нет старинных изделий.

— Очень жаль, если это так, — поцокал языком господин. — В России они никому не нужны, никто не даст им должной цены, кроме меня.

— Пардон, месье, ви хотеть сказать, что представляете исключение? — откровенно засмеялась до сей поры молча следившая за разговором девушка.

— Ви, мадемуазель, — быстро перешел на французский язык незнакомец. — Наши воины начали возвращаться из похода, и я из Москвы специально выезжаю на эту почтовую станцию, чтобы перекупить драгоценности. Ведь пропьют, за бесценок отнесут в шинок, а меня проинформировали, что среди безделушек имеется цепь самого кардинала, служившего мессы при короле Людовике Шестнадцатом.

— Зачем вам это, месье? — с издевкой в голосе спросила девушка.

— Я знаю прижившегося в России француза, он является дальним родственником того кардинала, — пояснил господин. — Когда до меня дошли слухи о цепочке, я решил попытать счастья и, если повезет, помочь другу вернуть раритет на родину.

— Вы пользуетесь старыми слухами, — развела руками девушка. — У нас есть сведения, что кардинальская цепь давно заняла свое законное место в сонме их святейшеств.

— По выговору вы парижанка, наверняка обладаете более подробной информацией, — в знак согласия кивнул незнакомец. — Но дело в том, что передаваемый по наследству раритет видели не больше месяца назад, по идее, все это время вы должны были находиться в пути, следовательно, быть не в курсе событий. Или в полном курсе.

— Вы тоже неплохо говорите по французски, — пропустив мимо ушей последнее предположение, прищурилась собеседница. Дарган недовольно дернул плечом, затянувшийся разговор начал его беспокоить.

— Я много лет прожил во Франции в качестве представителя одной торговой фирмы, — покосившись на казака, покрутил трость между коленей господин в котелке. — Мадемуазель, если позволите, последний вопрос, и на этом беседу мы закончим.

— Ради бога.

— Что на вашей ручке, что на руке вашего спутника, перстни очень редкой работы. Они стоят много денег.

— Здесь торг неуместен, — вскинула подбородок вверх девушка. — Этими перстнями нас благословили на супружескую жизнь две царственные особы — король Франции и император Российской империи.

— Не может бы–ыть! — откачнулся назад собеседник, достав носовой платок, он промокнул выступивший на лбу пот. — Прошу прощения, господа, тогда я просто ошибся, считайте все вопросы исчерпанными.

Дарган встал, девушка последовала за ним, когда отдалились на приличное расстояние, спутница обернулась, насмешливо сморщила носик: