Чтение онлайн

Поэтому я сидел в карете, чувствуя, как колеса мерно стучат по дороге, и слушал, как дракон разрывает мне голову криком.

Всю дорогу зверь рычал и орал на меня. Обзывал самыми последними словами — трусом, тряпкой, ничтожеством, которое боится собственной силы. Называл меня жалким уродом, требовал, угрожал, умолял….

Я же закрыл глаза, откинул голову на спинку кареты, и старался абстрагироваться. Не слушать, пропускать мимо себя его пылкую речь.

Через час зверь смирился и успокоился.

Угрюмо свернулся в самом темном углу моего сознания и замолчал, обиженный, злой. Я выдохнул и позволил себе расслабиться.

Но когда до замка Джерри оставалось порядка десяти минут, зверь вдруг заворочался снова. Я напрягся, готовясь к новой волне криков, но он заговорил тихо, укоризненно:

— И с чем ты явишься к нашей истинной? С пустыми руками? Обмельчали нынче бароны. Раньше истинным готовы были бросить все богатства сокровищницы к ногам — золото, драгоценные камни, землю, власть. А ты… даже захудалый букет не купил. Едешь к своей женщине с пустыми руками. Стыдно.

Я замер. И согласился со зверем.

— Трогай, — сказал я кучеру, высунувшись в окно. — Сворачивай на торговую улицу.

Карета остановилась у лавки с цветами. Я вышел, прошелся вдоль прилавка, вглядываясь в цветы. Лилии, гортензии, хризантемы, — все пышное, яркое, но не то. Я искал что-то особенное. Что-то, что скажет больше слов.

И нашел.

Алые розы. Крупные, тяжелые, бархатистые. Я взял огромный букет — столько, сколько смог унести в обеих руках. Продавщица ахнула и улыбнулась.

А потом я увидел витрину соседней лавки. Изысканные сладости — засахаренные фрукты, марципан. И среди них — карамелизированные груши в прозрачной глазури, нанизанные на тонкие деревянные палочки… Иноземное лакомство — дорогое и вкусное.

— И это заверните, — сказал я, не раздумывая.

А уже через десять минут я стоял у ворот замка Джерри. В одной руке — огромный букет алых роз. В другой — коробка с карамелизированными грушами.

Управляющий узнал меня сразу. Поклонился низко, почтительно и, не задавая лишних вопросов, проводил вглубь замка — по широкой лестнице к тяжелой дубовой двери.

— Госпожа Люсьена в своей комнате, ваше благородие, — сказал он и бесшумно удалился.

Я стоял перед дверью. Волнение сжимало грудь.

Люсьена. Моя Люсьена. Я хотел сделать ей сюрприз, хотел, чтобы она улыбнулась, ахнула, бросилась мне на шею. Я толкнул дверь, с предвкушением, и вошел.

И замер.

Люсьена лежала на постели и мирно спала. А рядом с ней, обнимая ее со спины, положив голову ей на плечо, спал Джерри.

Букет едва не выпал из моих рук. Кровь прилила к лицу, зубы скрипнули, глаза потемнели от ярости.

Но прежде, чем я успел сделать хоть шаг, внутри раздался спокойный, твердый голос дракона.

— Даже голос не вздумай на нашу истинную повышать. А то не посмотрю на наш уговор. Не посмотрю на защитный браслет — взломаю барьеры и выйду наружу. И тогда ты будешь смотреть на мир изнутри, пока я буду с ней. Понял меня?

Я замер. Сглотнул.

— Успокойся, — продолжал дракон уже мягче, миролюбиво. — Они просто лежат рядом. Посмотри внимательнее: она спит, он спит. Ничего не происходит. Сначала разбуди своего дружка, потом поговори, а затем уже решай, что с ним делать — прикопать в лесу или простить. Но голос на нее не повышай. Я предупредил.

Я усмехнулся. Надо же, и впрямь дракон защищает Люсьену, видимо Император все-таки прав, и истинная пара для дракона не пустой звук, а сокровище.

И тут дракон снова буркнул:

— Давай. Расталкивай горе-дружка. Хватит ему дрыхнуть в нашей постели.

Я подошел к кровати. Букет положил на столик у окна, коробку с грушами поставил рядом. Потом грубо схватил Джерри за плечо и тряхнул так, что тот подскочил.

— Вставай, — сказал я глухо.

Джерри распахнул глаза — мутные, сонные. Уставился на меня, моргнул раз, другой. Потом узнал, выдохнул и сел на кровати, потирая лицо ладонями.

— Хорошо, что ты приехал, — сказал он осипшим со сна голосом.

Я ждал оправданий. Ждал объяснений. Но он посмотрел мне в глаза, и лицо его стало серьезным.

— У твоей женщины большие проблемы, Хитэм. Моя магия плохо подходит. Лекарь опять приходил. И он сказал, что тут нужен отец. Иначе вероятность выносить дитя… очень маленькая. Он выпьет из нее все соки.

Я напрягся. Перевел взгляд на Люсьену и только сейчас заметил, ее лицо было слишком бледным, под глазами залегли темные круги. Даже во сне она выглядела изможденной, обессиленной, будто из нее по капле вытягивали жизнь.

Я сглотнул комок, вставший в горле.

Молча указал Джерри глазами на дверь. Тот кивнул, бесшумно слез с постели и вышел, притворив за собой тихонечко дверь.

Я стоял и смотрел на Люсьену. На тонкую руку, безвольно лежавшую поверх одеяла.

— Чего медлишь? — раздался в голове голос дракона, нетерпеливый, но уже без прежней злости. — Давай, раздевайся, ложись рядом. Будем отдавать магию. Ей нужна наша сила сейчас.

Я медленно расстегнул камзол, бросил на кресло. Стянул через голову рубаху, снял штаны. Залез на постель, прижал ее к себе и вздохнул облегченно. Как же я соскучился по моей девочке. Моей.

А дракон в это время шептал:

— Поверить не могу, у нас будет сын, сын, Хитэм. — довольно заурчал, свернулся клубком и начал потихоньку отдавать свою магию.

Последние несколько дней я чувствовала себя отвратительно.

Сначала это была просто усталость, затем к вечеру стали значительно отекать ноги. Потом к усталости прибавилась тошнота, которая накатывала волнами в самое неподходящее время. А потом неимоверная слабость.

Такая, что я с трудом поднималась с кровати сама, а сделав несколько шагов по комнате, уже хваталась за стену, чтобы не упасть.

Особенно плохо стало после того, как я перенервничала из-за барона.

Вчера Хитэм не зашел ко мне, а я так ждала. Боялась признаться самой себе, но ждала. На что-то надеялась. Но когда увидела в окно, что его карета выехала из ворот, а он так и не зашел ко мне, внутри что-то надломилось.

Он уехал. Не простившись. Не передав даже записки, ничего не сказав.