Чтение онлайн

Всадник подошел к трактирщику. Лицо в тени капюшона было сложно разглядеть — но сложение у всадника было отнюдь не атлетическое. Мужчина, которого тот нес на руках, был покрупнее — но очень изможден, мертвенно бледен и без сознания.

«Труп он, что ли, сюда привез?» — подумал трактирщик изумленно.

— Мне нужна комната, — сказал всадник высоким голосом. — На месяц, возможно, дольше. Сиделка, которая умеет перевязывать раны и снимет швы, когда раны затянутся. Хорошее мясо и красное вино каждый день. Я заплачу вперед.

Трактирщик, который все еще не мог оправиться от изумления, кивнул.

— А это?.. — начал он, косясь на труп.

— Это все для него. Я не останусь, — всадник непринужденно стоял, как будто труп на руках, который, вроде как, был еще не совсем трупом, совсем ему не мешал.

Трактирщик снова кивнул.

— И вот еще что, — добавил всадник. — Когда он очнется и станет спрашивать про меня — скажи ему, чтобы не вздумал меня искать.

Всадник помолчал и добавил тихо:

— В следующий раз я его зашивать не буду — сразу убью.

Трактирщик вздрогнул — и посторонился, пропуская их внутрь.

***

Конь тихо фыркал каждый раз, когда Джоан задевала головой мокрые ветви и с них сыпался серебристый дождь, пахнущий прелью и осенью. Но она не замечала брызг. Она слишком глубоко задумалась.

Генри был жив. По крайней мере так сказал убийца. Джоан знала, что это правда — в тот момент она слышала, что это правда.

Он был жив. Где-то, далеко, очень далеко — но жив. Это было хорошо — очень, очень хорошо. Но это, кажется, ничего не меняло.

Искать его? Найти — и привести за собой снова убийц, подосланных братом? Да и потом — что она скажет Генри? Он уже давно перестал ей сниться — с тех пор, как она запретила себе думать о нем. Не было никакого смысла начинать думать теперь. Прошло много времени. Слишком много.

Да и причина, по которой она тогда его отослала, никуда не исчезла. Все стало только хуже. Теперь, Джоан была уверена, даже Сагр не смог бы ей помочь. После падения в море, когда Джоан день за днем боролась с волнами, а затем — с собой, ее тело изменилось необратимо. Она могла сомневаться в том, человек ли она все еще — но в том, что она больше не женщина, у Джоан сомнений не было.

Хорошо, что Генри был жив.

Но это ничего не меняло.

Она уедет на север, на границу Лотарии и Инландии, в предгорья, где не действуют законы обоих государств, потому что никому неохота было лезть так высоко и разбираться, что там происходит. Она уедет туда. Перезимует. Денег, которые всучил ей перед отъездом Инкер в довесок к лошади и мечу, должно было хватить на первое время — даже при том, что больше половины она выложила в трактире на лечение убийцы. Ей много не нужно. Хватит. А там — она что-нибудь придумает.

Но она точно не станет никого искать.

Дерк, один из пяти Мастеров Западного кантона Нордейла, жил высоко в горах, почти на границе с Инландией. У него была хижина, огород двадцать на двадцать локтей и полный дом разнообразных трав. В свои пятьдесят Дерк выглядел как типичный Мастер драконов — худой, седовласый, со строгим сосредоточенным взглядом, и только одно обстоятельство сильно выделяло его среди остальных.

Вот уже почти двадцать лет вместе с Дерком жила его жена.

В народе ходили разные слухи о том, почему Мастера проводят всю жизнь в полном одиночестве. Кто-то считал это необходимым условием для общения с драконами, поскольку сами драконы бесполы и бесчувственны. Кто-то, наоборот, был уверен, что только те и могут овладеть этим искусством, кто от природы равнодушен к женщинам, да и вообще к любым мирским утехам. Истина, как обычно, лежала где-то посередине и чуть в стороне, но факт оставался фактом — Мастера драконов в горах Гра— и Нор-Бейнн встречались часто, а вот их жены — нет.

Нарушение традиционного для Мастеров целибата, впрочем, никак не повлияло на способности Дерка — драконы его деревню не беспокоили, а большего от Мастера и не требовалось. А когда очередная роженица, тяжело дыша, принимала из рук его жены Эмералд громко вопящее дитя, она безусловно благодарила небеса за то, что их Мастер пренебрег традицией.

Сам Дерк никогда не сомневался в том, что ему повезло с женой. Он жил вместе с Эмералд так давно, что вся их жизнь существовала по идеально выверенным, непреложным законам. Они могли целыми днями не сказать друг другу ни слова, существовать как будто в разных мирах — потому, что каждый был органичным продолжением другого, и слова слишком часто оказывались излишними.

Они много времени проводили вместе — и столь же много порознь, ценя одиночество, необходимое любой личности, которая не вписывается в рамки обыденности. Эмералд часто спускалась в деревню — Дерк работал по дому или ходил по горам в поисках редких целебных растений. Зимой искать было нечего — но тогда Эмералд каждый день прогоняла его на охоту, зная, как важны для Дерка эти одинокие прогулки. Иногда она выходила с ним — но это были исключения, своей прелестью преображающие само правило.

В тот год весна началась очень рано — настолько рано, что Дерк не без оснований считал, что зима еще вполне может вернуться. Так и случилось — нежные зеленые побеги прихватило заморозками, и Дерк сокрушенно смотрел на почерневшие, засохшие ростки. Впрочем, природа все равно брала свое — вскоре горные луга покрылись зеленой травой и цветами, в лучах яркого солнца источавшими головокружительный аромат. В это время года Дерку часто хотелось, чтобы Эмералд была рядом с ним — тогда он мог бы поделиться с ней всем необычным и удивительным, что теперь буквально сбивало с ног на каждом шагу. С широко раскрытыми глазами смотрел он на невероятный, вечно возрождающийся мир, всякий раз поражаясь его неиссякаемой силе. С широко раскрытыми глазами бродил он по тропам, подмечая каждую деталь, обращая внимание на каждое, самое маленькое свидетельство непрекращающейся жизни. С широко раскрытыми глазами он ходил по горам — и именно благодаря этому однажды утром на противоположном склоне заметил нечто, никак не принадлежащее празднику жизни. С той стороны ущелья посреди зеленой травы и ярких цветов лежал труп.

***

Дерк не мог бы объяснить, с чего он взял, что тот человек не решил просто полежать на лугу и полюбоваться облаками. Что-то в его позе резко диссонировало с окружающим пейзажем. Не мог Дерк также и объяснить, что заставило его сломя голову побежать вниз по склону, а потом долго подниматься вверх.

Когда он наконец добрался до того места, где видел тело, солнце уже стояло в зените и вовсю припекало. Дерк остановился отдышаться и осмотреться — и тогда увидел его.

Человек точно не прилег любоваться облаками, ибо лежал на животе, широко раскинув руки. Дерк осторожно подошел к нему и увидел, что тот дышит. Мастер наклонился осмотреть его и невольно вздрогнул. Сначала он решил, что человек имел неосторожность повстречаться с диким зверем. Но, присмотревшись получше, понял, что нет. Не со зверем. С людьми. У зверей есть только когти и зубы, чтобы ранить. У людей же для этого имеется куда больше возможностей.

Привычным движением Дерк нащупал пульс, потом оттянул веко. Тяжело вздохнул и огляделся вокруг. Спустя некоторое время он уже медленно спускался по склону, таща за собой волокушу, сооруженную из плаща и ствола молодого дерева, имевшего неосторожность не слишком глубоко пустить корни. Мужчина по-прежнему был без сознания, мотая головой из стороны в сторону на кочках и задевая откинутой рукой кусты, камни и стволы деревьев. Лишь один раз, когда Дерку не удалось удержать волокушу, и она слишком быстро скатилась вниз по изрезанной корнями тропинке, человек тихо застонал, но тут же забылся снова.