Чтение онлайн

— Дело в том, — начал он тихо, — что я слишком уважаю тебя, чтобы относиться, как все остальные.

Клара застыла.

— Уважаешь, — медленно повторила она. — Меня.

— Да, — подтвердил он. — Что в этом странного?

— Все, — сухо ответила она, по-прежнему пытаясь оправиться от изумления.

Он вопросительно смотрел на нее.

— Я считала, что ты презираешь меня, — призналась она. — Видишь ли, все остальные не зря ко мне так относятся. В моей профессии мало того, что могло бы заслуживать уважения.

— Мое уважение распространяется на всех, — мягко пояснил он, — кроме тех, кто сильно постарался, чтобы его потерять. Можно сказать, что это некоторая изначальная константа. И пока что все, что я знаю о тебе, заставляет еще больше тебя ценить.

Клара не знала, что ответить.

— И я не хочу пользоваться твоим положением — и своим правом им воспользоваться, чтобы сделать то, что никоим образом не делает тебя лучше, — добавил он серьезно.

Она долго молчала. Потом, не очень отдавая себе отчета в том, что делает, подошла к нему.

— А что, если это не будет означать, что ты воспользовался моим положением? — медленно проговорила она, глядя на него снизу-вверх. — Что, если я пришла к тебе просто так... не в рамках своих профессиональных обязанностей? Просто потому, что я тоже женщина и имею право хотя бы раз быть с мужчиной безо всякого стороннего интереса? Просто потому, что в кои-то веки я этого хочу?

Где-то в середине ее монолога он неожиданно нахмурился.

— Хотя бы раз? — спросил он недоверчиво. — Ты серьезно хочешь сказать, что ни разу до этого не...

— Нет, — сухо прервала она. — Не уходи от темы.

Он долго смотрел на нее сверху вниз, по-прежнему держа руки скрещенными на груди.

— Я чувствую себя так, как будто собираюсь отнять у девушки невинность, — пробормотал он.

Она слегка улыбнулась.

— Что ж, — заметила она, подходя еще ближе, — по крайней мере, в нашем случае должно быть куда меньше... побочных эффектов.

***

Как оказалось позже, побочных эффектов была масса.

Теннесси действительно уехал на следующий день — уехал еще до того, как Клара поднялась. Но она считала, что теперь это не должно ее волновать. В конце концов, она добилась своего. Он перестал быть мужчиной, который решил от нее отказаться.

Свою ошибку она осознала далеко не сразу. Поначалу появилась легкая апатия, какое-то странное безразличие ко всему, что происходило вокруг нее. Постепенно ей стала надоедать шумная толпа у барона, и она уехала из замка в свой собственный небольшой особняк под Стетхоллом, который она стала арендовать с недавних пор.

Началась зима, и Клара скучала все сильнее. Она перестала куда-либо выезжать, растеряла всех своих клиентов, и даже барон, уехавший до весны в Риверейн, перестал писать ей, как это делал раньше. Они все были скучны и неинтересны, она стала неинтересна им. Клара начала позволять себе по полдня не вставать с постели, и очень часто неделями не выходила из дома. Деньги, отложенные на гостиницу, постепенно таяли.

Так прошла зима, и весна, и начало лета. А однажды жарким июльским полднем служанка доложила, что внизу ждет незнакомый мужчина. Клара заставила себя одеться и привести лицо в порядок — в последнее время она все чаще думала, что нужно взять себя в руки и начать работать.

Когда она вошла в гостиную, посетитель тут же встал. Клара замерла.

Он смотрел на нее без улыбки.

***

Потом, вспоминая то лето, Клара не раз корила себя за то, что не выставила его за дверь. Это спасло бы ее от многих бессонных ночей.

За несколько месяцев, которые они провели вместе, она истратила все отложенные средства, и, когда осенью Теннесси уехал, ей необходимо было снова собраться с силами и начать работать. За долгий перерыв многое приходилось начинать заново — у нее была уйма дел, и мало-помалу воспоминания стали стираться.

Спустя пару лет Клара достигла пика своей славы. Она пользовалась покровительством многих, никому при этом ничего не обещая, вращалась в высших кругах, не трудясь при этом скрывать своего положения в обществе. С ней считались. Согласившись стать постоянной спутницей любого из тех, кто окружал ее в то время, Клара могла получить такую власть, о которой не могли и мечтать многие честные жены.

Но Клара стала уставать от света и его правил игры. Всю жизнь она мечтала быть самой себе хозяйкой, жить по своим правилам, не принадлежать никому. Клара снова начала подумывать о домике и гостинице, прикидывать, сколько еще лет работы потребуется, чтобы осуществить эту мечту, — когда неожиданно бордель-маман публичного дома, где Клара начинала свою блестящую карьеру, слегла от тяжелой болезни. Клара и после ухода из дома оставалась с ней в хороших отношениях — умирая, мистресс Боул позвала ее к себе и без обиняков предложила занять освободившееся место. С точки зрения света такой поступок бы огромным шагом назад. Блестящая куртизанка не могла опуститься до того, чтобы стать хозяйкой простого публичного дома.

Клара согласилась сразу.

***

Сейчас Генри не уехал. Он остался — и теперь круглая подушка валялась на диване без дела. Иногда, когда Клара возвращалась на рассвете, он не спал, и, как ей казалось, ждал ее. Она никогда не будила его, если это оказывалось не так.

Она подолгу смотрела на него, если он спал, когда она возвращалась. Обычно он лежал на животе, широко раскинув руки, так, что для нее на постели почти не оставалось места. Тогда она тихо раздевалась и сворачивалась рядом, положив голову ему на спину. Это было не очень удобно — она тоже за последнее время привыкла использовать в одиночку всю ширину кровати, — но Клара быстро приноровилась. Иногда ее интересовало, как он выбирается из-под нее по утрам, но просыпалась Клара неизменно с головой на подушке.

Зима закончилась, а Генри все не уезжал. Пришла мокрая и грязная оттепель, потом подул сухой и пыльный ветер, а потом пришла весна. Клара пыталась не поддаваться весеннему настроению и сохранять трезвость рассудка, но это получалось плохо, особенно когда во дворе распустился куст сирени, и через открытые окна запах стал проникать в разогретую солнцем комнату.

Теперь, когда она возвращалась, на улице было почти светло, и очень часто ее приход будил Генри. Тогда он смотрел на нее, еще сонный, и это был странный взгляд, как будто он что-то искал в ее лице. Она не давала ему понять, нашел он это или нет. В конце концов, она хорошо умела заставить мужчину забыть обо всем.

Теперь чаще всего она засыпала, положив голову ему на грудь, а не на спину — это было и удобнее, и приятнее. Казалась, она была действительно нужна ему, именно она, и постепенно в воображении нарисовалось лето — невозможно прекрасное лето с ним. Они будут есть фрукты, а утром, когда она будет приходить, сквозь плотные шторы уже будет пробиваться солнце. Она на неделю или две бросит все дела, и они уедут куда-нибудь за город. И, может быть, после этого лета он никогда не захочет уезжать.

Разумеется, все закончилось именно тогда, когда она свыклась с этой мыслью окончательно.