Чтение онлайн

Внезапно дверь распахнулась, и королева вошла в зал. Кеттерли заметил, что она одета точно так же, как и во время своего ночного визита к нему — высокие сапоги, почти полностью закрывающие штаны, льняная туника, перехваченная на бедрах широким поясом, и длинный кафтан из темной кожи, полы которого развевались во время ее быстрого шага.

Лорды тут же замолчали и расступились. Королева, ни слова ни говоря, прошла в противоположный угол зала, в котором стоял свернутый огромный ковер. Она необычайно легко подняла рулон, вышла на середину зала — и вдруг, перехватив край ковра, резко выбросила руку вперед, на лету разворачивая ковер и опуская его на пол. Все невольно отступили назад — и тут же с любопытством подались вперед, увидев, что рисунок ковра представляет собой подробную карту Инландии и соседних стран.

Королева подошла к камину и достала из него длинную головешку, обугленную с одной стороны. Держа ее наподобие указки, вернулась в центр зала и подошла к ковру.

— Чтобы не тратить время на пустую болтовню, — начала она тихо, но очень отчетливо, так что каждый мог легко расслышать ее, — я сразу перейду к сути дела. Мы сейчас находимся здесь, — тут она подошла к изображенному на ковре замку Лексли и ткнула головешкой, оставив на нем жирную черную точку. — Все это, — тут она подошла к южной части карты и широкими полосами заштриховала ее, — сейчас находится под властью Империи. А должно быть, — тут королева подняла глаза и обвела взглядом собравшихся, — под моей.

Лорды молчали, рассматривая отвратительное темное пятно.

— Какие будут предложения? — спросила королева.

***

Предложений у лордов было много, и почти все сводились к необходимости оборонять собственные земли. Исключением были Кеттерли, Ордей и оба Баррета (старший лорд и его сын Эдвард), которые считали, что лучшая защита — нападение. Когда кто-то из них озвучил эту мысль именно в таких словах, королева усмехнулась.

Ордея, Кеттерли и обоих Барретов она взяла в штаб командования. Кеттерли был уверен, что остальные тут же разбегутся — но на следующее утро армия сохранила прежнюю численность, и только несогласные лорды как будто стали бледнее. Видимо, королева обладала хорошим даром убеждения.

Когда вода в реках снова спала, они выступили на восток.

***

Армия всегда представляет собой типичный пример того, как люди, собираясь вместе, стремительно превращаются в свою полную противоположность. Кеттерли прекрасно знал, что каждый из его солдат по отдельности был вполне приличным человеком, а некоторые наверняка обладали большим сердцем, острым умом и недюжинной проницательностью — однако все их таланты мгновенно исчезали под мощным натиском военной муштры. Никто не провозглашал, что лучшими качествами для солдата являются грубость, жестокость и нечистоплотность, но дух всего этого так крепко смешался с тяжелым запахом, преследующим армию и днем, и ночью, что всякий попадавший сюда мгновенно утрачивал индивидуальные черты и становился, как и все, груб, жесток и нечистоплотен.

Кеттерли было любопытно, как в таких условиях будет вести себя королева, на вид все-таки казавшаяся довольно хрупкой и утонченной — если не брать в расчет мужскую одежду и привычку выходить в окно. Однако, как только армия покинула окрестности замка и двинулась в поход, королева легко встроилась в общую жизнь, не выказывая ни малейших признаков неудовольствия. Все, что отличало ее от рядового солдата, — это личная палатка, породистая лошадь да доспехи, но даже у некоторых рыцарей и то, и другое выглядело богаче, не говоря уже о лордах. Нельзя сказать, чтобы такое поведение сильно вредило королеве в глазах ее войска. Солдаты скорее симпатизировали ей, ну а лорды... Лорды видели, как королева выходила в окно. Они были готовы к тому, что она может вести себя несколько... необычно.

Лорды и старшие офицеры ели вместе, тем самым сообщая своим трапезам некоторое подобие приличия. Где и как ела королева, не знал никто, поскольку она удостаивала их своим появлением крайне редко. Однако иногда это все же случалось. В таком случае завтрак или обед превращался в военный совет, и кто-нибудь не слишком расторопный потом долго и печально смотрел в свою тарелку с нетронутой едой, не решаясь жевать в присутствии королевы. Скорее всего, она бы ничего не заметила. Но проверять никто не хотел.

Во время одного из таких заседаний королева внезапно перестала слушать лорда Ордея, со свойственной тому усыпляющей обстоятельностью описывающего все проблемы, с которыми успела столкнуться армия, поднялась и вышла из-под навеса, служившего полевой трапезной. Лорд Ордей обиженно замолчал, однако королева не обратила на это внимания и продолжила прислушиваться к приглушенным крикам, раздававшимся на некотором отдалении. Не говоря ни слова, она направилась туда, двигаясь, как обычно, очень мягко и в то же время быстро. Лорды, успевшие придремать во время речи Ордея, проснулись, переглянулись, после чего Лексли, Кеттерли и Баррет-младший поднялись и последовали за королевой.

Источником звука оказалась рота солдат, ритмично взбивавшая пыль под нечленораздельные выкрики команд. Нечленораздельность их усугублялась огромным количеством самых разнообразных нецензурных слов, искусно вплетенных в речь командира таким образом, что они становились совершенно неотделимы от нее. Самое удивительное заключалось в том, что сами команды, по-видимому, ничуть не теряли от этого своего смысла, а наоборот, становились тем доходчивее и яснее, чем больше брани полагалось на долю каждой из них. Все это вместе в сочетании с громким топотом тяжелых сапог, клубами пыли, бряцанием оружия и ржанием стоящих неподалеку лошадей производило впечатление хорошо отрепетированного хаоса. Когда лорды подошли к марширующим, королева уже стояла там, задумчиво проводя рукой по губам и слегка прищурившись.

Командир находился примерно на середине очередной сложносочиненной конструкции, когда королева неожиданно тихо, но очень отчетливо произнесла:

— Смирно.

Кеттерли не мог понять, как во всем этом гаме ее хоть кто-то мог расслышать, но над площадью мгновенно повисла тишина, и даже пыль, казалось, при звуке ее голоса осела немного ниже.

Королева медленно подошла к командиру, который так и завис на половине недосказанного ругательства с широко раскрытым ртом. При ее приближении он тут же захлопнул рот и подтянулся, однако так и не смог решить, нужно ей салютовать или нет. Королева как будто не заметила этого.

— Доброе утро, — сказала королева еще тише, и пыль окончательно прибило к земле. — Могу я узнать, к кому имею честь обращаться?

— Киттен, моя королева! — гордой скороговоркой ответил тот, наконец правильно отдав честь.

Королева уставилась на него.

— Вы шутите, — пробормотала она. Баррет-младший неслышно прыснул.

— Никак нет, моя королева!

Королева кинула на него еще один недоверчивый взгляд и медленно кивнула.

— Будьте добры, скажите пожалуйста, по какой причине вы производили здесь такой невообразимый шум?

Киттен несколько смутился, но отвечал все с тем же достоинством:

— Поддержание должной боевой готовности, моя королева! — с каждой произнесенной без единого ругательства фразой он как будто набирал в легкие еще больше воздуха, рискуя в конечном итоге лопнуть.

Королева снова кивнула, затем внимательно посмотрела на блестящие от пота лица солдат.

— Не хочу вмешиваться, поскольку ваш опыт военной службы несравнимо больше моего, — начала королева почти ласково, — но мне кажется, что боевую готовность можно было бы поддерживать другими методами.