Чтение онлайн

В общем, понимания тогда Сильвен не встретил. Да что там — он его каждый раз не встречал, когда дело касалось Эсвена. Роберт к бывшему террористу был на удивление благосклонен. И это Сильвена злило ещё больше.

Неудивительно, что отношения между драконами не задались.

Эсвен появился у камина, и пару мгновений Сильвен смотрел на него, не узнавая. Эсвен — гордая осанка что бы ни случилось, высокомерный взгляд и саркастичное выражение — сейчас держался за стену, словно боялся упасть, а на осунувшемся лице застыла обречённая усталость. Глаза его были закрыты, крылья — для дракона не слишком-то длинные — безжизненно повисли. Странно, что Эсвен вообще сделал их видимыми — или, может, это привычка драконов, у которых девство прошло на свободе? Лиана, например, тоже предпочитала свои не прятать.

Сильвен, не двигаясь, сидел на диване и ждал. Брюква у него на коленях мирно спала.

Медленно, словно под заклинанием, Эсвен обернулся. Потянул носом. Открыл глаза. Мгновение — и они засияли в сумерках ярким пламенем. Следом взметнулись алые крылья — и Эсвен зарычал.

— Тише, — снисходительно улыбнулся Сильвен. — Кошку разбудишь.

Он положил руку Брюкве на спинку.

Эсвен вздрогнул и тут же умолк. Перевёл взгляд на кошку. Позвал:

— Брюква, иди сюда.

Кошка в ответ зевнула — дескать, отвали, мне и тут неплохо.

Эсвен прищурился. Собрался что-то сказать — и, наконец, заметил остатки лосося на полу.

Тут дракона буквально перекосило.

— Ты! — зарычал он. Сильвен впервые видел Эсвена, который не мог найти слов. — Ты!..

Кошка заинтересованно дёрнула кончиком хвоста. Чего, мол?

— Я её покормил, — отозвался Сильвен.

— Покормил? — Эсвен посмотрел на спящую кошку. И сбавил тон — теперь он кричал шёпотом: — Она на диете!

— Кто? — сперва не понял Сильвен. — Кошка, что ли?

— Да! У неё перевес три килограмма! Три! Она всего семь весит! Холестерин повышенный! А ты ей — красную рыбу?! Ты сдурел?!

Сильвен, не ожидавший такого поворота обвинений, посмотрел на мирно спящую Брюкву. Семь? Этот клочок меха?

— Ну знаешь… Она была вполне довольна.

— Конечно, она же на диете!

Сильвен вспомнил, как Брюква его встретила — а ещё с каким удовольствием бросилась на рыбу — и наконец осознал всю глубину кошачьей трагедии.

— Ты идиот и кретин, — заявил Эсвен тоном «только тебя мне для полного счастья и не хватало». — Прежде чем вламываться в чужой дом и кормить чужую кошку, будь добр, сначала выясни её рацион!

Сильвен, собиравшийся взять эту кошку в заложники, чтобы Эсвен сразу на него не кинулся (сам Сильвен именно так бы и поступил), неожиданно почувствовал себя виноватым. Настолько, что даже выдавил:

— Извини.

Эсвен посмотрел на него, потом на Брюкву, вздохнул и пошёл к здоровенному, покрытому искусственной шкурой медведя, сундуку. Достал оттуда совок, метлу, тряпки и швабру. Набрал воды в ведро и совершенно по-человечески, не пользуясь магией — хотя мог бы, дракону это легко — принялся убирать то, что осталось от лосося.

Сильвен минуту понаблюдал за ним, потом не выдержал — переложил недовольно муркнувшую Брюкву на диван и принялся помогать.

Эсвен не возражал — и молчал. Вместе они завернули тушу лосося в мусорные пакеты и отправили в утилизатор. Вместе же вытерли пол. Эсвен ещё и ковёр чем-то из дозатора обработал. Чем-то, что пахло мерзко, но недолго.

Потом прошёл к кошке, погладил — та дёрнула кончиком хвоста, тем и ограничилась. Затем направился к кухонному уголку. Сильвен, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, огляделся. Эсвен заваривал чай — пахло ягодами, особенно смородиной, тонко и сладко.

— Почему у тебя здесь столько… дерева? — не выдержал Сильвен. Да, не так он представлял себе эту встречу. На работе было как-то… проще. Понятнее. Даёшь указания, рычишь, если не выполняют вовремя. Или выполняют, но не так, как нужно. Рычишь, в общем, всё время рычишь. Здесь же… Сильвен впервые понял, что, наверное, не стоило вламываться в чужое логово. Что это… неприлично, что ли?

— Потому что мне так нравится, — отозвался Эсвен, посыпая сыром тонкую лепёшку.

— Но оно же горит!

— И что?

Сильвен решил, что над ним смеются. Потому рыкнул:

— Ты же огненный дракон!

Эсвен мрачно посмотрел на него. Добавил к сыру взбитые яйца, поперчил. Подумал и положил сверху ароматный бекон.

— И что? Ты тоже дракон, однако летать ненавидишь.

Сильвен стиснул зубы. Он искренне надеялся, что Эсвен не знает. Он так старался никому — особенно этому дракону — свою слабость не показывать! Глупо: конечно, Эсвен тоже собрал на него компромат. И ему тоже известно, чего Сильвен боится.

— А я не люблю огонь, — продолжал Эсвен.

Сильвен непонимающе уставился на него.

— Серьёзно? Но это же… наша часть, это то, кем мы с тобой являемся! Наша стихия, истинная суть!

— Я бы не стал говорить ни о каких «мы с тобой». И крылья тоже наша часть, причём буквально, однако тебя это не останавливает.

— Это другое, — поёжился Сильвен. Он вдруг почувствовал себя голым. Но не перед врагом, а перед… чужаком. Абсолютно нагим. Открытым.

Эсвен покосился на него и поставил лепёшку с яйцами, сыром и беконом греться в духовку.

— Нет. Это то же самое. Я всю жизнь боялся сгореть. Ты нет?

Сильвен закрыл глаза. Приступы, когда крылья ещё были связаны, сами всплыли в памяти. Ужас, который он тогда чувствовал — тоже. Ужас и тщетные попытки обернуться, вылезти из клетки человеческого тела. А ещё — ревущее пламя, которое не остановить, никак. И прохладные руки Роберта, его успокаивающе-тихий голос, говорящий: «Всё хорошо, я рядом».

Эсвен не сводил с него внимательного взгляда.

— Понятно. Что ж, а для меня это всегда был только ужас.

— Но всё закончилось, — выдавил Сильвен, с удивлением обнаруживший, что ни разу за всю свою жизнь во время приступа не оставался один. Роб всегда был рядом. Всегда держал его. Как якорь в огненном море, спокойный и постоянный. Может, поэтому Сильвен и относился к приступам с обречённым равнодушием, а не ужасом, как… Как другие.

Эсвен усмехнулся.

— Закончилось. Но тебя это летать не научило. А я до сих пор боюсь огня. Поэтому сторонюсь его, как могу. — Он достал испёкшуюся лепёшку, разрезал надвое, разлил по кружкам чай. Кивнул Сильвену. — Ужинать будешь?