Чтение онлайн

— Я вот что подумала... — сказала Айрин. — Может, зомби вообще нельзя проклясть? Ну чем — болезнью, смертью? Смерть страшна нам, живым, а зомби уже мертвы. Для многих живых самое непереносимое — стать когда-нибудь зомби. Но Зора уже зомби. — Айрин повернулась к Зоре и спросила: — Чего ты больше всего боишься?

— Ни-иво не уюсссь, — ответила Зора.

— Она ничего не боится, — перевела Айрин. — Значит, я права: проклятие бессильно, то есть несчастней стать уже просто нельзя.

— Пора уходить, — напомнила Чем. — Только нам надо к вершине, а мы движемся вниз, то есть не туда, куда надо.

— Мы и прежде двигались не туда, куда надо, отклонились слишком круто на север и забрели на территорию Пифона.

— А я не согласна, мы двигались правильно, — возразила Чем. — Просто Пифон переместился на южную вершину, а мы и не подумали о такой возможности. Не подумали, что со временем все меняется.

— И поплатились. Но больше я с этими змеиными глазками встречаться не желаю. — «Так ли уж не желаешь?» — насмешливо спросил таинственный внутренний голос. «А ну, замолчи!» — прикрикнула Айрин. — Надо, — сказала она, — найти другую тропу наверх. Но такую, чтобы привела на первоначальную дорогу. Обманем Пифона: он будет искать нас внизу, а мы уже взберемся наверх. Там мы встретимся с нашими ребятами.

Чем создала карту.

— Пройдем вот здесь, мимо пещеры оракула, — решила она. — Так мы довольно скоро вернемся на нашу старую дорогу.

И они начали подниматься по новой тропе. Разумно предполагая, что Пифон вскоре очнется после сладчайшей закуски и снова пустится в погоню, Айрин вырастила на том месте, с которого они ушли, околпачник надувательский. Это растение собьет с толку Пифона, направив его по ложному следу.

Трещины, все время попадавшиеся на пути, расширялись и углублялись, дымясь ядовитыми испарениями. Чем приложила все силы, чтобы как можно быстрее пройти опасное место.

— Оракул вдыхает дым, после чего, впадая в безумие, начинает пророчествовать, — пояснила кентаврица. — Безумные пророчества оракула, насколько мне известно, всегда сбываются. Но нам, я думаю, его помощь не нужна.

— Обойдемся, — подтвердила Айрин. — Этим, с Парнаса, может, и нравится безумствовать, но мы из другого теста, мы люди разумные. — Надеюсь, что это так, мысленно добавила она.

Они миновали дымящиеся расщелины, прошли еще немного и приблизились к тропе, избранной вначале. Гиппогриф еще не прибыл, но вот-вот должен появиться. Айрин уже начала беспокоиться — а вдруг что-то случилось?

С северной стороны долетел какой-то визг.

— Опять какая-то беда, — мрачно предположила Чем.

Парнас, похоже, просто начинен подвохами!

— Это менады визжат, — тоже помрачнела Айрин. — Значит, преследуют жертву. Наши спутники покусились на источник и разбудили стражу. Нельзя было их посылать.

— Прятаться нечестно, — заявила Чем. — Раз Ксантье, Ксант и Гранди попали в беду, мы должны им помочь.

Айрин оглянулась.

— О, только не это! — воскликнула она. — Околпачник не сработал! Пифон ползет за нами!

— У тебя есть какое-нибудь растение? — дрожащим голосом спросила Чем. — Мы ведь оказались между двух огней.

— Семян все меньше, но кое-что еще осталось.

Айрин бросила несколько семян и скомандовала, как всегда: — Растите!

Всходы появились очень быстро.

— А что это за семена? — спросила Чем, поглядывая то вперед, то назад.

— Каждому свое. Пифону — змеебей. Менадам — девогрыз.

Чем пригляделась и заметила на стеблях хищные зубастые головки.

— А нас они не тронут? — опасливо спросила она.

— Не бойся. Змеебей на то и змеебей, чтобы бить только змеев. А девогрыз на то и девогрыз...

И тут они заметили гиппогрифа. Он мчался стрелой, а за ним неслась целая толпа обнаженных женщин. Юных, пышущих здоровьем и — да, совершенно верно — ужасно похожих на нимф — длинные стройные ножки, изящная талия, пышная грудь. Но кое-что отличало их от нежных дочерей лесов и озер — спутанные волосы, дикие, налитые кровью глаза и яростные, полные проклятий речи. Некоторые преследовательницы сжимали в кулаках нечто напоминающее куски сырого мяса. С другой стороны, злобно щелкая языком, неумолимо приближался Пифон. Завидев менад, он поддал газу.

— Не знаю, что хуже, менады или Пифон, — ошеломленно произнесла Айрин.

— Хуже всего и дальше торчать на месте! — крикнула Чем и пустилась вскачь.

Взобравшись чуть повыше, она встретилась с Ксантом, и они начали подниматься бок о бок, не останавливаясь ни на минуту, пока не убедились, что преследователи остались позади. Убедившись, они сбавили ход и оглянулись...

Пифон и менады, повстречавшись, отнюдь не собирались целоваться. Змей кусал одну за другой, а менады не оставались в долгу — рвали его тело зубами и ногтями, отбрасывая окровавленные ошметки. Но никто не мог победить — менады ускользали от пасти змея, а змей от хищных зубов и когтей менад. Противники стоили друг друга — змей-женоловец против диких женщин-охотниц. Ну а как же знаменитый взор? Неужели Пифон не мог заколдовать менад, сковать их взглядом и съесть? Он, конечно, пытался сосредоточиться, но орава менад всякий раз разбивала чары.

А тут еще подоспели с двух сторон змеебои и девогрызы. Они тоже вмешались в драку. Змеебои лупили змея, девогрызы рвали менад. Куски плоти летели в разные стороны, кровь лилась ручьями. Айрин, издали наблюдавшая за битвой, в ужасе отвернулась.

— Да, Парнас неслабое местечко, — с восторгом отозвался знакомый голосок.

— Гранди! — вдруг вспомнила Айрин. — Ты выздоровел!

— Еще бы, — сказал голем и громко икнул. Из круглого и большого он вновь стал сухоньким и маленьким. — Источник сотворил чудо.

— Пока он пил, все было тихо, — объяснил Ксантье. — А потом появились эти девицы...

— Не девицы, а тигрицы! — воскликнула Айрин.

— Девицы-тигрицы иногда очень даже ничего, — мечтательно произнес Гранди.

Голем насмешничал, как всегда, значит, выздоровел.

— Они появились, — продолжал Ксантье, — вопя и размахивая руками. Я мог продырявить их всех в мгновение ока, но пожалел — прекрасный пол как-никак.

— Ничего себе прекрасный, — пробормотала Айрин, наблюдая, как вдалеке то и дело взлетают в воздух ошметки окровавленной плоти.

— Но ты же прекрасна.

— Я что, прекрасна, как менада?! — оскалила зубы Айрин. И тут же рассмеялась: зубы скалит — ну чем не менада!

— Нет, ты нежная и милая... Может, матушка была права, когда...

— Вернемся к нашим делам, — поспешно прервала его Айрин. Она сообразила, что разговор принимает нежелательный оборот. Ксантье, конечно, очень красивый юноша, и в глубине души ей даже льстит его внимание, но у нее есть муж и ребенок, к которым она всем сердцем стремится вернуться, и так далее, и тому подобное...