Чтение онлайн

Илидор чему-то улыбался уголком рта.

— Мать моя каракатица!

Лес закончился на скальном уступе, на котором из куска известняка был вытесан большой, в пару ростов человека, корабль. Трёхмачтовый. Даже на неопытный взгляд Илидора, невероятно похожий на то призрачное скотство, которое охраняет Треклятое Урочище.

Сразу несколько моряков быстро обернулись вокруг себя, похлопывая ладонями по ляжкам. Налетел колкий ветерок, закружил листья в оставшемся позади лесочке.

Морген шагнул вперёд уверенно и твёрдо. Встал перед бортом известнякового корабля с видом до того требовательным, что дракон подумал, Полуэльф сейчас произнесёт напыщенную долгую речь перед этим кораблём. А потом задерёт лапу и пометит борт.

Напряжённое молчание длилось и тянулось, и наконец Полуэльф спросил, ни на кого не глядя:

— Что потом? Когда отыщется фонарь при свете дерева?

Дракон и бровью не дрогнул. Он раньше Моргена заметил аккуратно вырезанный фонарь на корме известнякового корабля, и он наизусть знал нужную часть списки. Там почти все слова были понятными, а теперь ещё их смысл стал очевиден. Даже не заглядывая в списку, дракон продекламировал:

— «Как фонарь относится к носу, так Вулбен относится к Гимблу, и следуй в сторону Вулбена, пока не наступишь на вторую дверь».

Красная Рубаха выругался, призывая сто якорей воткнуться в зад Илидора, который говорит такую непонятную чушь, а потом, давая волю своей осерчалости, ударил дракона по щеке наотмашь тыльной стороной ладони.

Илидор прикрыл глаза, сделал медленный глубокий вдох и не ударил в ответ. Хотя страшно велик был соблазн.

— И? — с убойной учтивостью спросил Морген. — Куда же дальше?

Дракон мог бы сразу сказать «Вперёд и вправо», но тогда бы никто не понял в полной мере, насколько это было сложно и насколько важен сейчас Илидор — чтец рун и носитель бесценных знаний, позволяющих толковать написанное. Потому дракон сейчас рьяно жмурился, будто что-то припоминая — хотя старые карты подземий стояли перед глазами, будто нарисованные на веках — и смотрел на солнце, шевеля губами, делая вид, будто считает. Затем мотнул подбородком на Красную Рубаху:

— Вот это от меня уберите. Оно мешает.

Красная Рубаха выругался и замахнулся снова, но споткнулся взглядом о безмятежно-звериные глаза Илидора, которые ясно говорили: в этот раз я тебе врежу ответно. Притом не ладонью и не по щеке, а кулаком и в живот.

Видно, то же самое прочитал Йеруш, потому как сделал длинный шаг назад, чтобы не помешать Илидору замахнуться хорошенько, и тут же получил упреждающий тычок под рёбра от одного из матросов.

В животе у Красной Рубахи и так было тошно и нудно после удара рукоятью, потому руку он опустил и обрадовался, когда меж ним и Илидором скользнул Косица. Кивнул, сильно выпукливая свои светлые глаза, такие жутенькие на темнокожем лице: отдохни, дескать, приятель, а то умаялся весь. И Красная Рубаха отошёл.

— Вперёд и вправо, — тут же сказал Илидор.

— Вперёд? — переспросил Морген.

Это означало, что с каменного уступа нужно спускаться в гигантскую лощину, в чашу-котлован. Подойдя к уступу, люди моря увидели, что чаша эта состоит из полуразрушенных, частично ушедших в землю, заброшенных домов и домиков, остатков сараюшек, навесов, чахлых акаций и безымянного пушистого кустарника между ними. Место явно было заброшено десятки, а то и сотни лет.

И Полуэльф, и пятеро матросов с лопатами кривились, а кое-кто ругательски шипел. Моряки определённо ожидали, что копать нужно будет прямо здесь, подле известнякового корабля.

Илидор мог бы им сказать, что рун на лоскуте еще много и поиск предстоит непростой, но ничего не сказал, ясное дело. Ещё чего. Пусть люди моря неправильно рассчитывают свои силы. Пусть они проявляют нетерпение, раз за разом ожидая близкого конца пути и раз за разом обманываясь. Тем быстрее согласятся на сделку с драконом.

Илидор пока не представлял, что это будет за сделка и как он собирается не отдать этой толпе разбойников наследие Хардреда Торопыги, но волевым усилием запретил себе переживать на этот счёт. И не пытался построить хотя бы чахленький план. Слишком много непонятностей ждало впереди, пытаться учесть каждую — всё равно что гадать о будущем по дыму костра.

К тому же, как неустанно показывала Илидору жизнь: сколько ни планируй, а в итоге всё равно придётся импровизировать.

Спускались долго: люди моря не славились ловкостью лазанья по крутым гористо-крохким осыпям. К тому же, чем ниже они спускались, тем более зловещей выглядела чаша-лощина.

Не видно и не слышно птиц, их противные голоса остаются в лесу, позади, словно зловеще-провожающие проклятия. Не течёт вода, не бродит зверьё, и даже пожелтевшие листья акаций, кажется, не шевелятся, поскольку ветер сюда не приходит тоже.

— Дурное место, — негромко припечатал Зарян.

— В самый раз для тебя, — сухо ответил Морген. — Останешься?

Зарян мотнул головой и благоразумно умолк.

Спуск забирал сильно вправо, к просторному бревенчатому дому со скатной крышей. Когда-то она была покрыта не то камышом, не то соломой, сгнившими за истекшие годы, на гниль намело земли, и неё проклюнулись семена. И крыша сделалась зелено-увядше-землистой, в проплешинах с ещё зелёной и уже высохшей травой, чахлыми подобиями земляничных кустов, грязью, а местами, казалось, под дёрном лежат пуки чьих-то длинных волос. Из-за пёстрой расцветки сверху крыша сливалась с пространством, и поначалу никто даже не понял, что это дом. Притом самый крупный из всех, что ещё стоят в лощине.

Чем ниже люди спускались, тем выше казался этот дом, словно не они к нему подходили, а он подбирался к ним, заполонял пространство, зловеще закрывал его собою. И, хотя в списке было ясное указание, что искать нужно какой-то лаз — «пока не наступишь на вторую дверь» — люди моря шли к дому, будто зачарованные его мертвенным величием.

Илидор и Йеруш остановились, Косица тоже встал, а другие моряки один за другим проходили мимо них, ступали на врастающий в землю порог, и дверной проём сглатывал их одного за другим. Двери не было. Окна скрыты покорёженными временем ставнями, точно дом закрыл руки ладонями и притворялся, что не видит незваных гостей. Между досками наросли комья густо-зелёного мха, под крышей натыканы давно опустевшие гнёзда.

Люди моря шли внутрь, в темноту, словно завороженные, пока кто-то не додумался наконец зажечь лампу. Тогда все сразу ожили и встряхнулись, а Косица, сурово сдвинув брови, указал Йерушу и Илидору на дом. Понимая, что спорить бессмысленно, те нехотя проследовали внутрь, и Косица с такой же явной неохотой пошёл за ними.

Старый дом внутри был пуст, выстужен, безнадёжно заброшен. Занесённый грудами пыли очаг — давно остановившееся сердце просторного зала, по которому нынче гуляют разве что тени воспоминаний. Обветшалые лестницы на второй этаж, иссохшие на перилах сети. Столы и лавки, безнадёжно ждущие возвращения людей, резные рыбо-змеи на дверных проёмах, ведущих в другие помещения, куда никто не пожелал заглянуть.

— Не дело мы затеяли, — пробежал по залу сиплый шёпот одного из моряков. — В дурное место правили руль.

— Негоже было приходить сюда, — поддержал другой. — Я ровно как в свою могилу гляжу.

Морген чуть повернул голову, и шепотки стихли. Только сейчас все увидели, под чем стоит Полуэльф.

Над самой большой дверью, ведущей не пойми куда и заложенной досками, висела на длинном штыре пиратская шляпа из когда-то красного бархата, а также странного вида ржавый кривой меч и коричневые перчатки без пальцев. Все эти вещи, покрытые слоем пыли и паутины, казалось, поблёскивают каким-то немыслимым образом, красуясь перед Моргеном и поддразнивая его.