Чтение онлайн

— Эдди, добавки, — застонала я жалобно, уставившись на друга.

Тот сочувствующе, но с нотками озорства глядел на меня сверху вниз. В его волосах играл солнечный свет, делая их похожими на расплавленную медь, что странно контрастировало с мрачной, но облегающей одеждой некроманта. И это пленяло меня. Снова и снова.

Пытавшись отделаться от странно теплого чувства в груди, я уставилась в котел, зная, что Эдди никогда не проигнорирует мою просьбу. Ощутив прикосновение на плече, я ненароком вздрогнула, а, услышав шепот над ухом, наоборот, будто окаменела.

— Тебе не стоит обращать внимания на их нападки. Для меня ты — самая лучшая и способная ведьма. Они просто завидуют твоим успехам в зельеварении.

— Наверное, они вправду завидовали… — пробубнила я себе под нос, находившаяся под дымкой воспоминаний.

На душе становилось одновременно тоскливо, ведь я так далеко от родного дома, и даже безобидные издевки Моры с подружками уже казались сущим пустяком, но вместе с тем и радостно. Я знала, что меня ждут… В конце концов, мы с Эдди действительно выделялись в толпе «Сумеречного болота», чем привлекали всеобщее внимание. Блондинка-ведьма и рыжий некромант. Кому расскажешь из других шабашей, не поверят.

С тяжестью выдохнув, я опустила взгляд на ступку. Травы внутри были перемолоты до состояния, каши, листья выделили сок, оставалось только закинуть их в котел.

«Надеюсь, с первой же попытки всё удастся, и я вернусь домой. Пусть Синтия сама разбирается со своей жизнью. Мне и своих проблем хватает!», — подумала я, подойдя к котлу и обнаружив, что вода пузырится.

— Ну, вот и настало время для истинного ведьмовского колдовства!

Я хохотнула, а затем принялась закидывать сначала сухие травы, затем подготовленные смеси в ступках. Вишенками в завершении стали компоненты животного происхождения: когти саламандры и руг бурвалопрыга. С каждым новым ингредиентом цвет зелья немного изменялся, пока после последнего перемешивания не стал зеленовато-голубым. Помнится, последнее зелье тоже имело подобный оттенок, что сейчас безумно меня радовало. Я на верном пути! Пусть и не помнила, что швыряла в прошлый раз в котел. На то ведь это и эксперименты…

Продолжая ликовать, я успела налить зелье в чашу и немного остудить его дыханием. В голове вдруг щелкнула мысль, что здесь не найдется ничего, способного подкорректировать вкус, а значит, пить придется так — главное, помогло бы.

— Ладно. Обещаю, что, если зелье — верное, пойду с Эдди на свидание… — успокаивала я себя, поднося чашу к губам.

Солнце уже почти склонилось к горизонту, потому что окружение в хижине едва различалось.

Стоило мне отпить несколько больших глотков, как пищевод обожгло, а в глазах зарябило. Не прошло и пары секунд, как желудок отозвался бурлением, и меня скрутило пополам. Я стиснула губы и зубы, чтобы ненароком не стошнило; в ногах появилась слабость, из-за чего пришлось ухватиться за столешницу.

Те же самые симптомы перед перемещением!

«Вот оно! Дом — милый дом!», — ликовала я, ощущая, как что-то внутри изменялось.

Передо мной предстала странная картина, не укладывающаяся в голове. Как только я вошел в комнату хранительницы, поскольку на стук снаружи никто вовремя не отреагировал, то замер в проеме. Дверь сама захлопнулась за спиной, но и это не вывело меня из состояния оцепенения.

Синтия подскочила на месте, уставилась на меня ошалелыми глазами и, как безумная, забормотала проклятия, при этом ловко, большим пальцем левой руки, откупорив пробку флакона со странно переливающимся напитком небесно-голубого цвета.

— Синти, родная, что это у тебя в руках? — только и выдавил я, не успев толком опомниться.

А возлюбленная уже запрокинула голову и, зажмурившись, вливала содержимое в глотку, пока флакон не опустел до последней капли. Издав жалобный стон, девушка чертыхнулась, откинула стеклянную емкость в сторону и отчаянно замахала руками у раскрытого рта, будто бы это помогало избавиться от горького или острого послевкусия.

— Какая ж срань предсмертная… — ругнулась Синтия, шмыгнув носом и возведя взгляд к потолку.

Ее лицо раскраснелось, глаза поблескивали из-за слез, отчего у меня сразу же сжалось сердце.

— Что случилось? Расскажи мне?

Я подскочил ближе, желая помочь, однако мои попытки разобраться остались безуспешными. Девушка вдруг замерла, смежила веки и медленно задышала, контролируя дыхание. Ее совершенно не волновало мое присутствие. Она игнорировала меня, а сначала — не почудилось же? — даже испугалась. Укол досады вынудил меня стиснуть зубы, но я молчал, ожидая, когда это неприятное чувство отпустит. Надо во всем разбираться постепенно, а не пороть горячку, в чем, к сожалению, совсем не силен.

Медленно выдохнув, чтобы взять эмоции под контроль, я снова шагнул навстречу Синтии. Только сейчас, приглядевшись, я обнаружил, что моя хранительница была одета в то же зеленое платье, что и вчера. Она выглядела растрепанной, встревоженной, под глазами пролегли синяки, будто ее одолела бессонница; с кожи лица сполз румянец.

Наверное, волновалась из-за экзамена? Я и сам едва отдохнул, мучаясь от чувства вины после нашего вечернего разговора, ведь снова позволил сдаться под напором эмоций. В конце концов, не мне осуждать Синтию и требовать безукоризненного доверия, когда сам однажды был уличен во лжи и предательстве. Возможно, я попросту боялся разрыва, оттого и старался всё контролировать?

Меня сводило с ума, когда что-то шло не по плану, но, к счастью, Синтия всегда это понимала и почти не противилась. Нам удавалось находить компромисс.

Тем не менее догадка, что она только проснулась, отмелась сама собой, стоило заметить темные пятна на ткани юбки и лифа. Осознание щелкнуло в голове, будто зажженный факел, и я скрипнул зубами. В груди разливалось беспокойство, натягивающее истерзанные нервы до предела.

— Ты снова пыталась высвободить драконье клеймо с помощью колдовских зелий?! — тряхнул я возлюбленную за плечи, не сдержавшись. Синтия пошатнулась, испуганно всхлипнула, но не открыла глаза. — Мы же обсуждали это! И ты обещала, что не подвергнешь свою жизнь и здоровье опасности! Мало ли что в них понамешано! Синтия! — окликнул я девушку снова, пытаясь образумить, но она не реагировала ни на какие слова.

Ее равнодушие задевало болезненнее любой раны, полученной на экспедиции. Даже нападки отца никогда не вынуждали чувствовать себя так погано, ничтожно и… одиноко, что ли?

Синтия сжалась в моих руках, сильнее зажмурилась. Казалось, даже дыхание задержала.

— Синти… Милая… Прости меня за все, что наплел вчера. Я понимаю, что расстроил тебя. Сам толкнул на безумные авантюры с зельями. Ну, завалим экзамен — ничего страшного. Даже если отец вычеркнет меня из рода, я давно к этому готов. Ты мне дороже. Правда!..

Я продолжал бормотать слова извинения, как заведенный, чувствуя себя последним подонком. Почему-то в последнее время наши отношения совсем не клеились. Как только вернулся после выполнения очередного задания отца… Совпадение?

Руки своевольно ослабли и освободили возлюбленную. Я понурил голову, замолчав. И тишина отчего-то ужасно давила на уши.

Синтия вдруг расправила плечи, разлепила сначала один глаз, затем сразу второй. Она часто-часто заморгала, а на ее лице отразилась молниеносная смена различных эмоций.