Чтение онлайн

Здесь даже какао-бобы есть!

Только местные пока не знают, что с ними делать и просто жуют для бодрости. И зерна кофе!

И его умеют здесь варить. Правда - в Санторине, в основном. В Равене он не слишком популярен. Я взяла себе мешок. И крохотную турку. И небольшую жаровню. И запас пряностей.

Ладно-ладно, с пряностями я немного переборщила. Но очень хотелось.

А еще запас 'на голодный день'. Растущий организм Каэтаны требовал еды. Нормальной. А не столовской, которую получал последние несколько месяцев. Дома Каэ могла хоть на кухню заглянуть, и повариха, втайне от папаши и гувернантки, вручала девушке ломоть хлеба, щедро смазанный маслом и посыпанный сахаром. Здесь же...

Что не пропадет в комнатных условиях?

Галеты. Сухофрукты. Сок и варенье. Так что...

На воротах оглядели мои запасы, махнули рукой, да и пропустили. Народ тянулся в Академию, и тщательно досматривать меня ни у кого времени не было. На что я и рассчитывала.

И для начала распихаем все покупки, и навестим невинно пострадавшую вахтершу.

Интерлюдия 1.

Раэша Ония сидела в своей комнате и злилась. И причины у нее были.

Но кто ж знал?

Кордова точно не знала, у нее бы ума не хватило! И эти мелкие поганки не знали! Но результат все равно плачевный! Кожа на лице шелушится, волосы пришлось окрасить в черный цвет, а он ей категорически не идет, и настроение отвратительное, и чернила еще видны, и на ярмарку не сходишь.

Стук в дверь женщина восприняла, как личное оскорбление.

Вот, сейчас она всех тут... Линда встала с кровати с намерением разнести всех вдребезги и пополам. Но стоило открыть дверь - и гневные мысли попадали от удивления. Какое тут ругаться?

На пороге стояла Каэтана Кордова.

И смотрела очень смущенно.

– Раэша Ония, я прошу прощения за беспокойство...

Раэша едва сама не упала. Вслед за мыслями. Чтобы эсса? Извинялась!? Там небо на землю не упало заодно? Может, стоит проверить?

Но Каэтана выглядела искренне смущенной.

– Раэша, я прошу у вас прощения. Я не знала, что задумали эти балбески, мои соседки. Но вы-то и вовсе ни за что пострадали. Пожалуйста, не держите на меня зла?

И в руки раэши лег увесистый сверток, от которого так запахло пирожными, что у женщины аж слюна потекла.

– А... э...

– Еще раз прошу у вас прощения, раэша, - Каэтана слегка поклонилась,, развернулась и ушла. А раэша осталась стоять, дура дурой.

Чего уж там!

Всякое за последние годы с ней бывало! И подкупить ее пытались, и запугать, и надавить, и подольститься... а вот извиняться никто не приходил. Ни разу. Эссы по умолчанию считали, что они всегда правы. Приходилось разубеждать.

Так что сегодня раэша получила новый опыт.

А заодно - корзиночку с удивительно вкусными пирожными. Дорогими и вкусными. И банку крема для лица. Тоже безумно дорогого. Не меньше пары золотых стоит такой.

Настроение у раэши как-то и улучшилось. И под вечер она решила, что не держит на Каэтану зла. Бывает... не она ж те чернила подливала? Вот, сразу ясно, что девочка не виновата, девочка хорошая, уважительная... надо бы за ней приглядеть. Мало ли что?

Обязательно надо приглядеть, мало ли что другие мерзавки придумают! А тут и раэша Ония подоспеет. И плохим будет наказание, а хорошим награда. Все по книге Даннары. Там еще пирожные остались?

Интерлюдия 2.

Фатима Ломбардо не слишком удивилась, когда в дверь постучались. Не в ту, которая со стороны коридора, нет. Ее вызывали в душевую.

Что ж. Это неудивительно, секретничать они с Оливией предпочитали именно там. И Севилла к ним частенько присоединялась.

Каэтана - нет. Кому может быть интересна эта серая мышь?

Они вот, отработают на кухне, а потом с ней как следует разберутся. Пока сил нет... и времени. Ничего, было бы желание!

Нос Фатимы уловил чарующий запах.

Корица, ваниль... пахло - пирожными. Да не абы какими! Дорогими, кажется, она даже кондитерскую знала. Раэши Баум... бешеные цены, но так вкусно! Еще и привозит она пирожные не каждый выходной. И раскупают их мгновенно... практически!

Желудок жалобно квакнул, намекая, что такие радости ему не часто предлагают. Может, хозяйка, приглядимся?

Фатима и пригляделась. И даже рот открыла.

На полу душевой были уложены четыре подушки - и небольшой коврик по центру. А на коврике ваза с фруктами, коробка с пирожными и бутылка вина. На одной из подушек сидит... да! Это Каэтана!

Только вот сейчас ее серой мышью не назовешь.

Глаза большие, губы яркие... у нее и грудь есть? Правда, что ли? И туника цвета палой листвы ей жутко идет... да что тут происходит?

Фатима озвучила этот вопрос вслух, но и Олинда, и Севилла были с ней полностью солидарны.

– Присаживайтесь, девочки, - повела рукой Каэтана.
– Убить вы меня всегда успеете, а вот пирожные пропадут. И вино вроде неплохое. Взяла сладкое, ваших вкусов я не знаю.

Севилла сделала шаг вперед, пригляделась.

– Драконья заря? Кордова, ты кого ограбила?

– Она подставить нас хочет?
– мрачно поинтересовалась Олинда.

Каэтана демонстративно подняла бутылку, вытащила пробку и налила себе в бокал. Выпила и облизнулась.

– Не зря за него такие деньги просили. Ну что - зовите вахтершу? Вы все трезвые, я пьяная, сейчас мне и нагорит. Но пирожные нам не вернут.

Этот аргумент оказался решающим для сладкоежки Севиллы. Девушка сделала шаг, опустилась на подушку, подцепила пирожное и отправила в рот. Прожевала...

– Язык откусишь...

– Кондитерская раэши Баум. Мне ее очень рекомендовали.

– Хм... а все-таки?
– Фатима тоже опустилась на подушку, и принялась разливать вино.
– а что тут происходит? Кордова, ты на себя не похожа.

Каэтана развела руками.

– Девочки, я бы не открылась. Но боюсь, если наш конфликт станет развиваться дальше, будут пострадавшие.

– Уже есть, - огрызнулась Олинда.

Разбитый нос ей вылечили. И колени, и локти, и шишку. Но на занятия пока не допустили, и ходила она по Академии в маске. И примочки делала.

Так что... ее обиду пирожные точно не покрывали.

Кордова развела руками.

– Мне тоже не хотелось чернила отчищать. Со всей меня. И раздражение пошло бы, они ж едкие, кожа слезла, волосы от них клочьями выпадают... я честно терпела насмешки, но это уже перебор.

Олинда скривилась. Но... что есть - то есть. Едкие. Вахтерша до сих пор болеет.