Чтение онлайн

– Задушишь ведь несчастную.

– Что? – опомнилась атаманша и спешно отпустила свою жертву. Валария шмякнулась в траву, прикидываясь ветошью, а я сказал, ежась от холодных струек воды на коже:

– Вот, смотрю.

– Можешь называть меня Леверия, гехай, – довольно улыбнулось белое пятно в ночи. – Я не вижу у тебя на шее знаков слияния, малыш, а значит – твоя судьба решена.

– Неужели? – Во мне проснулось злое веселье. – Лендерра тоже думала, что выиграла в лотерею, вон теперь валяется в отключке.

– Чего? – Альбиноска явно не поняла половины из того, что услышала.

В это мгновение какая-то тень пронеслась мимо меня, сграбастала бледную эльфийку и уволокла в ночную тьму под вопли протеста. Перестав что-либо понимать, я осмотрелся. Вроде тихо. Валария между тем медленно поднялась на ноги и пробормотала, потирая шею:

– Проклятые дегенераторы…

Поняв, что опасность миновала, я задумчиво глянул на эльфу и спросил:

– Как ты сказала?

– Это были охотники за энергией, похитители Сил, – ответила Валария, видимо считая, что все объяснила.

Пока мы водружали на место ее госпожу и успокаивали собачек, я все же вытащил из остроухой воительницы более-менее внятное объяснение. И этот гребаный мир совсем перестал мне нравиться – вот ни грамма позитива.

Магия этого мира питается из трех источников: Хтона, Ливица и Медоса. Хтон поддерживает жизнь в магических существах, Ливиц дает силу магам и волшебникам, а Медос питает предметную магию. А еще существует такое явление, как Хтолим, – иначе говоря, «пустосила», не производящая магической энергии, а питающаяся ею. То есть не «генератор», а «дегенератор» магии. Тем же словечком на континенте Каван называют типов, промышляющих чужой энергией. Что они потом с ней делают, уже мало кого волнует. Процесс же отбора изрядно неприятен и кровав.

Из рассказа я сделал вывод, что на нас напали магические вампиры, учуявшие источник энергии, меня то бишь. И тут что-то коротнуло в логике. Я взгромоздился на гарва и спросил у Валарии:

– Если я ренгехай, отбирающий силу, но при этом еще и источник ее, то… Ты бред говоришь. Так разве бывает?

– Госпожа Тристания смогла бы лучше объяснить, – с сожалением в голосе ответила эльфийка и пожала плечами.

Я глянул на лендерру, все еще дрыхнущую на холке крылатого пса. Ей даже ливень нипочем! Значит, желтоглазую зовут Тристания. Ну, ешкин кот, Изольд, ты и влип… Это я уже о себе подумал. И спросил:

– Почему она пришла в себя, а потом опять отключилась?

– Что сделала? – не поняла эльфа.

– Ну, отрубилась, уснула, – сердито добавил я.

– Она защищала хозяина. – Взгляд Валарии не был образцом дружелюбия.

Черт с тобой, золотая рыбка. Я с сомнением поинтересовался:

– Долго она еще валяться будет?

– До утра точно, – обрадовала Валария, настороженно осмотрелась по сторонам и добавила: – Надо побыстрее добраться до даракаля, ренгехай. Только там мы будем в безопасности. Урукхаи ленда смогут нас защитить.

– Надо – значит, едем, – ответил я, чувствуя, что холод добрался уже до костей, облизываясь в предвкушении «погрызть до ломоты». Хотелось оказаться у огня и сжевать чего-нибудь протеинового.

Минут через двадцать мы добрались до странного забора – ажурная решетка возвышалась метра на три над землей и почему-то казалась живой. Когда псы побежали вдоль ограды, я потянулся пощупать изделие местных умельцев, но был остановлен испуганным воплем Валарии:

– Стойте! Это не стена!

Отдернув руку, я заинтересованно уставился на эльфу. Та пояснила:

– Сожрет же, ограда живая, ренгехай.

Слава елкам, хоть ворота нашлись быстро. На территорию даракаля, поместья по-местному, нас пропустили трое совсем уж здоровенных остроухих мужика-амбала в мерцающей броне и со странными штуками в руках. На копья не было похоже. Скорее уж винтовки огромного калибра с вычурными топорами на цевье – гибрид бердыша и мушкета. Они дружно потаращились на стриптизирующего меня и равнодушно вернулись к работе по охране границы лендерских владений. Ну хоть кто-то не кинулся хватать!

Когда мы добрались наконец до большого замка посреди леса, я задумчиво квакал на разные лады, соображая, как передать ту или иную эмоцию тремя звуками, – погода располагала. Валария жестом попросила меня спешиться, а потом три раза ухнула голодным филином. Ночной двор тут же заполнился другими эльфийками и эльфами, которые расторопно увели собачек куда-то в темноту. Тушку хозяйки некоторые из них бодро потащили к большим дверям. Мы с Валарией двинулись за ними и вошли в ярко освещенное помещение, похожее на каменный мешок, – ни ковров, ни мебели, вообще ничего, кроме еще одной двустворчатой двери напротив входа. Прислуга изо всех сил отводила глаза, но у нее это плохо получалось. Впрочем, мне было плевать – в голове сидела занозой жажда тепла, которого пока не было и в помине.

Валария торжественно показала потолку несколько малоприличных жестов, и я ощутил, что больше не мокрый. Вообще ни на каплю! И в эту секунду другие двери этого шлюза-сушилки распахнулись, в ярко светящемся проеме возник некто и прогудел:

– Добро пожаловать домой, хай Валария.

Я бледной мышкой выглянул из-за спины эльфы, куда успел залететь, и еще раз посмотрел на эту гору мышц с рогами на голове. Минотавр шумно выдохнул, улыбнулся, показывая отнюдь не травоядные зубы, и мигнул. После чего развернулся и исчез, давая дорогу в огромный зал, наполненный теплом и запахами еды. Словно многотонный удушливый матрац навалился сверху. Ешкин кот, только-только стало суше и лучше, успел подумать я, проваливаясь в темноту.

Очнулся я под теплым пушистым одеялом на огромной кровати под бордовым балдахином, с витыми ножками. И с ходу подскочил, сжав кулаки, памятуя о том, что грохнулся в обморок, едва переступив порог даракаля. Однако в большой комнате с витражными окнами, за которыми мирно шумел все тот же дождь, никого лишнего не нашлось. Да и связан я не был. И вообще никакого урона не ощущал. Сердце постепенно перестало отбивать атакующий марш, а в голове закрутились мысли. Все-таки вышка за плечами. Пусть я и учился на филолога, но основы психологии нам давали. И разум спокойно нашел объяснение обмороку. Футуршок – звучит бестолково, но объективно. Сколько раньше читал про попаданцев – всегда удивлялся: почему бравые герои так легко и стремительно врастали в новую обстановку? Тут же дело не в разуме. Подсознание никак не могло так быстро принять глобального изменения. Психика человека – вещь гибкая, но при этом парадоксально консервативная. Похоже, осознав, что опасности кончились, мой мозг просто ударился в панику этого самого футуршока и благополучно отрубился, чтобы переварить перенос и потерю всех привычных ориентиров.

Сейчас же никаких истерик в голове не шевелилось. Зато вовсю ворочался зверь в пузе – жрать хотелось неимоверно. Я осмотрелся более внимательно, вскользь заценив ажурную мебель а-ля «новозиландиш хоббитэльф от Джексона». На кресле рядом с постелью кто-то аккуратно сложил кипу одежки шикарного черного цвета. С трудом натянув на себя тканевые презервативы, по недоразумению скроенные как штаны и футболка, я поискал зеркало, чтобы ужаснуться внешнему виду. Трельяж нашелся слева от деревянной входной двери. Наконец-то я смог в полной мере потаращиться на себя обновленного. Ничего так пацанчик, только вот лысенький и очень бледный, но это дело поправимо – солярий там и припарки на макушку поправят дело. А вот невольный стриптиз с такой одежкой основательно смутил. Да лучше голым ходить, чем вот так вызывать у окружающих женщин повышенное слюноотделение. Особенно в свете последних событий. Я ведь тут и без того числюсь за олимпийскую медаль. Всякая норовит сграбастать и войти в контакт ну очень близкого рода. Так что я стащил с себя пресловутую футболку, после чего с сомнением задумался над проблемой штанов. Что совой об пень, что пнем об сову – все едино сверкать анатомией. Это не по мне.