Чтение онлайн

Кроверус знаком дал понять слуге, что не нуждается в его услугах, и самостоятельно навалил на тарелку половину принесенного. И к чему, спрашивается, столько ложек и вилок? Дракон ел руками.

– Помоги принцессе, – сказал он, разрезая когтем хрустящую змеиную кожицу. Хоррибл с готовностью подхватил блюдо с поросенком и подошел ко мне. Я радостно занесла вилку. – Принцессы должны оставаться мягкими и пухлыми, – добавил Кроверус.

Желудок резко прилип к позвоночнику. Я зачарованно наблюдала, как острый коготь распарывает кожицу, и из-под нее вытекает беловатый сок.

– Спасибо, но что-то нет аппетита. – Я поспешно вернула на место столовые приборы.

Протестующий рев желудка оповестил всех и каждого в этом зале, что я лгунья.

– Я настаиваю, – сказал Кроверус, с хрустом откусывая голову змеи.

– Ну, разве что совсем немного. – Я потянулась к подносу, с сожалением обогнула манящий поросячий бок, подхватила зеленую горошину и осторожно понесла ее к тарелке под тяжелым взглядом дракона. Чуть не выронила. Загипнотизированная горошина просто свинцом налилась.

– Всю жизнь приходится соблюдать диету, – сообщила я до противного бодрым голосом. – Знаете, конституция такая: горошиной больше, и меня тут же разносит. Прямо-таки вдвое. Ни один дракон от земли не оторвет.

Я аккуратно пристроила ее в центр тарелки и, вооружившись ножом и вилкой, разрезала пополам.

– Наш королевский лейб-медик советует есть небольшими порциями и тщательно пережевывать, – пояснила я.

Только боги знают, чего мне стоило проглотить половинку горошины в замке дракона, под дулами двух взглядов, шуршание свечей и стоны ветра в трубах.

Знаете, есть паузы комфортные, а есть такие, которые тут же хочется заполнить, неважно какой чепухой. Из головы вылетели все предостережения Хоррибла за компанию со здравым смыслом.

– У вас правда аллергия на фисташки?

Молчание.

– А сколько вам лет, господин Кроверус? – Я принялась за вторую половинку своего скудного ужина, остервенело пытаясь насадить его на вилку. – Надеюсь, мой вопрос не покажется нетактичным? Поймите правильно: не каждый день встречаешь дракона. Ваше племя… – я осеклась, – народность… окутана таким количеством слухов и легенд, что не знаешь, чему верить. Возвращаясь к вопросу, никаких намеков. Вопрос как вопрос. Просто вы седенький, вот я и подумала, что вам лет эдак пятьсот – шестьсот…

«И вы можете запросто не дожить до утра. Со старыми драконами это случается».

А еще: кто-нибудь, пожалуйста, заткните меня.

Хоррибл стоял за спиной хозяина белый как мел и пучил глаза. Кажется, за эти тридцать секунд, что длилась пауза, он успел меня отпеть и придумать надгробную речь.

– Мне тридцать шесть, – последовал наконец ответ.

– А сколько живут драконы?

– Тридцать семь.

– Правда? А когда ваш день рождения? – Наверное, радости в голосе могло быть и поменьше.

Внезапно Кроверус, а следом и Хоррибл откинули головы и расхохотались.

– Ну, не шутник ли мой хозяин, а? – восхитился слуга, подталкивая того в бок. Но тут же опомнился и отступил на почтительное расстояние.

– Можешь идти, – сказал дракон, все еще криво скалясь.

Когда слуга вышел, это подобие улыбки как ветром сдуло.

– Я был прав, когда считал, что молчание лишь украшает принцессу… как веточка петрушки или долька лимона.

Губы снова обнажили клыки в улыбке, но до глаз она не добралась. Вилка в моей руке задребезжала, и я прислонила ее к тарелке.

Он хотел меня запугать, это ясно. И мне было страшно. Чего он добивается?

– Благодарю за ужин, господин Кроверус, – я чинно промокнула уголки губ салфеткой и вернула ее на стол. – Признаться, я не ожидала такого… дружеского приема после случившегося недоразумения.

Кажется, не стоило затрагивать эту тему, потому что глаза дракона вмиг почернели, а скулы едва не прорезали кожу, на них заиграли желваки.

– Недоразумение?

Он уперся кулаками в стол и начал медленно подниматься. Он поднимался и поднимался. И чем выше становился он, тем меньше и испуганнее я.

– Ты хоть представляешь, что натворила? Каковы последствия? – Дракон с силой швырнул остатки окорока на тарелку. – Конечно, не представляешь! Встань. – Уже знакомое чувство заставило меня вскочить еще прежде, чем смысл приказа дошел до сознания. – И иди за мной.

Надо обязательно выяснить у Хоррибла, в чем секрет этого фокуса послушания.

Кроверус подхватил трехрожковый канделябр с незажженными свечами и двинулся к холодной пасти камина. Мы зашли внутрь, и единственным источником света остались зрачки моего провожатого. Что-то хрустнуло под ногой. Я не желала знать, что это было.

– Здесь… так темно, – робко шепнула я.

Дракон уставился на меня, не мигая, и коротко выдохнул. На фитилях затанцевали три синих огонька, подсвечивая его лицо.

– Уже нет.

Камин оказался входом в подземелье. Секретное нажатие, скрежет когтя, и дальняя стенка отъехала, открыв уходящую в темноту винтовую лестницу.

Начался спуск. Ступать приходилось крайне осторожно – кое-где ступени были сколоты, в других местах облиты чем-то липким, раза три по ногам пробежались мохнатые жирные крысы, совсем не похожие на розовые пуфики в башне.

Дракон двигался быстро и уверенно. Я старалась не отставать, потому что дальше двух шагов от канделябра все тонуло во мраке, а еще потому, что рядом с драконом зуд и першение утихали.

– Прекрати дышать мне в затылок.

– Да, господин Кроверус.

Стоило подчиниться, возобновился чих и зачесалось под коленками.

Дракон обернулся:

– Что с тобой?

Что я могла на это ответить? У меня из-за вас непонятная аллергия? Я пробормотала извинения и двинулась дальше. Спросить, куда именно идем, не осмелилась.

В памяти всплыла прогулка по подземелью с Орестом. Тот подземный мир теперь казался средоточием уюта по сравнению с подвалом Кроверуса. Готова спорить, тут не прибирается специальный гном…

Мы спустились в самый низ и очутились в помещении с нависающим арочным потолком. Вперед тянулся проход, по обеим сторонам которого располагались камеры.

Кроверус повернулся ко мне, провел рукой по ближайшей решетке, высекая когтями искры, и участливо осведомился:

– Совсем забыл спросить, принцесса, как тебе башня?