Драконов бастард
Шрифт:
В самом отдаленном коридоре первого этажа, там, куда некому и незачем было соваться, имелась высокая бронзовая дверь. И хотя имела та дверь толщину преизрядную, прочность ее обусловливалась не толщиной, а великолепно вплетенными чарами. Целая армия могла бы брать ту дверь приступом и потерпеть под ней поражение без помощи очень сильных и знающих волшебников. Преодолеть ее своими силами Тобиус не смог бы никак, так что сама удача улыбнулась магу, оставив дверь приоткрытой. Когда он приблизился, над створкой раскрылся большой магический глаз, чей зрачок пристально следил за Тобиусом, пока тот не прошел под ним.
Волшебник спускался вниз, и лестничные пролеты казались бесконечными, будто под главной башней росла другая, не менее высокая, то бишь глубокая. Он спустился в Покои Страха. Подземный лабиринт, в котором мог сгинуть любой несчастный, посмевший сунуться внутрь без приглашения. Тобиус ковылял по величественным и мрачным залам, затравленно озираясь и вздрагивая каждый раз, когда из стелющегося по полу тумана выплывала очередная мертвая туша. Покои Страха изобиловали древними ловушками и стражей, ужасной, голодной, бродящей в темноте и бросающейся на любой шорох, на любой проблеск света. Духи, демоны и хищники, монстры, рукотворные химеры, слепые от рождения, которыми наводнили подземелье маги, сторожили подходы к тюремному блоку.
Следы боя виднелись повсюду, кто-то сносил стены лабиринта, кроша тысячелетний камень в пыль, разрывая чары, делавшие этот камень нерушимым, словно паутину. Мертвые чудовища валялись тут и там, испепеленные, промороженные, растерзанные, растворенные в кислоте, твари столь жуткие и редкие, что Тобиус не видел их ни в одном атласе. Все они окончили свое несчастное существование, стремясь сдержать кого-то… кто рвался внутрь. Серый магистр сто раз погиб бы, спустись он в Покои Страха один и прежде, когда они все еще стояли, но теперь он шел по следам разрушений, и никто не мог его остановить.
Он вышел к противоположному концу лабиринта без малого через час после того, как вошел в него. Сколько же пришлось бы плутать во тьме, кабы не прямой путь? Из такой тюрьмы не сбежал бы ни один узник. Разве что Шут…
Тобиус прошел в длинный коридор со множеством смятых дверей, в противоположном конце которого находились комнаты, отведенные смотрителю. От скудной обстановки практически ничего не осталось, всюду виднелись следы магического боя, а останки Ольгефорта Неусыпного оказались вплавлены в одну из стен. Его ноги валялись неподалеку, а из каменной поверхности торчала часть груди вместе с головой и левое предплечье.
— Господь-Кузнец…
Тобиус повидал немало такого, что не покинет его память, сколько бы раз он ни закрывал глаза, и волшебник, убитый столь зверским образом, определенно станет еще одним воспоминанием-шрамом на израненном теле памяти. Напомнив себе, что должен идти, магистр устремился дальше, туда, к дальней двери, над которой пылал еще один большой магический глаз. Возможно, она вела из покоев надзирателя к камерам. Точно этого знать он не мог, но должен был проверить. В конце концов, на самом верху башни сидел тот, кто обещал ему смерть, и, убегая от него, логично было двигаться так глубоко под землю, как только возможно.
Мертвец, торчащий из стены, захрипел, остановив магистра, и Тобиус бросился к нему с целительскими чарами, мерцающими на кончиках пальцев. Но как только он попытался применить их, Ольгефорт закричал от боли.
— Что ты делаешь?! Я отчасти состою из камня! Плоть напрямую перетекает в кварц, слюду и плагиоклаз, что ты собрался мне регенерировать и где должна отрасти новая плоть, об этом ты не подумал, щенок?!
— Простите, ваше могущество!..
Неусыпный с трудом поднял голову, морщинистый седой старике колючими глазами, длинными спутанными волосами и такой же бородой.
— Это Шивариус. Он ворвался ко мне, хотел пройти к камерам, но я не дал. Как видишь, он настоял.
— Ваше могущество, если бы я только мог…
— Не ной, юнец! Я до сих пор дышу лишь благодаря магии, которая течет в моем теле, и такое существование, уж поверь, мучительно само по себе. Но я смирился с мыслью о смерти, так что и тебе нечего мотать сопли на посох. Скажи-ка мне лучше, юнец, где все? Куда подевались волшебники Академии?
— Они снаружи, ваше могущество, был дан приказ покинуть стены…
— Да, да, помню, но я не пошел! Еще чего! Это мой пост! А потом приперся этот предатель Шивариус и убил меня! Эта мразь вытащила из камер всех заключенных и увела их куда-то. Они бы и хотели меня добить, за то что я их неволил, но Шивариус, добрая душа, решил, что пусть старик Ольгефорт помучается!
Тобиус вдруг понял, сколько времени архимаг уже существует в таком виде. Шивариус захватил кампус еще в начале зуланского вторжения, тогда же, скорее всего, он ворвался в тюрьму. Выходило, что Неусыпный агонизирует долгие месяцы и никак не может умереть. Он стал частью стен Академии, а в них постоянно течет магия, и магия эта, заменяя ему пишу и воду, заставляет ту небольшую часть его все еще живого естества продолжать жить. Участь, достойная грешников в Пекле.
— Ваше могущество, что я могу для вас сделать? — умирающим голосом спросил юный маг.
— В моем положении, — криво ухмыльнулся Ольгефорт, — можно просить лишь об одном, чар Тобиус. Да-да, я знаю ваше имя, слухи сверху доходят и сюда тоже. Мне теперь не помог бы даже Таурон Правый, со всеми его целительскими способностями. О милосердии взываю!
Серый магистр содрогнулся — слишком часто за последнее время судьба подталкивала его к совершению именно таких актов милосердия. Нелепая случайность, конечно, но оттого не менее пугающая. Сначала Марэн, потом Крон, теперь Ольгефорт.
— Я вас понял…
— Конечно, понял, ты же не тупой орк, верно? — преодолевая боль, хрипло рассмеялся надзиратель.
— Но перед этим… Шивариус действительно забрал всех?
Предсмертный смех резко оборвался.
— Кроме одного, — произнес Неусыпный. — Кровавый Скоморох еще там, нужно быть таким же безумцем, как и он сам, чтобы освободить его, а Шивариус еще хочет жить, ха-ха! Но я слышал отсюда, что они говорили друг с другом, а потом Многогранник отправил его обратно в камеру.
— Значит… он там?
Во взгляде старого волшебника помимо боли разливался океан немого укора.
— Все-таки я ошибся, надеясь на то, что ты наделен хоть сколько-нибудь достойным разумом, раз задаешь одни и те же дурацкие вопросы раз за разом! Конечно, он там!
— Простите, ваше мо…
— Если отважишься заговорить с Джакеримо, пробуди гранат, это вернет последнюю клетку, которую извлекали из хранилища. А теперь скажи мне, юнец, ты получил все ответы?
— Я…
— Тогда убей-ка меня поскорее, потому что всякой выдержке приходит конец! Ну же, честный аптекарь, дай мне лекарство от боли, ахог тебя подери!