Чтение онлайн

Отоспавшись, волшебник вылез из своего убежища и обнаружил, что небо ничуть не распогодилось. Снег закончился, ветры унялись, но духи природы обещали, что вскоре Ора вновь покажет все, на что способен ее климат. Надо было торопиться.

К следующей ночи все началось по новой, бешеные ветры поднимали вверх целые сугробы, видимость снизилась до десятка шагов, а носоглотка горела от холодного воздуха. Чем дальше полз волшебник, тем лучше он понимал, что находится в условиях, в которых человеку делать совершенно нечего. Люди не пытались заселить западные и северные области Оры не потому, что там какие-то великаны пасли какой-то скот, а потому что сама природа не желала допускать туда столь хлипкие и теплолюбивые комочки плоти.

Чтобы не потерять направления и сослепу не ухнуться в какую-нибудь пропасть, он создал дюжину светящихся мотыльков, которые парили вокруг и отмечали каждую тень, хотя их постоянно сносило и приходилось создавать новых. Взбираясь на очередной валун, как он тогда полагал, Тобиус оскользнулся и упал в снег. Не в первый и не в последний раз. Поднимаясь, он ощутил ладонью укол, а расчистив снег, отшатнулся. Там лежал труп с уродливой мордой: свиное рыло, огромная пасть, торчащие во все стороны кривые клыки и глаза, глубоко посаженные под тяжелые брови. Мадзидани. Мертвый.

Возведя стену магических щитов, Тобиус перехватил посох боевым хватом и сотворил около тридцати дополнительных мотыльков. Он нашел еще три тела, причем одно из них было заключено в тот самый материал, псевдолед, но не это смутило Тобиуса. Двое из четверых мертвецов мадзидани были разорваны, от них остались только кучки промерзшего мяса, еще один был перекушен пополам, и лишь четвертый замер с поднятой дубиной, скованный псевдольдом. Единственный вопрос, который волновал магистра в тот момент, — это кто успел начать трапезничать мадзидани? Кто мог сожрать гиганта в шесть-семь раз выше человека? Ответ казался вполне очевидным, но он пугал Тобиуса до такой степени, что волшебник старался как можно дольше не думать о нем. Ему не повезло, потому что, сдвинувшись всего на десяток шагов, он смог разглядеть в мельтешащей ночной тьме громадный силуэт. Сначала Тобиус увидел темную колонну, потом темнота сгустилась над его головой, а потом он выпустил целый рой светящихся мотыльков и осветил находку полностью. Вскрикнув, волшебник отпрыгнул и упал в снег.

Это был йормундар, дракон класса тяжелых, подкласса ледяных, единственный полновластный хозяин полярных широт, вершина пищевой цепи. Громадная туша, слепленная из тугого мяса, железных костей и толстой белой брони, которую не всякое пороховое орудие смогло бы поцарапать, идеальное оружие разрушения, созданное природой, дышащее смертельным холодом чудовище. И всю эту мощь сковал псевдолед. Монстр, тревожащий Ору, смог убить дракона.

Однако тихий ужас и восторг Тобиуса оказались преждевременными. Когда попытался воспользоваться уникальным шансом осмотреть дракона вблизи и осветил все тело, он заметил, как пришел в движение зрачок зверя, реагируя на свет. Огромный бледно-желтый с голубой каймой глаз повернулся и взглянул прямо на Тобиуса. Возможно, магистру только послышался треск лопающегося льда, а возможно, страшнейшая из тварей в мире действительно вырывалась из плена, Тобиус не стал выяснять. Он взлетел и, подгоняемый животным ужасом, понесся прочь в холодную темноту.

Тогда он потерял самоконтроль, не удержал чувств в ментальной хватке и словно испуганная мышь бросился наутек, все равно куда — лишь бы подальше от этого чудовища: ведь маги боялись драконов больше всего в мире, и Тобиус Моль не являлся исключением.

Когда проснулся, он обнаружил себя полулежащим в ледяной нише и укутанным в шкуры. Вокруг полумрак, неровные поверхности стен слабо поблескивали, отражая совсем тусклый свет. Посмотрев вниз и поерзав, Тобиус понял, что поверх шкур он обвязан веревками. Следующие минуты волшебник напряженно прислушивался к темноте, затем, убедившись, что рядом никого нет, быстро нашептал себе Енотовые Глаза. Мир предстал в зеленовато-синем свете со слабым мерцанием на гранях стен. Пещера была выдолблена во льду, в ее стене имелась выемка с уклоном, в которой полулежал связанный волшебник.

Где-то в книге Тобиуса завалялось простенькое заклинание для развязывания обычных узлов, но прежде волшебник никогда им не пользовался и даже не удосужился заучить его наизусть. Можно было также попытаться вытянуть из ножен ритуальный нож силой мысли: пояс, сумка и посох валялись у противоположной стены, шагах в пятнадцати. Однако что делать с ножом потом? Магистр не владел телекинезом так филигранно, как, например, Ипсон Странный. Скорее нож воткнулся бы ему в глаз, чем смог бы разрезать веревки и не поранить хозяина…

— Лаухальганда! Лаухальганда! — громко зашипел серый волшебник. — Проснись же!

Сумка заворочалась, раздулась изнутри и замяукала. Лаухальганда пытался вылезти наружу, но застежка его не выпускала. Волшебник сосредоточенно впился глазами в застежку и, вспотев от натуги, смог мягко на нее надавить. Выпрыгнув из сумки, ушастый шарик встряхнулся и огляделся вокруг. Для существа без глаз он отлично видел окружающий мир.

— Ко мне, быстро! Перегрызи веревки!

— Фрр-р-р-р!

Каучуковый мячик подскочил и вцепился в веревки огромными квадратными зубами.

— Осторожнее, ты мне чуть ладонь не отхватил!

Зубы у Лаухальганды были широкими и крепкими, как алмазы, а их тупость с лихвой восполнялась силой челюстей. Так думал Тобиус прежде. У ушастого компаньона ушло немало времени, чтобы освободить его. Скинув с себя шкуры, Тобиус немедленно надел пояс, закинул на плечо сумку и схватил посох.

— Ты там не помялся? — спросил он у мимика, который все время был на нем.

Монстр сонно заурчал, расправляя складки на своем теле.

— Уходим.

Из ледяной пещеры, хотя скорее уж следовало считать ее комнатой, вел короткий и узкий проход в ледяной же коридор. Пройдя вправо, Тобиус очутился в такой же комнате, но с двумя наклонными выемками в стене. Пройдя в обратном направлении, он оказался в большой, ярко освещенной комнате. В одной из ее стен имелось квадратное окошко и прямоугольный проход, завешенный материей, на другой стене висела какая-то стеклянная ракушка, источающая ровный голубой свет. Под ней на полу, на белой шкуре возилась с ледяными фигурками маленькая девочка. На вид крохе исполнилось не больше восьми, она была тоненькой как веточка, с длинными белыми волосами, голубоватой кожей и огромными синими глазищами. Девочка с удивлением посмотрела на появившегося волшебника, но, вместо того чтобы закричать, как он ожидал, широко улыбнулась.

— Э… здравствуй, малышка!

Девочка улыбнулась еще шире и что-то прощебетала. Поняв, что она не намерена даже подниматься на ноги, Тобиус подошел к окошку и выглянул наружу. То, что он увидел, заставило его прижаться спиной к ближайшей стене и глубоко глотать воздух — ледяные пещеры. Огромная спираль дороги уходила вниз, в крученую пропасть, а к ней на разных уровнях прилегали большие и малые пустоты, вырубленные в сплошном льду. Улицы, улочки, проулки, дома, и все это в темноте, разгоняемой лишь голубым свечением непонятных артефактов вроде настенной ракушки, только больших размером. За окном располагался огромный ледяной город, заполненный жителями.

— Где я, побери вас Пекло? — прошептал волшебник, сжимая посох.

— Мрря? Мрр-р-р?

Заметив Лаухальганду, девочка громко взвизгнула и бросилась к нему. Ушастый мячик немедленно попал в объятия тоненьких ручонок и сдавленно заскулил. Маг выглянул в окно еще раз, чтобы уже внимательнее присмотреться к поселению.

Всюду виднелись люди, невысокие и бледные, насколько можно было судить в тусклом свете. Их волосы неестественно белели, а черты лиц казались чрезмерно заостренными; жители города носили лишь короткие шерстяные жилеты на голое тело и штаны либо юбки из звериных шкур, ходили босиком и не казались слишком защищенными подкожным жиром — наоборот, многие отличались даже излишней худобой. Стены пещеры и большинство домов состояли из ледяных блоков либо были вырезаны целиком изо льда. Тобиус выдохнул облачко пара и подумал, что в пещере лишь немного теплее, чем под открытым небом, кусачий холод рыщет вокруг, ища, в кого бы вцепиться, но синекожих вроде как это полностью устраивало.