Чтение онлайн

Ладно, я понимаю в Академии… но почему у Ленор такая жуткая комната здесь, в этом роскошном доме?! В доме ее родителей?

Подхожу к окну, чтобы раскрыть шторы приходится приложить усилия, но это того стоит: когда серость расходится, я на мгновение забываю обо всем. Потому что окна выходят в сад, а там, подчиняясь дыханию осени, уже начинают желтеть и пламенеть листья. Их пока не так много, но мир на глазах расцветает яркими красками. На траве лежат плоды, подозрительно похожие на яблоки: красно-зеленые, правда, немного вытянутые, как лимоны, а еще в глубине небольшого сада устроилась беседка, увитая плющом.

Это все так уютно, так… я даже не могу подобрать слов, просто стою и смотрю, любуясь открывшимся мне видом. Мне даже кажется, что внутри меня тоже что-то расцветает. Хочется бросить все, выбежать в этот парк, и… И я вспоминаю, что мне надо переодеться к ужину. Это первое. О словах Валентайна – это второе.

Правда, второе значения не имеет. Не имеет, я убеждаю себя в этом, когда поворачиваюсь спиной к окну и иду на ревизию домашнего гардероба Ленор. Ревизия показывает, что почти весь гардероб Ленор забрала с собой. По какой-то причине не взяла только светло-голубое платье, и, вытащив его из шкафа, я понимаю, почему. Оно летнее. Сиротливо стоят внизу туфельки, белые, со стоптанными подошвами. А в боковом шкафчике лежит такой же белый ободок. Никаких лишних комплектов белья, ни-че-го!

С ума сойти.

И эта девушка – воспитанница архимага? Да тетя Оля, будучи библиотекарем, о моем гардеробе заботилась куда лучше! Если этот Хитар – такой жмот, почему Ленор просто не пошла работать?!

«Потому что», – подсказало сознание.

Я вздохнула.

Да, действительно, если женщины молчат, когда о них говорят, а в Академию бегут, чтобы не выходить замуж, о какой уж тут работе может идти речь. Наверное, их просто никуда не берут, а если куда-то и берут, то у дочери заговорщиков раз в десять меньше шансов найти хотя бы что-то захудалое, чем у остальных.

– М-да.

Я положила платье поверх темно-серого покрывала, которое освежали лишь светло-пепельные зигзаги, и вернулась к окну.

«Я нашел твою Соню, не-Ленор».

Значит, она жива. Она жива! Я сжала губы, пытаясь справиться с охватившими меня чувствами и желанием прямо сейчас бежать до ближайшего портала обратно в Академию, а после – в магистрериум, в кабинет Валентайна Альгора.

Свою цену он озвучил, а я не была уверена, что готова ее заплатить.

Точнее, была уверена, что не готова.

А значит, выход по-прежнему только один. Сезар Драгон.

Я закусила губу и развернулась к спрятавшейся за шкафом дверью: очевидно, ведущей в ванную комнату. Так и вышло – здесь, в отличие от моей «академической» душевой можно было развернуться, а еще здесь было повеселее. Бледно-голубые тона перемежались с белыми, а стена над пузатой ванной на ножках была украшена пузырьками, рыбками и какими-то местными морскими животными. Переливаясь ярко-зеленой, со вкраплениями бирюзы, чешуей, изгибался по всей стене водный змей. Справа крутился в водовороте крылатый водный хомячок (или кто-то очень похожий). Слева – резвилась не то стая дельфинов, не то морских котиков. На тумбочке стопочкой лежали полотенца и стояло несколько пузырьков.

Ура-ура!

Подавив желание прямо сейчас проверить, как работает ванная, я умылась, расчесала волосы и пошла переодеваться. В голубом платье с белым ободком и белыми туфельками Ленор выглядела если не Белоснежкой, то Золушкой, или чем-то средним. Поэтому от ободка я избавилась и предпочла еще раз расчесать волосы, чтобы они свободными волнами легли по плечам.

Строгая Академическая форма, как выяснилось, придавала мне пару-тройку лет сверху, не говоря уже о мрачном затертом платье. Сейчас Ленор, то есть я, выглядела не на восемнадцать зим, а на все шестнадцать. Косметики я никакой не нашла, равно как не нашла никакого холста, на котором можно себя нарисовать – если вспомнить, как мне делали макияж перед балом. Поэтому, закусив губу, рассматривала свою более юную версию целых две минуты, пока не ожила Эвиль.

– Ленор, тебе послание от архимага Равена, – произнесла она. – Тебя уже ждут в восточной столовой, спускайся.

– Спасибо, Эвиль… Стой! – крикнула я, потому что голограмма моргнула, явно собираясь исчезнуть. – Покажи мне, как туда дойти.

Конечно, дом опекуна Ленор – не Академия Драконова, но боюсь, если начать снова тыкаться во все двери в поисках столовой, кто-нибудь что-нибудь точно заподозрит. Мне это совершенно не нужно, поэтому спускаюсь я без навигатора, а включаю его только в коридоре, когда вероятность выскакивающего навстречу дворецкого, например, сводится к минимуму.

Дом в самом деле хоть и трехэтажный особняк, но после замка кажется вполне себе адекватным, поэтому я иду по подсказкам Эвиль, а перед дверью в столовую благодарю ее и выключаю. В восточной столовой все уже собрались: дядя восседает во главе стола, слева брат, справа – Люциан, который, увидев меня, поднимается. Смотрит так, будто видит впервые (ну да, я и в самом деле выгляжу непривычно даже для себя), а когда я подхожу, берется за спинку моего стула и произносит одними губами:

– Теперь мне еще больше хочется рассказать тебе, что я хочу с тобой сделать.

Закаленная в полевых условиях, то есть в общении с Люцианом Драгоном, я даже не краснею, а он отодвигает для меня стул. Здесь нет никакой парящей с помощью магии мебели, все напоминает наш мир, я бы даже сказала, наш мир начала двадцатого века. Восточная столовая выполнена в кремово-пастельных тонах, обивка у стульев – тоже кремовая, с золотом. Поскольку портьеры приоткрыты, за окнами я вижу парк, который видела из окна своей комнаты, правда, беседка становится чуть ближе и прячется за деревьями не справа, а слева.

Это то немногое, что я успеваю отметить, пока сажусь, а после дядя дает знак слугам, и они немедленно снимают крышки с блюд и наполняют бокалы мужчин вином. Судя по тому, что наливают мне – из пузатого графина, где плавают подозрительно похожие на вишню ягодки, единственной за столом женщине достается компот. Не то чтобы я против, но вот когда салат с гренками мне тоже кладут последней, становится еще более очевидным: женщин в этом мире ценят примерно как кроликов. В смысле, за размножение, и ни за что кроме.

– Хочу поблагодарить вас, тэрн-ар, – разговор, разумеется, начинает дядя. – За то, что приняли мое предложение и согласились остаться на ужин. И еще больше – за вашу откровенность во время нашего разговора. Признаться честно, не владеть информацией о собственной подопечной для меня внове.

Э-э-э… это они обо мне, что ли?

– У нас с Ленор нет никаких секретов, – сообщает Люциан, возвращая дяде пристальный взгляд.

Макс то ли поперхивается, то ли ржет, но меня гораздо больше интересует другое. О каких это секретах они говорят?