Чтение онлайн

Внезапно из горящей бересты, которой оканчиваются кончики «вееров», отрываются тонкие, огненные ручейки и взлетают в воздух медленным фейерверком по типу кометы, только кометы неизвестного происхождения. Шесть ручейков медленно ползут вверх, к крыше.

Меня аж в пот бросает от накатившей паники! Крыша-то обычная, не каменная! Сгорит за милую душу!

«Исчезните!», - мысленно умоляю огненные ручейки, и те послушно растворяются в темноте, позволяя с облегчением выдохнуть.

Когда заканчиваю выступление, я по старой привычке кланяюсь публике, и она меня не подводит.

Мужчины свистят, улюлюкают, стучат по столам, громко выражая свое восхищение, пока я зажигаю керосинки самым банальным огнивом и лучинкой.

Раздаются одобрительные возгласы:

– Где ты выучилась огненной магии, добрая дева? Сколько живу, впервые вижу огненного мага.

– Жаль, Рыжий Грег тебя не видел! Расскажу ему —сразу свататься прибежит!

– Эй, Мариус, готовь кошели! Скоро их много тебе понадобиться для серебряных монет!

– Зуб даю, отбоя от клиентов не будет!

– Хотим повтора!

– Еще! Еще! Когда еще?

– Не девка, а сокровище! Может, жениться на тебе, золотце?

– Эй, наполни-ка мне кружку!

Краем глаза отмечаю, как Мариус то и дело вытирает со лба пот, не отрывая от меня взгляда.

Про себя злорадствую.

Робкой Арианы Микоф, которой привык помыкать ее жесткий «дядь», больше нет. Вместо затюканной девочки появилась огненная дева. Попробуй такой покомандуй!

Я тем временем подхожу к «дяде». Дожидаюсь, пока тот обслужит клиентов под оживленные разговоры, а затем начинаю переговоры:

– Я готова каждый вечер развлекать твоих клиентов.

В ответ — кривая ухмылка и взгляд на довольных клиентов.

– Как ты понимаешь, твоя прибыль возрастет.

Теперь поросячьи глазки пристально фокусируются на мне.

– Взамен я попрошу немного. Мне нужно нормальное питание, уважительное отношение и помощь по хозяйству… А, да. Еще придется платить кузнецу за инвентарь, Тоду за керосин и снабжать музыканта выпивкой.

Мариус, набычившись, буравит меня взглядом. В его глазах хорошо считывается борьба между жадностью к наживе и страхом потерять надо мной власть. В этой схватке нет победителей. Он бьет кулаком по столу и шипит:

– Ты будешь плеваться огнями тогда, когда я прикажу. Кто ты такая, коза бодатая, чтобы ставить мне, своему благодетелю, условия?!

– У тебя каменный трактир, - обвожу задумчивым взглядом стены.
– Но я знаю способ воспламенить камень. Если причинишь мне боль или оскорбишь, я сожгу все, что у тебя есть. Ты станешь нищим, - в темных глазах я читаю ужас, вызванный моими словами, - и пойдешь побираться.

– Врешь!
– выдыхает он.
– Не посмеешь благодетеля своего обидеть…

– Ты заставлял меня работать на износ и кормил хуже животных, - напоминаю спокойно.
– Ты мне не благодетель.

– Я тебя в порошок сотру, коза драная! Я тебя… - мужчина повышает голос и сжимает крупные кулаки, но расслабляет их, когда пара мужчин поднимаются из-за столов, готовые вмешаться.

Мариус замолкает, и тогда я беру слово:

– Убить меня ты не сможешь. Хотя если бы и мог… Знай, я не держусь за полуголодное прозябание. Но если уж мне придется страдать, то только вместе с тобой.

– Ты… Ты… - «дядя» пыхтит от злости, но оскорбить меня не решается.

Кажется, до мужчины дошло, что у необдуманных слов бывают последствия. Чтобы закрепить результат, повторяю:

– Ты стоишь перед выбором. Если выберешь мучить меня, то готовься к нищете. Или можешь относиться ко мне с уважением и грести денежки рекой. Что ты выберешь?

Он с неохотой выдавливает из себя «Деньги» и больше не смотрит мне в глаза.

Последний его взгляд мне совершенно не нравится. Поэтому, укладываясь спать поздно вечером, я прячу под подушкой кухонный нож.

Если что-то и стало понятно из сегодняшнего разговора, так это то, что расслабляться мне ни в коем случае нельзя.

На следующий день в трактире появилась кухарка, энергичная женщина в годах, и моя новая рутина пополнилась вкусной, домашней едой. Через несколько недель ее чудесной стряпни я перестала напоминать себе оживший скелет, когда случайно замечала свое отражение в стеклянных поверхностях. Тело постепенно принимало здоровые, спортивные очертания, отдаленно напоминая предыдущую версию меня.

В новом овале лица больше всего мне нравились ярко-голубые глаза. Будучи кареглазой брюнеткой, в прошлой жизни я почему-то всегда завидовала голубоглазым. Темно-русые волосы от хорошего питания быстро сделались блестящими, шелковистыми, а главное, перестали выпадать, как во время линьки.

Единственное, что меня не устраивало в новой внешности, - это пухлые губы, придававшие лицу чуть больше чувственности, чем мне бы хотелось. Но тут уж, как говорится, из песни слова не выкинуть. Я старалась держать рот всегда плотно сжатым и смотреть на всех построже, чтобы не вызывать ни у кого лишних мыслей.

Хотя, по правде говоря, у меня почти не оставалось времени на кого-то смотреть. Потому что свободное от уборки и «подай-принеси» время я оттачивала владение огненной магией. Книг о магии в деревне не имелось, как, собственно, и магов. Пришлось всему учиться самой, следуя инстинктам.

Все мои инстинкты, взламывая логику, буквально кричали, что огонь живой, что он ощущает меня, любит и реагирует на мои мысли. Уже зажженный, он послушно выполнял мои приказы, а вот создавать пламя из воздуха получилось далеко не сразу. Сначала я представляла в ладонях жар. Мысленно наращивала его интенсивность, а потом усилием воли «разжигала» нагретое пространство до реальных всполохов.

Со временем порождать огонь с нуля стало получаться за пару секунд, что позволило усложнить трюки на представлении. Неудивительно, что популярность моих вечерних выступлений росла день ото дня, как и благосостояние Мариуса.

Тот, зараза, моих усилий не ценил. Мужчина не смел бросить вызов мне в лицо, поэтому гадил исподтишка.

Как-то раз он сподобил здоровенного фермера Рыжего Грега зажать меня в углу темного сарая с весьма недвусмысленными намерениями. «Рянке уж больно по нраву всякое срамное», - нашептал «дядя» туповатому парню, который несказанно удивился моему бурном у отпору. Думаю, смачные фингалы, что появились вскоре на щекастой физиономии Мариуса, достались ему от разозленного Грега!