Чтение онлайн

— Листик! Я с тобой! — подхватилась Лунилимо.

Милисента кивнула:

— Тогда так, Листик и Лунилимо, вы в Эпир, оттуда — на Гран-Приор. Я сразу туда, потом оттуда уже все вместе переходим в столицу. Если все готовы, то прощайтесь.

Последовала сцена прощания, особенно долгая и трогательная между Синтой и Роулом Грентоном, впрочем, орки Ыраламыр и Марык чувства по поводу расставания со своей Арыамаррой выразили не менее темпераментно.

Иламин и Хармилин подошли к родному дому в полдень. Братьев Храниан насторожило полное отсутствие кого-либо на подворье. Не было даже домашней живности, а глинобитный забор был повален по всей длине. Такие заборы так не падают! Очень похоже на ограбление, но разгрома, обычно сопровождающего грабеж, не было. Что-то было не так, как будто грабили, забирая все ценное, но старались не сломать того, что оставляют. Вон, даже дверь дома аккуратно закрыта!

Братья сбежали из армии правителя западных провинций после памятной битвы, уже прозванной битвой драконов. Вообще-то драконы там не сражались, они просто разогнали армии царя царей и правителя западных провинций, тем более простые солдаты не горели желанием сражаться и разбегались очень охотно. Братья, воспользовавшиеся случаем и бежавшие вместе со всеми, решили не возвращаться на службу, ведь стало непонятно, кому служить. И они отправились домой. Путь, занявший почти две недели, закончился. Но родной дом встретил братьев тишиной и запустением.

— Что делать будем? — тихо спросил Хармилин.

Иламин — он был старшим — пожал плечами:

— Надо посмотреть, что же там произошло.

— Неужели Кантарин добрался до мамы и сестер! — холодея от этой мысли, высказал предположение младший брат.

— Вот идем и глянем, — хмуро ответил старший.

В доме царил не то что разгром, а скорее, следы очень поспешных сборов, словно хозяевам на это дали очень мало времени. Такое могло быть, если семью Храниан куда-то спешно переселяли, потому как если бы выгоняли, то и собраться не дали бы. Самое ценное забрали с собой, но при этом большой котел — фамильная реликвия — так и стоял в углу, над очагом. Младший брат растерянно огляделся, а старший, словно осененный какой-то догадкой, подошел к одной из стен и отодвинул слегка выпирающий камень. Там была небольшая полость, так, не тайник, а углубление за расшатавшимся камнем.

— Вот! — торжественно сказал он младшему. — Вот!

— Дудочка Лунилимо. Ну и что?

— Это дудочка Миларимо! Ей ее сделал отец, а она подарила Лунилимо, когда… Ну помнишь?

Хармилин опустил голову. Ему до сих пор было стыдно, ведь тогда они фактически продали свою сестру местному помещику. А старший с грустью пояснил:

— Камень был выдвинут, об этом тайнике Милари мы все знали, но не пользовались с тех пор, как ее забрали охранники господина Кантарина. Это как без спроса взять вещь… — Старшему тоже стало стыдно, он сглотнул и продолжил: — Это знак, оставленный нам, ведь мы знаем про тайник, а я знаю про дудочку. Только бы догадаться, что этот знак означает. Что они хотели нам сказать?

— Эй, вы там! Выходите! Дом окружен! — раздался крик снаружи.

Иламин выглянул во двор. Там стояли солдаты и охранники местного помещика. Сам помещик и какой-то важный господин сидели на лошадях, чуть в стороне. Но помещик, а кто может еще разъезжать на лошади и в сопровождении охраны, был не Кантарином — это был неизвестный братьям человек, чем-то очень похожий на прежнего хозяина здешних земель. Вставший рядом с братом Хармилин выдохнул сквозь зубы: вместе с охранниками местного помещика дом окружали сипахи — элитные бойцы царской армии, не чета братьям — простым пехотинцам-сахам.

Всадник рядом с помещиком откровенно злился. Он, чиновник для особых поручений, направленный в западные провинции с группой себе подобных для наведения здесь порядка, должен заниматься каким-то малозначительным делом! Чиновник прибыл вчера, чтобы расследовать то, что натворил местный солтур — здешний уездный начальник. Вообще-то тут и расследовать было нечего, обычный набор — казнокрадство, превышение власти в размерах, не поддающихся никакому измерению, и масса других злоупотреблений. Но, как выяснилось, господин Кантарин был убит около двух недель назад при невыясненных обстоятельствах, а его место занял племянник, и, судя по тому, что уже успел сделать, он еще более недостоин занимать эту должность, чем его дядя. Но сегодня утром прибежал какой-то местный и сообщил, что на месте убийства солтура — прежнего помещика — появился кто-то из семьи, возможно замешанной в убийстве. Чиновник очень сильно подозревал, что это подстава — незначительное дело, чтобы отвлечь его от того, зачем он сюда приехал. Дело-то незначительное, но отнимет время и даст возможность местному начальству если не спрятать улики, то основательно все запутать. Но и не отреагировать нельзя — убит-то не простой помещик, а солтур уезда!

Два молодых парня, судя по их виду — солдаты-сахи, дезертировавшие из армии наместника западных провинций, мялись на пороге дома. По всем признакам, они пришли недавно и вряд ли были замешаны в убийстве. Но они пришли к дому, у которого было совершено преступление, возможно, они ничего и не знали, но формально их надо было допросить. А то, что они покинули армию самозванца, этим парням можно было даже поставить в заслугу — они же не захотели за него сражаться.

— Бросайте оружие! — закричал новый помещик и, оглянувшись на чиновника, добавил: — Бандиты!

Братья обреченно переглянулись. Они понимали, что если от охраны солтура еще есть возможность, пусть и небольшая, отбиться, то против сипахов шансов нет.

— Бросайте оружие! Разбойники! — снова закричал молодой Кантарин.

— Ага! Бросайте! Только не вы. — Неизвестно откуда появившаяся рыжая девочка остановила братьев, уже доставших мечи. Рядом с рыжей стояла еще одна девочка, в ней братья с удивлением узнали свою племянницу. Малышка Лунилимо сильно изменилась, она смотрела на господина Кантарина без страха, даже с некоторым вызовом. Да и одета она была не в простое платье крестьянки, а в такой же необычный брючный костюмчик, как и ее спутница. — Давай! — скомандовала рыжая девочка.

Лунилимо с улыбкой, больше напоминающей гневный оскал, закрутила на пальце огненный шар. Шар был небольшой, всего с кулак девочки, но он был огненный! Кантарин-младший схватился за амулет, висевший у него на шее, и, видно, активировал его, так как помещика окутала дымка, размывшая силуэт.

— Ага! Сам спрятался, а остальных оставил без защиты. — Рыжая прокомментировала действия Кантарина. Повернувшись к своей спутнице, она снова скомандовала: — Давай!

Огненный шарик сорвался с руки и ударил в защиту солтура. Та со стеклянным звоном осыпалась мелкими осколками, а у черноволосой девочки на ладошке появился еще один огненный шарик, только гораздо меньше предыдущего.

— Ага, точечный удар, но неумело выполненный, неправильно задан вектор воздействия, — неизвестно кому пояснила рыжая. — Много силы вложено сразу, на потом не осталось. Типичная ошибка, вернее, свойство огненных ведьм.

Сипахи слаженно собрались в плотный строй, прикрывая своего начальника, при этом оставив беззащитным помещика Кантарина. Его же охранники застыли в растерянности, не зная, что предпринять. Рыжая удовлетворенно кивнула:

— Вот, типичная реакция на возможную магическую атаку. Обученные воины собираются в строй, намереваясь атаковать под прикрытием защитных амулетов, а не обученные стоят в растерянности. Можно, конечно, навалиться всей кучей и задавить мага массой, но при этом погибнет какое-то количество атакующих. Но в том-то и дело, что в этом каком-то количестве никому не хочется быть, а благоприятный момент упущен! Вот!

Рыжая девочка кивнула в сторону своей черноволосой подруги. Огненный шарик на ладошке той уже достиг размеров первого.

— Молодец, Лунилимо, быстро восстановилась, а чтоб ни у кого не было даже мысли в благоприятном исходе атаки… Вот!

С рук рыжей девочки сорвалось около дюжины огненных шаров, гораздо больших, чем у ее подружки. Шары поднялись вверх и закружились над двором, словно выискивая цели.

— Не надо, ваше высочество! — произнес царский чиновник. Он соскочил с коня и, пройдя сквозь строй сипахов, поклонился девочке. Но видно, этого ему показалось мало, он встал на одно колено и поцеловал рыжей руку, сказав при этом: — К моему глубокому сожалению, принцесса Листик, здесь негде взять мороженого.