Чтение онлайн

— Вот видишь, Харан, идем практически против ветра, скорость — почти шесть узлов, и это несмотря на штормовую погоду, — усмехнулся капитан Броунс и, обращая внимание своего помощника на бегучий такелаж, добавил: — А ведь корабль несет половину парусов. И никакого магического ветра!

— Да, Генри, вынужден признать, что вы в Альбионе очень преуспели в деле мореплавания с использованием силы ветра. Ваши корабли гораздо маневреннее и быстроходнее наших. Но что вы делаете, когда нет ветра? Ведь у ваших кораблей нет весел.

— Штиль — это бич парусного флота, но такое у нас бывает крайне редко да и длится недолго. Так что можно терпеть. Этот недостаток с лихвой перевешивают остальные достоинства корабля с развитым парусным вооружением. А вот с вами, Харан, магия сыграла злую шутку. Надеясь на нее, вы перестали совершенствовать свои суда. Ваши кораблестроители не умеют строить корабли, подобные «Колдунье», я уж не говорю о линкорах.

— Генри, если ты имеешь в виду размеры, то заскийские дромоны не уступают вашим линкорам, да и венисийские барки…

— Не спорю, ваши барки большие, но они несут только по одному прямому парусу на каждой мачте и могут идти под ними, если ветер попутный. Но такое редко бывает, и в остальных случаях, как ты сам говорил, требуется присутствие мага, а их у вас, как оказалось, не так уж и много. Получается, что использование таких больших судов малоэффективно. Я не видел дромонов, но из рассказов понял, что там все пространство вдоль бортов занимают банки для гребцов, а это крайне нерационально — для других помещений остается мало места, да и продовольствия для такого большого количества людей надо много. Запасы тоже занимают много пространства, значит, и в трюмах полезного места остается мало. Да и гребцы на этих дромонах — рабы, следовательно, солдат на таком корабле, несмотря на его значительные размеры, не так уж и много.

— А зачем гребцам банки? И какие у них банки? Большие? А что они в них хранят? Еду? Или воду? — задала кучу вопросов Листик. Она уже накупалась и, завернутая в махровую простыню, в сопровождении Лунилимо и Усимта подошла к группе на шканцах.

— Леди, — усмехнулся капитан Броунс. Он знал, что Листик принцесса, но ее и Милисенту по их же просьбе называл «леди». Улыбаясь, он стал объяснять: — Леди, банкой на кораблях и лодках называется скамья, на которой сидят гребцы.

— Ага! — кивнула Листик и стала авторитетно просвещать Лунилимо: — У моряков существует свой тайный язык. Странный язык, даже если языки народов, к которым принадлежат моряки, разные, то и разные слова этих языков обозначают одно и то же. Например, слово «травить» обозначает, что надо кому-то рассказать какую-нибудь небылицу. А совсем не отравить кого-нибудь.

— Леди Листик, — улыбнулся и Каратто, — вы не совсем правы. «Травить» означат, что надо кому-то что-то подать, например, «травить канат» означает, что надо этот канат подавать, потихоньку отпуская…

— Вот видишь, Лунилимо, отравить канат нельзя. Поэтому они избавятся от него другим способом, они его кому-то сбагрят! Причем сделают это потихоньку, чтоб никто не видел! — под общий смех сделала вывод Листик.

— Кстати, капитан Броунс, у вас будет возможность увидеть заскийские дромоны, мы послезавтра подойдем к Яфре. — Милисента показала в сторону дымки, возникшей на горизонте.

Капитан посмотрел в подзорную трубу и пожал плечами:

— Сквозь эту муть ничего не видно. Вроде как горы.

— Заскийская равнина. Там нет гор, пологая равнина, над ней периодически и возникает эта дымка, поэтому ничего и не разглядеть. Подойдем поближе — увидим берег. А над знаменитыми Яфрскими холмами эта дымка висит постоянно. Они расположены за Яфрой, столицей Заскийского султаната, — пояснил Каратто.

— Чем они знамениты, эти холмы? — спросил Броунс.

— В долине между ними находятся врата перехода, — ответил Каратто.

— Врата перехода? А что это? — опять спросил Броунс.

— Это место, где существует проход между мирами, ну такое место, где можно переходить из мира в мир, — попытался растолковать очевидную вещь своему товарищу Каратто, но, видя, что тот никак не может понять, что это такое, беспомощно огляделся.

— Капитан, вы же убедились, что этот мир — не ваш родной, — пришел на помощь Каратто Усимт.

Броунс кивнул:

— Да, но я так понимаю, что меня сюда вместе с кораблем и экипажем перенесли леди Тайша, Милисента и Листик.

Капитан поклонился в сторону девушек. Усимт усмехнулся:

— Можно и так, если обладаешь силой и знаниями. Когда я говорю о знаниях, то имею в виду Тайшу, — усмехнулся Усимт. Листик сделала вид, что обиделась. Драклан шутливо поклонился, приложив руку к сердцу. Листик хихикнула и показала язык. А Усимт продолжил объяснять: — Вы, капитан, уже поняли, что существует не только ваш мир. Может, это для вас и будет потрясением, но таких миров бесконечное множество. Даже нам известна только какая-то их часть, весьма малая часть. — На оговорку Усимта мало кто обратил внимание, но Рен и Каратто, быстро взглянув на мужчину, переглянулись. А Усимт, заметив это переглядывание и улыбнувшись самым краешком губ, продолжил: — Эти миры, как бусины на нитку, нанизаны на общую ось. Ось с мирами не жесткая, да и непохожа на бусы, висящие на шее красавицы, скорее, это бусы, лежащие в кармане. К чему я это говорю? А для того, чтобы вам было понятнее, что такое врата перехода, которые мы называем точкой перехода. Так вот, в точке, через которую проходит воображаемая нитка, соединяющая миры-бусины, можно беспрепятственно переходить из мира в мир. Эта точка необязательно совпадает с полюсом. И размер такого переходного портала колеблется — от дверного проема до широких ворот, через которые могут пройти до пяти повозок в ряд. Это мировая точка, у каждого мира таких точек…

— Ага, две! — сказала Листик. — И они постоянны!

— Правильно, две, — кивнул Усимт, — но есть еще места, где миры как бы соприкасаются. Почему этих мест касания не видно? Не спрашивайте, все равно не отвечу, не знаю.

— А Тайша знает? — спросила Листик.

— Вот если кто и знает, так это Тайша, — улыбнулся Усимт.

— Ага, а миры соприкасаются, как бусины ожерелья, положенного в карман, да? — задала Листик вопрос, ответ на который был очевиден из рассказа Усимта.

— Ага! — ответил тот, улыбаясь. — В местах такого касания тоже образуются точки перехода, но они нестабильны. Не постоянны. Но они могут сохраняться на протяжении жизни нескольких поколений разумных, для них они как раз постоянны и привычны. А бывают и такие, что существуют несколько мгновений, часов, дней. Причем размер таких проходов бывает самый разный, чем короче время существования такой точки, тем больше она может быть. Предсказать появление и время стабильности такого природного и в то же время аномального портала невозможно, так же как и увидеть место его появления.

— Но почему? — удивилась Листик. — Я могу увидеть!

— Я говорю о нормальных существах…

— Получается, что я ненормальная?! Да?! — Уголки губ Листика опустились вниз, и сами губки плотно сжались, а девочка напряглась, как перед прыжком. Усимт поднял руки в жесте примирения:

— Листик, ты исключительная, замечательная и самая-самая! Разве можно о тебе говорить, что ты обычная!

— Ага! — Девочка расслабилась и улыбнулась. Потом, глянув на сестру, грозно спросила: — А Милисента?

— Конечно, вы обе самые-самые! — улыбнулся и Усимт.

— Ага! — обрадовалась Листик, а Усимт продолжил:

— Такие точки появляются непредсказуемо, и в них может попасть даже такой корабль, как «Колдунья», в таком случае может произойти его перенос из мира в мир без следа, а может произойти перенос только части, тогда…

— Люди находят следы жуткого кораблекрушения, произошедшего по неизвестным причинам! Или происходит такое же непонятное исчезновение… — воскликнул капитан Броунс. — Так вот, оказывается, что происходит, когда бесследно пропадают корабли! А не подскажете, господин Усимт, такие, как вы сказали, непредсказуемые точки могут ли быть привязаны к определенной части океана?