Чтение онлайн

Прошло достаточно времени. Жрец все так же наблюдал, подкрепившись козьим сыром и нектаром. Затем дверь отворилась, показался Иллиюм, облаченный в широкую хламиду, и вслед за ним мальчик с походной сумкой на боку.

Иллиюм шагал широким шагом, опираясь на посох, Арринтур держался сзади. После ночного происшествия он старался лишний раз не мозолить глаз старику. Они направились вглубь леса. Все в природе проснулось, пташки носились, как оголтелые, бабочки порхали бесшумно от цветка к цветку, жужжали пчелы, унося нектар, где-то высоко с деревьев раздавался стрекот стукача. Лесная многоликая и шумная жизнь бурлила со всей энергией, которая была отпущена Всетворящим.

Старик указал посохом на куст ярко-желтых цветов с темной сердцевиной.

– Что ты видишь?
– обернулся он к Арринтуру.

– Это черноглазка.

– И это все, что ты можешь сказать?

– Ну, это многолетний цветок... Цветет сорок дней... новые цветки рождаются после опыления...

– Ты не по писанному отвечай. Что ты ощущаешь, когда видишь этот цветок? Разве он не красив?

– Ну, красив...

– И что ты чувствуешь, глядя на него?

Арринтур наморщил лоб.

– Цветок как цветок, желтый, как солнышко... настой помогает от простуды...

– Ты не из головы отвечай, а в сердце свое загляни, есть там что-нибудь?

Арринтур напрягся в мучительном усилии понять смысл вопроса старика.

– Радует тебя черноглазка?
– подсказал старик.

– А от чего мне радоваться?
– захлопал глазами Арринтур.

Иллиюм вздохнул.

– Что ж, не проснулось твое сердечко еще, значит. Если бы ты мог видеть сердцем, видел бы красоту во многих вещах, и пил бы ты эту красоту без конца.

Арринтур заморгал, вовсе теряясь от непонятных слов наставника.

– Пить красоту? Это как? Как нектар что ли?

– Не через глотку пьют красоту, а через сердце. И не желудок ты ею наполняешь, а душу, и становишься от этого мудрее, сильнее, выше.

Поглядев на тоскливый вид ученика, Иллиюм велел отправляться дальше. Они пошли через густую чащу, продираясь сквозь ветки, норовившие стянуть с головы Иллиюма колпак. Старик шагал уверенно по каким-то одному ему известным приметам, и вскоре они оказались у молодого крепкого деревца, устремившегося своей густой зеленой кроной ввысь.

– Вот она, афцелия, - любовно похлопал старик по стволу дерева.
– Не бойся, милая, я только веточку у тебя позаимствую для своего посоха.

– Ну-ка, Арринтур, полезай на дерево и срежь мне подходящий сук. Вот для чего пригодились-то твои молодые ножки. Куда мне, старику, угнаться за ними.

Арринтур, скинув с себя сумку и зажав в зубах пильный нож, проворно вскарабкался на дерево по гладкому стволу, цепко обхватывая его своими конечностями. Взобравшись повыше, он запилил по дереву, и вскоре к ногам старика упала добротный прямой сук..

– Ишь, сорванец, какой хороший нашел, - одобрительно покачал он головой.

Он достал из сумки с инструментами поделочный нож, удобно устроился на ближайшем пеньке и собрался очищать сук от коры и веток. Но прежде посмотрел наверх:

– Слышь, сорванец, осторожней слезай, не вздумай с верхушки прыгать!

– Хорошо, наставник, - послушно откликнулся сорванец и прилежно слез с дерева без своих обычных выкрутасов.

– Подойди сюда, сядь, - велел Иллиюм, не отрываясь от своего занятия.

Арринтур с нехорошим предчувствием приблизился к нему и уселся прямо на траву.

– Что ты собирался делать с драконовым яйцом?

Арринтур понурив голову, стал рвать листья на траве под собой.

– Хотел вывести дракона и приручить, а потом летать на нем...
– ответил он нехотя.

Иллиюм неожиданно разразился каркающим смехом. Прекратив водить ножом по дереву, он так сотрясался от смеха, что слезы выступили на глазах.

– Эх-хе-хе! Такое только тебе и могло прийти в голову! Приручить дракона, чтобы летать!

Он прекратил смеяться и сказал строго:

– Да будет тебе известно, что драконье потомство выводится чрезвычайно редко, и ты рисковал не только своей глупой головой, но и моей старой. Драконы готовы сражаться до последней капли крови за свое потомство, и если бы что-нибудь случилось с яйцом, мы бы с тобой сейчас здесь не сидели.

От одной только мысли, какой опасности они подвергались, Арринтур покрылся холодным потом и почувствовал озноб.

– Дурья твоя голова, - продолжал старик, - ты думал, дракон не сумеет найти похитителя яйца? Да они на тысячу расстояний чуют и видят все, что хотят видеть.

– Наставник, а как ты узнал, что дракон прилетел за яйцом?

– С помощью моей трубки. Она помогает мне видеть. А вот ты, шкет, можешь видеть и без трубки.

– Но я ничего не вижу!

– И хорошо, что не видишь! Еще не настало твое время, сынок, иначе натворил бы ты дел. Прежде нужно выучиться, понять, что к чему, различать, где черное, где белое. И самое главное...

Иллиюм замолчал и испытующе посмотрел на ученика. Арринтур с широко распахнутыми глазами внимал наставлениям старика.

– ...самое главное, - продолжил старик, - вовремя понять, когда черное превращается в белое, а белое в черное. И всегда быть готовым к таким изменениям. Мир никогда не стоит на месте, запомни это хорошенько.

Закончив с посохом, они двинулись дальше по лесу. Иллиюм рассказывал ученику о растениях, росших вдоль тропинки, о деревьях, о грызунах и птицах. Среди густой травы его взгляд зацепился за какой-то предмет, и он торопливо направился к нему. В ловушке из рыболовной сети сидел обессиленный затравленный зверек с окровавленной мордочкой.

– Твоя работа?
– гневно обернулся Иллиюм к ученику, который предпочел оказаться на безопасном расстоянии от наставника и стоял, опасливо косясь на его новый посох.
– Отвечай, негодник!

Не дождавшись ответа, который, впрочем, был и так очевиден, рассерженный старик стал высвобождать зверька из клетки.

– Что же ты собирался с куницей делать? Разве я не говорил тебе, без нужды не смей охотиться на зверюшек и птиц? Из-за твоего самоуправства чуть не погиб невинный зверек мучительной смертью!