Чтение онлайн

Я честно себе пообещал, что если вдруг подобная ситуация возникнет снова, я обязательно всё расскажу владельцу ключа. Патрон Бастиан передал мой ключ матроне Маргарите, так что теперь со всеми вопросами и проблемами я мог приходить к ней. Но пока я был в полном порядке, поэтому и волноваться ни о чём не стоило. Видимо, у меня, в самом деле, было слишком много новых впечатлений. Зато теперь матрона Маргарита пообещала не выпускать ди Ландау из столицы хотя бы полгода, чтобы он опять не вляпался в какие-нибудь приключения вроде прыжков в водопады и хождения по бурному морю. Тем более, что и целители запретили ему на ближайшую пару месяцев напрягаться. Беспокойный маг здорово подорвал запасы своего организма, и силы вернулись к нему ещё не полностью.

Ди Ландау даже обязали ходить в Министерскую больницу, чтобы отмечаться у проверяющего.

Я взглянул на часы, стоящие в углу кабинета патрона. Время, назначенное у доктора, потихоньку приближалось. Поэтому я раскланялся с патроном и отбыл в свой отдел. Ди Ландау следовало сопроводить, а то сам он мог "случайно" заблудиться и уйти вообще не в ту сторону.

Патрон Бастиан заверил меня, что копии церковных бумаг прибудут примерно через пару недель, и предложил заглядывать почаще.

Я с удовольствием принял его предложение и отправился в обратный путь, размышляя, что с ди Ландау мне придётся ещё сложнее, чем я предполагал.

22

Вернулся в свой новый отдел я очень вовремя, чтобы услышать окончание интересной дискуссии. Ди Ландау сидел на своём столе и о чём-то увлечённо рассказывал Луиджи. Все остальные, как могли, тянули шеи и слушали эту, несомненно эпическую, историю. Даже матрона Маргарита приоткрыла в своём "скворечнике" стеклянную ставенку и прислушивалась к беседе.

Я заметил, что при желании, она может отслеживать не только деятельность своих подопечных, но и все их разговоры. Благодаря специфической акустике комнаты, голоса поднимались под потолок, так что начальница была в курсе всех дел и их динамики.

Багратион, размахивая руками, изображал в лицах последнюю известную нам с вами баталию. От волнения у него даже стал заметнее его бергентский акцент:

– Да ты чо! Фил - герой! Я ваще не понимаю, чего он в Архиве копался. Вот, буквально в Амбре было... Забегаем мы, значит, в пещеру, а там с одной стороны - огонь к бочкам с порохом подбирается, а с другой - бандюган на меня пугач наставил, так Фил достаёт револьвер и...
– ди Ландау выдержал драматическую паузу, нагнетая обстановку.
– И как кинет пистолет в разбойника! Вырубил нафиг!

Весь отдел лёг, где стоял. Хохот, как говорится, содрогнул здание. Даже старожилы отдела не могли удержаться от улыбок, а молодёжь задорно смеялась. Полицейские офицеры вытирали глаза и лица. Я видел, как смеётся матрона Маргарита, прикрыв сухой ладошкой рот. Хитрая начальница из своего кабинета заметила меня сразу, приветливо кивнула, но сама так и осталась сидеть, наблюдая за своим веселящимся отделом.

Пришлось принять самый невозмутимый вид и войти в комнату. Всё внимание было сосредоточенно на ди Ландау, так что меня заметили не сразу. Зато, когда увидели, то отовсюду посыпались смешки, комментарии и реплики:

– Опять твой маг лапшу всем на уши вешает!

– Фил, как будто прямо так всё и было?

Я дождался, пока галдёж немного утихнет, и медленно кивнул:

– Всё было именно так.

Последовал новый взрыв веселья. В стороне не остался никто, что поделать, в тяжкой и трудной службе у экспертов и полиции не часто бывают весёлые случаи и возможность отдохнуть. Строгая матрона Маргарита не дала долго расслабляться своим подчинённым, внезапно появившись внизу лестницы и, качая головой в притворном сожалении, сказала:

– Да, Фил, полевая работа явно не для тебя. А давай я тебя к себе заберу? Будешь мне чай приносить.

– А как же я?!
– возмутился ди Ландау.

– А тебе я дам Луи в сопровождающие, - ласково сказала матрона, глядя, как вытягиваются лица двух молодых людей. Ни маг, ни секретарь вовсе не хотели таких перестановок.
– Вы оба юные, бодрые, сильные, отлично сработаетесь. Ну что, Фил, сможешь мне заваривать чай?

Я поглядел на своего подопечного. Тот заметно заволновался, до сих пор не веря, что матрона говорит всерьёз. Я подумал, что ему стоит немножко взбодриться перед походом к врачу. Пусть лучше думает о хитрой начальнице, чем о предстоящих процедурах. Да и вообще, лишний раз подразнить молодёжь было очень заманчиво. Не всё же ему одному про меня всякие слухи распускать. Поэтому я повернулся к матроне и негромко спросил:

– С жасмином или мятой, сеньора?

Не успел я договорить, как оба мальчишки (один при этом покраснел, второй - побледнел) хором завопили:

– Не-еет!!!

Это вызвало хохот в отделе в очередной раз. Матрона нехотя сказала, что пусть всё остаётся, как есть. Пока. И величаво удалилась в свой кабинет, потребовав у секретаря очередные документы на подписание.

После этой многозначительной фразы, ди Ландау почёл за счастье побыстрее дописать и скинуть один из готовых отчётов на стол Луи. После этого он схватил плащ и принялся торопить меня.

Похоже, он искренне уверовал, что матрона Маргарита может передумать и перетасовать нашу с ним команду. С одной стороны, я понимал, что беспокойный маг вряд ли бы ужился с амбициозным Луи. Они бы не стали долго пилить друг другу нервы, как делали в отделе, а сразу подрались на дуэли, выясняя, кому принадлежит главенство и основная сила. Я не очень хорошо был знаком с возможностями секретаря, но я сомневался, есть ли у него столько же боевого опыта, как у моего подопечного. Вряд ли Министерство оценило бы по достоинству такую подрывную работу сеньоры Маргариты в собственном департаменте.

Мы ушли из кабинета почти в полной тишине. Все изображали, как они ревностно работают, дабы матроне не захотелось подшутить ещё и над ними.

В четыре часа дня уже смеркалось, зима прогоняла солнце с небосвода, заявляя свои права на это время года. Жизнь в столице не замирала, а переходила в дома и таверны. Люди прятались от холода и пронизывающего ветра. Город затих, но не заснул.

Всюду уютно светились окна, слышались аппетитные запахи еды и горящих поленьев.

Я вспомнил господина Массимо, как он любил ходить по ночному городу и смотреть в окна. Не в те, которые на первых этажах, а в те, где только и видно, что потолок и тени. Не знаю почему, но ему расписные стены и пляшущие на них тени были интереснее людей. Я поймал себя на мысли, что иногда тоже заглядываю в чужие окна. Словно мне досталась в наследство чужая привычка.

Всё-таки что-то в этом было. Хоть самих людей и не было видно, но всё напоминало, что они здесь, совсем рядом. Я будто встречал старых знакомых, но при этом не докучал им своим присутствием.