Драконья буря
Шрифт:
30
СТЕФАН
На его груди была тяжесть, давила на ребра, глубже вжимая его в постель. Он знал, что она была там, но когда он попытался убрать предмет, его пальцы скользнули по воздуху, ни с чем не соприкасаясь. Вес был невидимым, но он был там, и он давил на его грудь и не давал ему дышать. Когда ему удалось вдохнуть, грудь его тревожно захрипела, как деревянная игрушка, подаренная ему матерью, с каким-то шариком внутри, издававшая ужасный звук, когда он ее тряс. Он вспомнил, как боялся этого, потому что звук напомнил ему проливной дождь, стучащий в окна крепости. Настойчивость обоих звуков всегда беспокоила юного Стефана.
Теперь он был напуган. Один за другим люди в его комнате пропадали, и среди стражей и Братьев было много шепота. Его мать уже не была у его постели, как и маленький Альберто. Теперь брат Миккел шел к его кровати с глубоким хмурым выражением лица.
— Я умираю, — выпалил Стефан. Это был первый раз, когда он признался в этом самому себе, но, увидев выражение лица брата Миккела, он посмотрел правде в глаза.
Брат не ответил, но Стефан знал, что это правда. Он чувствовал, как его тело чахнет под шкурами на кровати, которые согревали его. Он знал, что от него остались только кожа да кости, только большие нарывы.
— Отпусти моих сестер, — сказал Стефан. — Они не обязаны выходить замуж за этих мужчин. Какой смысл сейчас? Я умру до конца дня, — Стефан вцепился в шкуры и попытался остановить слезы, которые навернулись на его глаза. Почему Просвещенный Бог позволил ему стать королем только для того, чтобы убить его так скоро во время его правления? Был ли Бог так жесток?
Но брат Миккел только отшвырнул шкуры в сторону и положил руки под мокрую от пота спину Стефана. Стефан вскрикнул от боли, когда мужчина поднял его с кровати и поднял на руки, как ребенка.
— Нам пора идти, Ваше Величество.
Стефан уставился на своего советника, отчаянно пытаясь держать глаза открытыми, игнорируя боль, которая пронзала его кости до пальцев рук и ног.
— Куда мы можем пойти? — напряжение, вызванное этими словами, заставило Стефана закашляться.
— Мы должны покинуть Крепость Несры.
Миккел понес Стефана к двери комнаты, двигаясь быстро, но сумев удержать Стефана. С ними было еще трое Братьев, которые укрыли Стефана шкурами, чтобы согреть его. Кожа Стефана была скользкой от пота, но он дрожал под шкурами. Братья открыли дверь в его комнату и выпустили Миккела со Стефаном. Лица всех Братьев были суровы, как камень, их шаги были широкими и целеустремленными, но при этом скованными, будто их тела были напряжены от беспокойства. Даже в растерянном и лихорадочном состоянии Стефан заметил, что Братья несли грубые железные булавы и кинжалы на поясе. Он открыл рот, чтобы спросить их, что происходит, но слова застряли в горле.
Звуки Крепости Несры зазвенели в ушах. Крики эхом разносились по коридорам, и топот шагов отдавался в голове Стефана. Он даже чувствовал вибрации движения в своей груди. Замок был жив, и в нем грохотали звуки войны.
Война.
Этого не могло быть.
Реялон был в осаде? Кто посмел напасть на город?
Он использовал остатки сил в теле, чтобы сосредоточиться на действиях вокруг себя.
— Миккел, кто атакует город?
Группа из шести юношей бежала по залам с широко раскрытыми глазами, каждый был вооружен мечом, а кольчуга свободно свисала с их маленьких тел. Стефан не знал, кто вооружил мальчиков, но от этого зрелища у него похолодела кровь. Если таким, как конюхи и кухонные работники, вручали меч и кольчугу, что это говорило о битве? Они были в меньшинстве? Стефан подумал о людях, которых он отправил в Эсталу, чтобы преследовать менти и казнить их. Почему он это сделал?
«Кто бы это ни был, он не сможет править, — подумал он. — Он не привлечет простой народ. На него нападут мои люди, как только он возьмет город», — но потом его осенило… Останутся ли его люди верными после его смерти? Кого они поддержат? Серену? Альберто? Миккела?
— Принц Лука, — ответил Миккел. — И принцесса Серена. И Золотой Совет. Кажется, они все сговорились против вас, ваше величество, и пришли помешать свадьбе вашей сестры.
Весь воздух, казалось, покинул тело Стефана. Этого не могло быть. Он оставил повстанцев менти разбитыми после уничтожения их лагеря. Как они могли обрести столько силы за короткий срок? Почему Золотой Совет встал на сторону принца Луки? Их союзником был Стефан, а не Лука. Они должны драться на его стороне.
— Предатели из Зантоса, — пробормотал Стефан. — Почему?
— Договор, — ответил Миккел. — Его не соблюдали. Теперь это не имеет значения, Ваше Величество. Это всего лишь малая часть планов Аниоса.
— Каких планов? — сказал Стефан, его голос ослаб от усилия просто говорить. Каждая косточка в его теле болела, и ему хотелось закрыть глаза и никогда больше их не открывать, но разум почему-то не позволял ему. — Аниос бросил меня, Миккел. Он взял все с собой. Он забрал мою единственную силу, мою силу, мою жизнь. Его план состоял в том, чтобы оставить меня ни с чем и позволить мне прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как мой трон захватят.
— Вас не свергнут, Ваше Величество, — убежденно сказал Брат.
Но Стефан думал только о том, как упрямо брат Миккел продолжал верить, что у Аниоса есть какой-то особый план для Стефана. Как мог этот человек быть настолько упрямым, чтобы не заметить, что юноша у него на руках близок к тому, чтобы испустить последний вздох? Как он мог быть настолько слепым?
Они спешили по коридорам, когда Стефан услышал звуки борьбы вокруг себя. Он хотел закрыть уши от лязга мечей и людских криков, но не мог. Он даже видел, как люди падали с зубчатых стен через бойницы в стенах крепости. Он видел людей в огне.
«Лука», — подумал он с ненавистью.
Когда Стефан закрыл глаза, он превратился в огромного дракона, возвышающегося над Реялоном. Его крылья простирались вдоль города, достигая почти Моря Царей. Когда его пасть открылась, пространство между его клыками стало темной пещерой, а под всем этим было брюхо, полное пламени, которым он мог убрать своих врагов, один залп, и они исчезнут. Он был сильным, могущественным зверем, с которым нужно считаться, а не умирающим ребенком на руках мужчины.
Стефан открыл глаза и увидел, что они направляются в подземелья замка. Миккел двигался еще быстрее, чем прежде, с настойчивостью, которая пугала Стефана. Словно солдаты могли вот-вот наброситься и убить их всех. В чем смысл? Стефан не понимал.
«Что за спешка? Просто позволь им победить», — но он был слишком слаб, чтобы предложить это брату Миккелу сейчас. Его зрение затуманилось, а голова раскалывалась от боли. Он чувствовал каждый шаг в самой болезненной области, особенно вокруг фурункулов.
— Еще немного, — сказал Миккел. — Держитесь, мой король.
Стефан больше не чувствовал себя королем — он чувствовал себя младенцем, закутанным в лохмотья. Он мог быть нищим на улицах Реялона, что бы это ни значило. Несмотря на все усилия, Стефану предстояло умереть такой же жалкой смертью, как и уличным мальчишкам в городе. Его голова склонилась, и он издал протяжный отчаянный стон.
— Ты принес то, что я просил?
Голос брата Миккела звучал странно в сознании Стефана. Ему казалось, что он слушал сквозь воду, голос был приглушен, но Стефан все же смог разобрать звук. Только тогда он понял, что его положили на землю. Где они были? Стефан открыл глаза и оглядел тусклую комнату. Там было темно и пахло плесенью. На ближайшей стене горел факел, освещая маленькую темную камеру. Они были под землей, решил он, потому что тут вообще не было окон.