Чтение онлайн

– Слушай, как тебе такая штука удалась?! Просто руками поводил и все. У меня… – Тут он слегка сбился, словно сказал что-то… ненужное, а потом махнул рукой и продолжил, – …у меня колдовской палец есть, специально сделан, чтобы охранные заклинания с изгородей снимать, так он на этом плетне ничего сделать не мог!!

– Видимо, для твоего «пальца» это заклинанием было незнакомо. Оно и вправду, достаточно древнее. – Пожал я плечами.

Володьша еще раз оглянулся на плетень и снова посмотрел на меня:

– А трудно вот этому… – он поводил перед собой руками, копируя мои движения, – …научиться?!!

– Ну что ж в этом трудного?! – Усмехнулся я в ответ, – вот же у тебя прекрасно все получилось!.. Правда, надо еще знать, где это делать и какие слова при этом говорить, а то и руки могут по локоть отгореть, и самого скрючит, ни одна знахарка не поможет!

Володьша покивал с самым серьезным видом:

– Вот-вот, и я сразу сообразил, что ты много чего умеешь! Где только научился?!

– Да в университете! – ухмыльнулся Макаронина.

Я всегда чувствовал, что Юрка слегка завидует моему университетскому образованию, хотя сам он про себя еще в восьмом классе решил, что «верхнее образование» не для него.

А вот на Володьшу заявление старшего лейтенанта произвело совершенно неожиданное действие. Он удивленно разинул рот, а затем прошептал, с безмерным уважением глядя на меня:

– Так ты гуниверситет закончил?!!

Я посмотрел на ухмыляющегося Макаронина и молча кивнул.

– Это как же ты в такую даль забрался?!!

– В какую даль?.. – Опередил мой вопрос Юрка.

– Ну как же, – посмотрел на него Володьща, – гуниверситеты-то только у фрязинов да у гуннов имеются, а гунны-то во-о-о-н где живут!!

Тут он снова повернулся в мою сторону и неожиданно спросил:

– А у тебя и грамота есть?..

– Какая грамота?.. – Переспросил я, опередив на этот раз Юркую Макаронину.

– Грамота… ну, про то, что ты в гуниверситете учился!..

– Есть грамота… – усмехнулся я, – диплом называется только я ее дома оставил.

Володьша с сомнением посмотрел на меня и покачал головой:

– Зачем же ты ее оставил?.. Нешто думаешь тебе вот так все на слово поверят?..

– А я никому не собираюсь никаких слов давать! – Довольно резко ответил я, рассчитывая, что этим ответом закончу наконец разговор о моем образовании.

Повернувшись в сторону дома, я принялся рассматривать это строение, однако Володьша не собирался закруглять столь интересовавшую его тему:

– С такой-то грамотой ты вполне мог поступить в книжню к самому Змею Горынычу!!

– Да не собираюсь я ни к какому Змею Горынычу поступать!!! – Рявкнул я в раздражении так, что Володьша в испуге присел, но тем не менее пробормотал:

– Ну чего ты так орешь?.. Я ж как лучше хотел подсказать…

Я в сердцах плюнул и двинулся в сторону дома. Ребята молча потопали за мной.

Мы были шагах наверное в десяти от фасада дома, когда среднее окошко вдруг распахнулось и оттуда раздался высокий с подвизгиванием женский голос:

– Это штой-то вы там по чужому двору шастаете?!! Это штой-то вы там вынюхиваете-разыскиваете?!!

Я повернулся к Володьше чтобы спросить, кто это верещит таким противным голосом, и увидел, что на физиономии нашего проводника расцвела совершенно дурацкая, донельзя масляная улыбочка, что глазки его также замаслились до такой степени, что ничего вокруг не видят, а залоснившиеся губы тихо пришептывают:

– Никак сама Василисушка нас окликает… Голосок-то какой чудесный!..

Пока Володьша наслаждался переливами «чудесного голоска», а я с удивлением наблюдал за метаморфозами происходившими с Володьшей, наш старший лейтенант сохранял бодрый деловой настрой. Шагнув вперед, Макаронин громко и очень официально произнес:

– Вы, гражданочка, вместо того чтобы в окошко орать всякие слова непотребные, выйдете и объясните, на каком основании накладываете на свой плетень всякие опасные для жизни окружающих наговоры?!!

– Наш плетень!.. – Раздался в ответ все тот же повизгивающий голос. – Чего хотим, то и накладываем!!

– Да?!! – Немедленно возмутился Макаронин. – А если вам в голову придет на своем плетне гранаты развесить или мины под него заложить?!

– Развесим и заложим!!! – Мгновенно и безапелляционно заявил женский голос.

Да!!! – Вновь возмутился старший лейтенант. – А если кто-нибудь на них подорвется?!!

– Чего сделает?!! – Переспросила хозяйка дома с нескрываемым негодованием.

– Чего-чего!.. – передразнил ее Юрик. – Подорвется!!!

– Ага!! Как же!! – С непередаваемым сарказмом ответила девица. – Да пусть он только попробует… это… сделать, что ты сказал!! Да матушка ему за это все ноги-руки поотрывает!!

Вот тут Макаронин растерялся! Повернувшись в нашу сторону и посмотрев на Володьшу обалделым взглядом, он возмущенно поинтересовался:

– Слушай, эта твоя… Василисушка… она что – вообще?!!

– Не-е-е… – не переставая блаженно улыбаться, покачал головой Егоршин сын, – она… в общем…

Макаронин понял, что его… не понимают и попробовал пояснить:

– Да нет! Я спрашиваю, у этой твоей знакомой что – вообще крышу снесло?!!

– Ну, почему?.. – Удивился Володьша. – У нее крыша на месте… – И бегло оглядев стоявший перед нами дом, добавил, – И крыльцо на месте, и окна!..

Тут я понял, что ребята еще долго могут плутать в зарослях «оборотов речи» и вклинился в разговор с конкретным предложением:

– Слушай, Володьша, сын… этого… Егорши, может быть ты сам поговоришь со своей знакомой?..

Володьша сладко прижмурился и в голос пропел:

– Василисушка, выглянь на малую минуту, это я к тебе пришел!..

Из окна донеслось странное хрюканье, похожее на… смех, а затем раздался все тот же визгливый голосок:

– Да я вижу, что это ты пришел!.. И привел с собою еще двоих таких же… охламонов!!

– Василисушка!.. – Снова завел свою сладкую песенку Володьша, но на этот раз его грубо перебили: