Чтение онлайн

***

Ниим не зря сбежал от Антона. Сначала ловцы попытались напасть на нас. Стычка могла окончиться плохо, если бы не дракон… тьфу, не было там никакого дракона. Был маленький, но злющий гроон и спутать его с драконом мог только тот, кто ни одного, ни другого в жизни не видел, даже на картинке, как я.

Иссиня-черная тварюшка, растопырив когтистые лапы и кожистые крылья, камнем упала на улепетывающего от охотников Антона. Тот отмахнулся, и гроон, с изумлением на кошачьей морде, улетел прямиком в замаскированный травой капкан.

Мужички, переглянувшись, оценили ситуацию, и решили, что от добра добра не ищут. Слишком шустрых путников пойди поймай, а тварь — вот она. Сгребли сети, упаковали добычу и были таковы.

***

На заре в Моховые Поляны из Торжонок приходила самоходка — длинная телега под выцветшим тентом с площадкой для поклажи в центре и жесткими лавками по периметру.

Места для пассажиров располагались и внутри и снаружи. Уличные лавки пустовали: пассажиры клевали носами (двое ловцов в кожаных куртках с эмблемами вздыбленного единорога-пони на рукавах) или откровенно дрыхли (громогласно всхрапывающая старушка с корзиной в обнимку), и свалиться с открытого сидения на первой попавшейся кочке не хотелось никому.

Я сидела на лавочке у единственного на всю деревню магазина (он же аптека, он же медпункт, парикмахерская и, демоны его знают, что еще). Хозяин — худой темнокожий шеттер-полукровка не поскупился, прикрутил на высокий шест солнечный цветок. Этому вечнозеленому древесному паразиту было все равно, на чем расти — живом дереве или иссохшей жерди: постепенно изжевывая скрученным корневищем древесину, он впитывал свет днем и светился ночью, неярко, но достаточно, чтобы не свалиться в канаву, не наступить на спящую посреди дороги собаку или увидеть человека, ждущего транспорт.

Небо на востоке разгоралось, а цветок постепенно обесцвечивался, готовился распустить плотно сомкнутые лепестки навстречу солнцу.

Самоходка прогрохотала по мостику через ручей и въехала на проходящую сквозь деревню улицу. Возница попытался проехать мимо, но я решительно подошла к обочине и помахала.

«Не заметить» странствующего бинти еще можно было, но нагло игнорировать при свидетелях — совсем уж неприлично, тем более что бабка, не прекращая храпеть, бдительно приоткрыла глаз.

— Проезд — три кона, — по привычке пробормотал возница и тут же прикусил язык. Нашел, с кого деньги требовать!

Мы молча уставились друг на друга. Ситуация, что называется, патовая: он не может мне отказать (при свидетелях, по крайней мере), но и бесплатно везти не станет, я не могу ему заплатить, ибо нечем (я ведь «бинти»), и убираться подальше, делая вид, что просто гуляю, не получится: мне нужно в Тридорожье, а пешком туда идти слишком долго.

Дремлющие охотники недовольно заворчали. Куча мешков, сваленная на дальней лавке, развернулась и уставилась на меня тремя парами любопытных глаз: прежде незамеченные пассажиры так плотно закутались в плащи, что я приняла их за небрежно уложенный багаж.

Мне почудился нетерпеливый перестук копыт несуществующей лошади. Тянуть дольше не имело смысла. Либо я ухожу, либо…

Возница скептически осмотрел подсунутые под нос туфли, ковырнул корявым ногтем кожу на мыске и, нехотя, кивнул. Дожидаться пока непутевая пассажирка изволит забраться, не стал, дернул рычаг.

В глубине телеги заурчало на манер довольного кота, и конструкция двинулась. Поручень подозрительно хрустнул под рукой, но я успела запрыгнуть на подножку и, неловко шатаясь, протиснуться под тент.

Сидящий с краю ловец — мужчина лет сорока с презрительно поджатыми губами и залысинами на короткостриженой голове — вполголоса выругался.

— Простите.

Я потерла ушибленное плечо, и поспешила отгородиться от сердитых охотников горой плотно уложенных мешков и дребезжащих корзин.

Самоходка двигалась плавно, лишь изредка подпрыгивая на кочках.

— Ого, она еще и говорящая! — восхитился другой ловец — добродушный на вид, но с внимательным и жестким взглядом.

Первый выразил свое откровенное мнение обо всей моей «зеленомордой родне» и сделал вид, что спит. Язык зачесался ответить ему, но я сдержалась. В конце концов, все мы ошибаемся.

***

Самоходка катилась сквозь бескрайние бурые поля, окаймленные поредевшими перелесками. С пустынных обочин изредка вспархивали стайки крикливых сорок, кружили по безоблачному небу и, вдоволь наругавшись, опускались на землю.

Солнце выбралось из-за горизонта, над полями взвились золотистые клубы пара. Пассажиры приободрились, но спустя время снова принялись клевать носами. Делать в дороге было решительно нечего. Однообразные пейзажи нагоняли скуку, и глаза сами собой закрывались.

Должно быть, я задремала, потому что не услышала, как один из закутанных в плащи пассажиров оказался рядом.

— Привет.

Я подскочила, распахнув глаза.

— Ты ведь не бинти?

Из-под линялого капюшона на меня смотрел улыбчивый парень с растрепанной русой бородкой.

— А тебе-то что? — я уставилась на него в ответ.

— Эй-эй, я без претензий, — он примирительно поднял руки, — не смотри на меня так, дыру прожжешь!

— Смотрю — как умею, — я отвела глаза. Ну да, мне частенько говорят, что я «таращусь». Но что поделать, сама не замечаю, как «прирастаю» взглядом. — Я и не говорила, что я бинти.

— Здорово ты его надула, — парень уважительно усмехнулся и протянул руку, — я — Кот.

— Никого я не надувала! Эти туфли пяти таких поездок стоят.

— Ладно, как скажешь. Кот — это мое имя, кстати, — напомнил он.

Я представилась.

— Это Овиллион, — Кот ткнул пальцем за плечо.

— Можно просто Вилли, — крупный кудрявый парень смущенно усмехнулся в рыжую бороду.

— А та бука — Меру. Меру Минс. Ну да, имя мужское, но лучше ей об этом не напоминать лишний раз, — Кот трещал без умолку, но как-то вполголоса, будто целенаправленно для меня.

Бледная черноволосая девушка вполне дружелюбно помахала мне, и вернулась к чтению. Ее длинные волосы струились ниже талии и путались между страниц увесистой книги, а изящные пальцы перебирали локоны, как струны арфы.

Ни к чему не обязывающая беседа скрасила унылую дорогу. Кот болтал обо всем и ни о чем, как телевизор, включенный для фона. Иногда сам отвечал на свои же вопросы и, не дожидаясь моей реакции, начинал новую тему. Исчезни мы все, он бы не заметил и продолжал еще долго болтать. Один-в-один мой университетский приятель Фарид. Такой же простой и располагающий к себе всех и каждого.