Чтение онлайн

Именно в этой ситуации, на наш взгляд, и вмешался Халкокондил, историк, интеллектуал, защищаемый Махмудом, поклонник великого визиря, человек, напоминавший ему его греческое прошлое… Халкокондил в самом начале своего произведения писал об изменчивой фортуне — очень распространённая в Средние века тема: её представляли в виде колеса, которое вращалось вместе с королями, императорами, низвергая одних и возвышая упавших ранее. Историк писал о событиях:

Сюда можно добавить ещё несколько фраз, приобретавших смысл только в контексте произошедшего с Махмуд- пашой:

В 1469 году султан отозвал его из изгнания, решив доверить ему правление Галлиполи и командование флотом, но планы Махмуда уже определились: он станет править Мореей! Желая достичь этой цели, он вступил в тайные переговоры с Венецией,— акт неслыханной дерзости! — с которой была война (1463–1479), так что такие действия были фактически государственной изменой. Факт этих переговоров оставался неизвестен историкам вплоть до открытий И. Бозича.

Переговоры длились весь 1470 год, и лишь в декабре Венеция подтвердила своё согласие на предложение Махмуд-паши: он обязался передать им «Чёрные замки» (Nigra caslella) на Дарданеллах — Келид-уль-Бар (ключ к морю), на европейском берегу и Богас Хиссар на анатолийском берегу, кроме того, весь оттоманский флот, адмиралом которого он был. Взамен Венеция обещала ему содержание в 40 000 дукатов в год, пока Махмуд не станет хозяином Мореи. Предложение великого визиря не было записано, но было передано устно двумя доверенными лицами, его родственниками: Алессио Анж Спано и Яном Кантакузеном, арендатором серебряных рудников в Ново Брдо, родном городе Махмуда.

На протяжении двух с половиной лет длились эти переговоры. За это время Махмуд вернул себе расположение султана, который снова доверил ему должность великого визиря 5 сентября 1472 года с заданием подготовить большую кампанию против союзника Венеции в Анатолии, туркменского эмира Узун-Хассана. Таким образом, действиями Махмуда руководил султан, поскольку процесс подготовки к кампании мало благоприятствовал вопросу с замками на Дарданеллах и венецианским флотом, власти над которым он ещё не получил.

Именно тогда Махмуд обратился к Венеции с новым, ещё более дерзким предложением: помимо всего прочего, он предлагал венецианскому флоту занять Константинополь, куда они могут войти через Проливы! Предложение было настолько невероятным, что совет Десяти потребовал более детального плана и «письмо, подписанное, с подлинным поручительством» от руки паши. Напомним, дело происходит в апреле 1473 года.

Переговоры затягивались, а Махмуд должен был отправляться в поход против Узун-Хассана. Победив его, он снова будет лишён своего сана и в этот раз казнён по приказу султана 18 июля 1474 года. Его переговоры с Венецией, конечно, были раскрыты. Но его проект был грандиозным: овладеть императорским городом и провозгласить себя басилеем вместо Мехмеда II, восстановить, таким образом, Византийскую империю. Размах столь вероломного плана измены, скорее всего, побудил султана сохранить его в тайне.

Судьба сообщников Махмуда сложилась по-разному. Алессио Анж Спано сбежал в Венецию, где умер в 1495 году. Ян Кантакузен был арестован в 1477 году вместе со всеми братьями, сыном и внуками — около двадцати человек,— и все были казнены в Константинополе по приказу султана. Не забудем, что у Мехмеда II была хорошая сеть осведомителей. Один из источников утверждает, что только в Венеции у султана было два шпиона на высоких должностях, которые информировали его о всех секретах государства до такой степени, что венецианцы даже не могли «почистить зубы без того, чтобы об этом не узнал султан».

В свете всего этого представляется вполне возможным, что Лаоник Халкокондил мог разделить судьбу Махмуд-паши и Яна Кантакузена. Его слова о возможном появлении греческого императора, правящего детьми эллинов, прозвучали как выражение надежды. Этот заговор был главной темой нашего историка, который, бросив все силы на политическую борьбу, оставил своё произведение незаконченным.

Так два исследователя, заворожённые историей Дракулы — Фёдор Курицын и Лаоник Халкокондил,— дорого заплатили за свой интерес к идеальной автократической монархии: один — свободой, а другой — своей жизнью. Но их произведения навсегда останутся в истории.

Год спустя после издания книги Иона Богдана, который впервые заинтересовался историей валашского князя, в Лондоне появилась книга «Дракула», роман ирландца Брэма Стокера (1847–1912). Именно он и переведёт нашего героя из разряда исторических личностей в область мистики и фантастики. Знаменит этот герой будет настолько, что сильно превзойдёт своего прототипа родом из XV века, до такой степени, что Влад Пронзитель будет забыт всеми, и лишь румынские историки будут ставить его в ряд с величайшими людьми прошлого.

Миру не была интересна история отдельно взятой маленькой страны, эта тема привлекала лишь эрудитов, а вот жизнь вампиров и их князя (или императора, если верить профессору Ван Хельсингу) Дракулы затрагивала самые сокровенные страхи человечества: тайны жизни и смерти. Эти темы интересовали людей даже тогда, когда ещё не принято было погребать людей, красить их охрой (цветом жизни) и класть в могилы их семейные реликвии.

Египетские пирамиды, курганы азиатских степей — у всех могил была единственная цель: невозвращение умерших в мир живых. Концепция «живого трупа» была выдвинута немецким антропологом Г. Науманном в 1921 году как попытка упорядочить человеческие воззрения на феномен смерти. Вторая стадия примитивного мышления, по мнению учёного, заключалась в том, что у каждого человека и животного тело состоит из двух частей. Жители палеолита, рисовавшие на скалах лошадей, бизонов и оленей, были уверены, что, постукивая оружием во время воинственной церемонии в такую картинку, они убивали его первое тело, а позже рассчитывали убить второе уже во время охоты. Третий уровень примитивного мышления показывал двойственность тела и души, которая представляет собой или живой дух, или кровь. Концепция эта представлена в Ветхом Завете, а ещё подробнее во Второзаконии (12, 23), когда Бог через Моисея передаёт евреям скрижали с надписями, а на одной из них написано: «Опасайся пить кровь, потому что кровь есть душа, а не должно есть душу вместе с плотью» (Иерусалимская библия). Такие верования оставляли душе возможность возвращения в дуновении ветра, облаке, тени, в животном: мухе, бабочке, летучей мыши, волке, собаке, петухе. В общем, вся теория вампиров основана именно на этом моменте: питаясь кровью живых людей, они продлевают своё собственное существование. Появление и распространение христианства сильно усилило роль души; предполагалось, что после смерти она должна отсоединиться от тела и отправиться в чистилище (в католицизме) или в неопределённое место (в православии). Эта неопределённость, и сейчас сохранившаяся в православии, способствовала появлению легенды о вампирах.

Древние похоронные обряды, пронизанные символами, которые сейчас или забыты, или нам непонятны, были необходимы для того, чтобы сопровождать умершего там: под землёй — у древних греков и румын, в небе рядом с богом Одином — у германцев и даков, предков румын. Любое отступление от ритуала, незнание, ошибка или вовсе отсутствие (в случае внезапной смерти человека или же убийства его на чужой земле) могли серьёзно повлиять на это «путешествие». Тогда на помощь приходили символические захоронения без тел, но выполненные по всем правилам. Есть среди них и относительно современные: в Румынии в 1943 году, после Сталинградской битвы, где румынская армия потеряла десятки тысяч погибшими и пропавшими без вести, семьи воинов организовывали как раз похороны без тел, потому что якобы «мёртвая армия» вернулась домой и потребовала, чтобы у них были свои могилы. Как проходили погребальные церемонии, рассмотрим далее.

Иногда случалось, что умерший не был доволен своими похоронами и не оставлял живых в покое: ночью, между полуночью и утренними петухами, но бывало и днём, он просил перезахоронения. Люди так пугались, что чаще всего не слышали и не понимали смысла просьб. Рассвирепев от всеобщего непонимания, мертвец начинал мстить всем родным и своей семье, выпивая их кровь, после чего они следовали за ним и тоже превращались в вампиров. Таким образом, вампир — это не нашедшая покоя душа умершего человека, но никак не демоническое существо. Православная церковь больше поддерживала точку зрения, что все духи — лишь «дьявольские галлюцинации», воплощающиеся в разных формах, в том числе и в теле умершего человека. В следующей главе мы рассмотрим некоторые подтверждения таких суждений.