Дракула
Шрифт:
Кроме основной армии, турки располагают специальными войсками, около двадцати или тридцати тысяч, которые отличаются особым талантом бойцов, возглавляет их самый опытный воин, на дело они идут ночью. Этим людям позволено грабить раз в год, а иногда даже два или три раза. Происходит всё тайно, так тихо, что невозможно узнать, отправились ли они в путь. Определить это можно лишь одним способом, о котором будет рассказано дальше. Передвигались они верхом, превосходно управляли лошадьми. Путь их продолжался иногда неделями, но что удивительно, ни они сами, ни лошади не страдали от таких тяжёлых переходов. Когда они не занимались грабежами, всё время посвящали укреплению организма, питались специальным образом, заботились о лошадях, полнели и закаливались. Но когда они готовились в путь, за семь или восемь дней до назначенного дня они придерживались жёсткого режима: уменьшали количество еды и питья, таким образом, излишний вес исчезал, а накопленная масса оставалась. Перед походом воины досконально узнавали дорогу и нанимали одного или два проводников, достойных доверия, прекрасно знавших дорогу и все пути-выходы из той страны, куда они направлялись. Они передвигались так быстро, что за одну ночь преодолевали расстояние, на которое обычно уходило три или четыре дня — именно поэтому если кто и замечал их, то догнать не мог, и предупредить об их стремительном нападении было невозможно. Турки прекрасно знали характеры и возможности своих лошадей, прекрасно понимали натуру животных. […]
Кроме того, они способны переносить зимние холода, летнюю жару, любые ненастья и непогоды, не знают ни страха, ни усталости, и что особенно удивительно, они не брали с собой ни еды, ни питья, ни оружия, ни одежды. Всё это могло помешать им в дороге, а обходиться малым они привыкли. Во время самых долгих путешествий захватчики не останавливались, пока какие-нибудь неосторожные не попадали в их руки — этим они и довольствовались. Хочу отметить, что рассказы о них действительно невероятны. Если бы я сам, своими глазами не видел всего этого, если бы всё это не было подтверждено фактами, то я бы не поверил ни единому слову из услышанного. […]
Можно себе представить, какой ужас они вызывали! Кажется, если бы люди были тверды, как железо или бриллианты, они и тогда не устояли бы… Как может защититься человек, увидев врага, который вырастал перед ним словно из-под земли, обнажив шпагу? Это звучит страшно, но гораздо кошмарнее было на самом деле — я всё видел своими глазами. Да и к чему всё это? Эти воины были способны убивать людей без оружия, парализовывать, даже не касаясь их, поражая только своим видом. […]
Таким образом, одним махом они получали сразу две выгоды: турецкий султан получал людей, а дьявол — их души.
Источники XV и XVI веков приводят различные цифры, но факт остаётся фактом: набеги akinjis (термин, который можно перевести как «люди, ищущие приключений») терроризировали и разрушали христианские государства. Чтобы этого не произошло с его страной, Влад Дракул предпочёл заключить с султаном мир.
В результате всех этих договоров возникает вопрос: каким образом соотносились честность правителя и набеги турок на Трансильванию? Можно предположить, что Влад Дракул был возмущён пассивностью саксонцев, которые теперь спокойно укрывались за городскими стенами и просто наблюдали за грабежами оттоманских армий. Более того, Сигизмунд Люксембургский приказал оставить в Трансильвании по крайней мере одного (или двух) из сыновей Дана II: протекция правителя усиливала давление на валашского воеводу, его трон теперь находился под угрозой. В конце концов, правитель не мог или не хотел готовить Венгрию к войне с турками, и это стало дополнительным аргументом в пользу заключения мира в ожидании лучшего варианта.
Влад Дракул был вдовцом или, возможно, расстался со своей первой женой, матерью двух сыновей, Мирчи и Влада. Своей второй супругой он выбрал княжну молдавскую, которую предположительно звали Мариной, она была сестрой воевод Ильи и Стефана, вместе правивших Молдавией с 1432 года. Возможно, речь идёт о вдове Александра Алдя — такие союзы случались в истории Валахии. Княжна родила ему двоих детей — сына Раду в 1438/39 году и дочь Александру, а после смерти Влада постриглась в монахини, взяв имя Евпраксия. Заключив этот брак, Влад Дракул породнился с королём Польши Владиславом Ягелло, его супруга София была сестрой жены Ильи Молдавского. Этот союз укрепил престиж Влада Дракула и в своей стране, и за рубежом. После смерти Сигизмунда Люксембургского немецкая и венгерская корона перешла к Альберту Габсбургу, а часть чешской знати предложила корону Богемии брату польского короля, будущему Казимиру IV. Начинает вырисовываться механизм проникновения польской династии Ягелло в центральную Европу — и это станет несомненным козырем для Валахии и её князя.
Новый правитель Альберт Габсбург (1438–1439), зять Сигизмунда, не принимал всерьёз угрозу со стороны турков. У него были другие заботы — польские войска вошли в Богемию. Именно поэтому 14 февраля 1438 года Альберт объявил верхушке Брашова, что поручил охрану города «нашему доблестному Владу, воеводе заальпийской страны». И ничего более, ничего о перемирии, ничего о недавних переговорах с султаном, который, прекрасно зная ситуацию внутри империи, счёл подходящим момент для уничтожения оставшегося деспотата Сербии (что он и сделал в 1438–1439 годах) и удара по Венгрии. Мурад II незамедлительно объявил свою цель — Буда, венгерская столица. Тем не менее его задержала погода: таяние снегов и обильные дожди наводнили реки, которые затопили равнины на юге Венгрии. Султан, возглавляя семидесяти- или восьмидесятитысячное войско [26] , решил повернуть на запад и напал на Трансильванию. Битва длилась почти два месяца и стала самой разрушительной кампанией за всё время набегов оттоманов в эти места. Турки снова вошли в долину Муреш, разграбили и сожгли саксонские, румынские и венгерские города и деревни — даже десять лет спустя здесь ещё останутся заброшенные города и разрушенные церкви. Алба Юлия, будущая столица Трансильвании, была взята штурмом и разграблена. Сибиу восемь дней находился в осаде, а предместья Брашова турки сровняли с землёй. И нигде они не встречали сопротивления.
26
Согласно турецкому хроникеру Орудж бин Адилю, современнику событий, оттоманская армия насчитывала 30 000 воинов (эту цифру называет и Георг из Венгрии), и беи смачивали руки в крови христиан.— Прим. авт.
Владу Дракулу было поручено вести войска: человек «со смертью в сердце» (timore mortis), как он сам себя называл, прекрасно знал регион, поскольку должен был его охранять. Можно лишь поразиться его отношению к жителям города Себиш во время осады. Вот отрывок из рассказа одного из главных действующих лиц этого сражения, Георга из Венгрии, который на этот раз попал в плен:
В то время я был молодым человеком пятнадцати или шестнадцати лет, родился в той же провинции. Год тому назад я уехал из Ромоса в небольшой город под названием Себиш по-венгерски и Мульбах по-немецки. Городок был многолюдным, но чрезвычайно плохо укреплённым. Когда турки взяли его в осаду, князь Валахии, пришедший с турецкой армией, подошёл к стенам и, будучи в дружественных отношениях с жителями, позвал их и убедил не биться с турками, т. к. город не выстоит из-за плохого укрепления. Совет был таков: пусть жители тихо оставят город туркам, а он уведёт знатных и почётных горожан в свою страну, потом они смогут вернуться или остаться. Что же касается остальных жителей, то турки уведут их, но не причинят вреда, ни материального, ни физического, а в своей стране пожалуют им земли во владение, а когда наступит время, они смогут вернуться на родину или спокойно остаться жить там. И мы увидели, что всё произошло так, как он и обещал.
Тем не менее группа упрямцев решила укрыться в башне и сражаться насмерть. Георг из Венгрии находился среди них:
(Следующим) утром султан лично вошёл в ворота города и объявил, что индивидуально отметит каждого, кто выйдет вместе со своей семьёй, даст им сопровождение, отведёт их в его земли, не причиняя ни материального, ни физического вреда. Он также признал за Владом Дракулом право таким же образом забрать и отвести в свою страну часть горожан на тех же условиях.
Влад Дракул прекрасно знал оттоманский обычай уводить пленное христианское население в свою страну: возможность мирно вернуться уберегала жителей Себиша не только от уничтожения города и расхищения их имущества (к великому несчастью турецких воинов!), но и спасала им жизни. Двадцать лет пребывания в Турции убедили в этом и Георга из Венгрии:
(Турки) считали смерть одного человека страшной потерей. Именно поэтому султан, обладая огромной силой и возможностью захватывать огромное количество земель, предпочитал обходиться без убийств. Он брал людей живыми и заставлял платить дань (djizya) — это лучше, чем подчинять их силой и проливать кровь. Из этого следует, что они не хотели убивать людей и прибегали к силе только в том случае, когда в этом действительно была необходимость. Чаще же людей уводили по-доброму.
Эти свидетельства подтвердились и хартией Альберта Габсбурга, повелевавшей трансильванским боярам прийти на помощь знати Себиша, которые вернулись после своего заключения (вполне счастливого!) из Валахии. Только четверо остались в Валахии: священник и трое горожан, они обвинялись в измене за организацию капитуляции города. Очевидно, этот священник и несколько знатных людей вели переговоры о сдаче Калника (Calnic), другой уцелевшей саксонской крепости. Странное отношение священнослужителей к туркам объясняется тем, что те уважали свободу христианских городов, сдавшихся по доброй воле, но в то же время сравнивали с землёй и разоряли города и деревни, где встречали какое-либо противостояние.
Георг из Венгрии, единственный выживший в «дьявольской» башне (турки подожгли её, чтобы заставить сдаться осаждённых), был продан вместе со своими друзьями по несчастью на рынке рабов. Связанными друг с другом их отправили пешком в Адрианополь, где их снова продали на городском рынке.
После того как султан и его армия, уносящая громадное количество награбленного, отступили в конце 1438 года, на страну секлеров напали новые завоеватели и не получили никакого отпора.
Лишь в 1439 году новый правитель собрал достойную армию, чтобы сражаться с Мурадом II в Сербии, но снова безуспешно. 27 октября Альберт Габсбург умирает от дизентерии прямо в своём лагере. Его войско не смогло помешать взятию Смедерева (Smeredevo), последнего города, оставшегося от Сербского деспотата, который был похоронен вместе с независимостью государства более чем на четыре сотни лет.
Со смертью короля в Венгрии наступила анархия. Королева Елизавета, ожидавшая ребёнка, правила в течение трёх месяцев, родила сына Ладисласа Постума, он и должен был унаследовать корону. Была очевидна необходимость регентства, поэтому сторонники Елизаветы обратились к новому герцогу Австрии, Фредерику Габсбургу, который был избран королём в феврале 1440 года, а потом стал императором. Поскольку большинство венгерской знати вместо недавно родившегося ребёнка выбрало Владислава III, короля Польского (1434–1444), Елизавете нашла убежище в Вене, где вышла замуж за кузена императора из затухающей немецкой династии. Страна нуждалась прежде всего в энергичном правителе, который смог бы противостоять внешней угрозе. Владислав III (в Венгрии — I) только через три года войны подчинился императору Фредерику III. Последний был объявлен наставником маленького Ладислава Постума, но очень быстро захватил священную корону Венгрии.
Владислав, объявленный королём Венгрии и Польши в Буде в январе 1440 года (хотя коронован он будет только в июле), решился воевать с турками без отлагательств, т. к. военные силы двух государств теперь объединились. В процессе борьбы с Фредериком III и его сторонниками Владислав пересмотрел метод защиты южных границ страны. Он вдохновился примером своих предшественников, правителей Польши — Литвы: столкнувшись с угрозой татар, они доверили регион, захваченный до татар великим герцогом Ольгердом Литовским в 1362 и 1363 годах, трём братьям из семьи Корятовичей с целью защиты и колонизации. В 1430 году, когда провинция была занята Польшей, король Владислав Ягелло назначил на трон трёх братьев — Михаила, Теодора и Михаила-Музило Бучацки, которые объединили в своих руках ту же политическую и военную власть, что и Корятовичи веком раньше.