Чтение онлайн

АРХИМЕД. Музыка близка математике. Когда я считаю, мне иногда кажется, я слышу какую-то никому не ведомую гармонию.

Воин стонет от боли.

Странно, ты – спартанец, а не можешь перенести боль.

ВОИН. Спартанец!.. Хочешь, я признаюсь тебе?! Именно потому, что я спартанец, у меня с детства ненависть к физическому страданию. Палец наколол – уже событие, собственной крови видеть не могу, тошнит.

АРХИМЕД. Первый раз вижу воина-неженку, да еще спартанца.

ВОИН. Однажды, еще в первом классе, я спел неправильно. Тогда Педагог взял свечу, подошел ко мне и попросил вытянуть руку. «Ну, какой будет верный звучочек?» – нежно спросил он меня, подставив свечу под мою ладонь. «А-а-а!» – закричал я. «Нет, не то», – так и вижу его печальную улыбку на холеной морде. «О-о-о-о!» – завопил я. «Опять врешь», – сказал Педагог и приблизил свечу к ладони. «Ы-ы-ы-ы!» – «Протяжней!» – «ЫЫЫЫЫЫУУУУАААААЫЫЫЫ!» Вот после этого моего звука он спокойно сказал: «Вот теперь хорошо. Теперь правильно. Запомни этот звучочек на всю жизнь». И отошел. Звучочек! Звучочек! Я запомнил «звучочек». И с тех пор стал круглым отличником, ибо совершенно не могу переносить ни малейшей физической боли.

АРХИМЕД. Неужели можно петь всю жизнь безошибочно, ни разу не соврав?

ВОИН. Я лично научился не ошибаться. Я даже придумал хороший способ: бывало, все поют, стараются, а я себе сижу, молчу и только раскрываю рот в общем хоре. Как все!

АРХИМЕД. Я бы так не смог. Я бы лучше убил себя.

ВОИН. Смог бы! Еще как смог бы!.. Спарта сделала бы из тебя человека.

АРХИМЕД. Я сделал себя сам. Я тоже учился в школе. Но я не любил хор.

ВОИН. Вас тоже заставляли петь?

АРХИМЕД. Нет, мы не пели. Мы говорили хором. Это гораздо хуже. Мой учитель, помнится, каждый урок арифметики начинал одним и тем же вопросом: «Сколько будет дважды два?» – «Четыре!» – отвечали хором мы. «Правильно, – радовался мой Педагог. – Дважды два будет четыре. Не три, не пять. Не семь, не сорок, не сто двадцать восемь, не семьсот сорок шесть, а, обратите внимание, четыре!..» Однажды мне это надоело, и, не успел хор открыть рот, чтобы ответить, сколько будет дважды два, я выкрикнул: «Корень из шестнадцати!» Что тут было! Я получил восемнадцать палок по нижнему эпидермису.

ВОИН. Нас тоже били туда же.

АРХИМЕД. Тогда выпьем за наше прекрасное детство!

ВОИН. Выпьем. Но прежде, будь другом, вытащи наконец из моей задницы стрелу.

АРХИМЕД. Пожалуйста, освободи меня от этой просьбы.

ВОИН. Ничего не понимаю!.. Кажется, мы подружились. Кажется, ты понял, что я не враг тебе. А ты опять отказываешься? Почему?

АРХИМЕД. Есть причина.

ВОИН. Скажи ее мне.

АРХИМЕД. Нет.

ВОИН. Скажи, скажи. Или ты мне не доверяешь?

АРХИМЕД. Доверяю.

ВОИН. Тогда скажи.

АРХИМЕД. Нет. Нет. И не проси.

ВОИН. Упрямый, собака.

АРХИМЕД. Прошу тебя, если ты мне действительно друг, не называй меня больше собакой.

ВОИН. Это я так, не со зла. Извини.

АРХИМЕД. Извиняю.

ВОИН. Так скажи мне, черт возьми!.. В чем дело? Ты боишься меня?

АРХИМЕД. Нет.

ВОИН. Так что же?.. Я чувствую между нами все время какой-то барьер. Что-то разделяет нас – я по одну сторону, ты – по другую. Я всеми силами стараюсь преодолеть это разделение. А ты мне мешаешь.

АРХИМЕД. Нет, это ты мне мешаешь. Я работаю.

ВОИН. Да работай!.. Работай себе, дурачок, сколько влезет. Работай, милок, если не хочешь меня слушать! Но ведь я тебя сейчас только об одном прошу – вытащи из моей задницы стрелу!

АРХИМЕД. Лучше выпьем.

ВОИН. Не буду я больше пить.

АРХИМЕД. Пей.

ВОИН. Не хочу.

АРХИМЕД. А я не хочу вытаскивать.

ВОИН. Я смотрю, ты мне немного сопротивляешься. Уж не думаешь ли ты так, потихоньку-помаленьку спасти свою шкуру?

АРХИМЕД. Не думаю.

ВОИН (злобно). И правильно. Сопротивляться – глупо. Я убью тебя, как бы ты ни сопротивлялся.

АРХИМЕД. А я и не сопротивляюсь. Я прошу об одном: дай мне возможность немного поработать. И лишь потом… На коленях тебя молю! Убей потом!

ВОИН. Когда потом? Сколько можно ждать?

АРХИМЕД. Посиди тихо часок.

ВОИН. Часок уже прошел. Теперь – пора.

АРХИМЕД. Сиди тихо, я сказал.

ВОИН (стонет). Не могу тихо. Мне больно.

АРХИМЕД. Терпи, спартанец.

ВОИН. Не могу.

АРХИМЕД. Попробуй через не могу, римлянин.

ВОИН. Мучитель! Изверг!.. Собака!..

АРХИМЕД. Еще одно слово, и я не знаю, что с тобой сделаю.

ВОИН. Что?

АРХИМЕД. Убью – вот что!

ВОИН (очень удивленно). Убьешь?.. Ты меня убьешь?

АРХИМЕД. Да, друг мой. Вот выпью еще из своего кувшина и кокну тебя не хуже, чем ты хотел меня.

ВОИН. Но за что?.. За что?

АРХИМЕД. За то, что ты – хороший человек. О, как я вас ненавижу – так называемых хороших людей, которые так легко становятся убийцами. Плохих убийц на свете не бывает, нет! Вся наша беда на земле – в том, что нас окружают вполне хорошие, вполне приличные люди…

Множество хороших, но посредственных людей! Поговорите с ними – и у каждого своя судьба, свой характер. И рассуждают они всегда так правильно, так логично, их так легко понять. Они ведь такие бедные, такие несчастные – в детстве им всем руку жгли. Сейчас, правда, лучше стало – у каждого своя жена, своя арфа. Но главное – у всех у них исключительно добрые намерения. И в каждое свое дело они вкладывают всю душу, все сердце. Однако вопрос – зачем же в каждое?..