Чтение онлайн

К е ч о. Неужто заболел?

К а р а м а н. Своего счастья ты добился не без моей помощи, забыл о бесплатном свате? А чем я хуже?

К е ч о. Так за этим и все дело? Пожалуйста, проще простого, только намекни, кого осчастливить хочешь, любую приведу, как козу на веревочке. Ведь девушки падают к твоим ногам, как спелые сливы, стоит тебе только глянуть орлиным взором…

К а р а м а н. А ты одолжишь мне золотые сережки для обручения, которые давал Теоне?

К е ч о. Забыл, что я их сам брал на время? После медового месяца пришлось отдать. Ну ничего, мы женим тебя и без сережек. Я знаю под горой такую девушку — пальчики оближешь: и богата, и хозяйка хорошая, век будешь за меня бога молить!

Затемнение.

По дороге идут К е ч о и К а р а м а н. Навстречу им — И в л и т а.

И в л и т а. Куда путь держите?

К е ч о. Женить надумал я Карамана.

И в л и т а. Чего искать вдалеке, рядом разве никого не нашли?

К а р а м а н. Всегда яблочко слаще в чужом саду.

И в л и т а. Для вас что жена, что кошка — одна забава! (Убегает.)

Затемнение.

К е ч о и К а р а м а н подходят к воротам Романоза.

К а р а м а н. Ты хоть сам видел невесту?

К е ч о. Два года назад ничего была девка, все на месте, и спереди и сзади.

Стучат в ворота.

Слышен собачий лай. Караман и Кечо, перепуганные, лезут на забор.

К а р а м а н. Такая овчарка враз сожрать может.

К е ч о. Во дворе злая собака — хороший признак. Значит, хозяин боится, чтобы дочку не похитили. А невеста такая, что стоит украсть… Ведь плохих невест не похищают, иные отцы даже приплачивают, лишь бы их дочь взяли…

К а р а м а н. Кто на собачий аршин мерит невесту, друг дорогой?

В воротах появляется Р о м а н о з.

К е ч о. Хозяин!

Р о м а н о з. Гостя бог посылает. Кто там? Заходи! А, Кечо! Милости просим, давно не виделись! Входите, не стесняйтесь! Моя собака друзей не кусает…

К е ч о. Войти я не боюсь, а как выйти?

Р о м а н о з. Я ее у хлева привяжу, раз друга от врага не отличает, лает без толку…

Кечо и Караман спускаются с забора. Романоз уводит собаку, потом возвращается.

Наверное, проголодались? А моей бабы нет дома, к родственникам поехала, но Допина вмиг стол накроет. Мы ведь хлебосольны, как истинные грузины, правда, Кечо?

К е ч о. Да, в деревне говорят, что здесь даже для одного гостя забивают и теленка и поросенка…

К а р а м а н. Ты такой голодный?

К е ч о. А ты враг своему желудку?

Выходит сонная, неповоротливая Д о п и н а и, открыв рот, разглядывает гостей.

Р о м а н о з. Дочка, позаботься о дорогих гостях, ты пока стол накрывай, да водочки поставь, да копченой гусятины, а я займусь поросенком…

Д о п и н а (басом). Ладно, папа! (Уходит вперевалку.)

Р о м а н о з. Очень я обрадовался твоей женитьбе, Кечо, а друг твой еще не женат?

К е ч о. Истинно так, почтенный Романоз.

Р о м а н о з. Мужчина не должен откладывать женитьбу, без жены хозяйство нищает, а нищего и судьба и люди обижают.

К е ч о. Да, счастливых холостяков мало, а вот среди женатых попадаются иногда довольные жизнью.

Р о м а н о з. Тяжела упряжка мужа и жены, но эта тяжесть приятная… Но куда она запропала? (Уходит в дом, выносит стол.)

К а р а м а н. Хлеб да соль — хорошо, но нам бы на невесту глянуть.

К е ч о. Ты ее видел только что…

К а р а м а н (с ужасом). Что?! Ты с утра не слопал случайно гусятину?

Р о м а н о з. Выпьем водочки…

К а р а м а н. Ни в коем случае.

К е ч о. Конечно, выпьем. (Пьет.) Ох и крепка же твоя водка!

Р о м а н о з. Горька водка, хороша молодка.

К е ч о. Ух, то ли водка, то ли огонь жидкий! Караманчик, пей, сразу развеселишься…

К а р а м а н. Я о себе сам позабочусь…

Входит Д о п и н а, густо беленая, пестро одетая, вносит сыр, копченую гусятину, садится рядом с Караманом.

Д о п и н а. Кушайте! Вот молодой сыр, гусятина! Тебя как звать?

К а р а м а н. До сих пор Караманом.

Д о п и н а. Чудное имя, пусть нам обоим улыбается солнце! (Начинает жадно есть, забыв о госте.)

Кечо тоже ест с аппетитом. Караман сидит, не притрагиваясь к еде.

К а р а м а н. В доме у вас нет другой невесты, почтенный?

Р о м а н о з. Эта одна лучше девяти, пусть ослепнут враги от ее красоты!

К а р а м а н. А братьев у нее нет?

Д о п и н а (говорит с полным ртом). Есть, они в городе на заработках. Они обещали мне к свадьбе блестящие бусы, настоящую шаль и красные сапожки.

К а р а м а н. А сережки они не обещали?

К е ч о. Правильно, подогревай ее, дело почти слажено…

К а р а м а н. Для таких ушей нужны большие сережки.

Д о п и н а. Пусть о них жених позаботится, а вообще у меня хорошее приданое. (Уходит и выносит из дома коврик, стелет перед Караманом.) Я сама соткала. (Выносит мелкие безделушки, раскладывает их на коврике.) А это братья подарили, правда — сокровища?! (Выносит фонарь.) А у тебя дома есть керосин?

К а р а м а н. Я бы керосином одного глупого человека облил и в огонь бросил.

Р о м а н о з. Или наша водка не по нраву, или угощение, — почему всем брезгуешь?

К а р а м а н. Маюсь животом, любезнейший хозяин, со вчерашнего дня.

Р о м а н о з. Как видите, дочка у меня — прямо голубка, счастлива будет семья, куда она войдет. По секрету, сватались к ней десятки женихов, но я не всякому отдам такое сокровище, поэтому у меня могучая собака на цепи, а когда уйдет Допина к мужу, я собаку подарю молодым…

К е ч о. Прекрасное приданое!

Р о м а н о з. Что ты, это сверх приданого, приданое у нее большое.

К а р а м а н. Собаку лучше подарить свату за усердие, вместо злата-серебра.