Чтение онлайн

В и л л и. Не трудитесь говорить немецкий язык. Ми не любит, когда не немец говорит немецки. Неправильно так.

М и х а и л. Хорошо, мне безразлично, на каком языке говорить.

В и л л и. А я вообще не желал с вами говорит. Я знаю ошень много, но беседовать не хотел. Это мое дело, беседовал з вами или нет.

М и х а и л. Но побеседовать придется.

В и л л и. Честь мундир немецкий офицер! Высокий… Высший… верхний знак человеческого достоинство — это есть верность. Верность з присяга. Беседовал з вами не будет.

М и х а и л. А кому присяга?

В и л л и. Присяга Адольф Гитлер и рейх!

М и х а и л. А если бы вы присягнули сатане?

В и л л и. Адольф Гитлер есть бог!

К р о ш к а. Давай сюда своего бога, я ему рога-то обломаю. А я не справлюсь — другие справятся.

В и л л и. Да, я зналь, что ви все равно расстреляйть мне. Брат Рудольф вам будет отомстить в пропорции сто на одному. Ви сопротивляйт нет как. Вы не имейт оружие против наши танк…

Загрохотало, заухало. Вилли инстинктивно пригибается к земле, потом выпрямляется, спохватившись.

К р о ш к а. Вах, что такое, кацо? Какие-то огненные хвосты так: тю-у, тю-у?!

Е л к и н. Это наш новый гвардейский миномет «Катюша».

В и л л и. Ви сопротивлять нет как. Брат Рудольф вам будет отомстить за я… за мной в пропорции тысяча на одному. Брат Рудольф применяйт нових оружие, на тысячу раз сильнее бомба.

К р а в ц о в. Когда только ваш Адольф подавится.

В и л л и. Подавится — что есть такое?

К р о ш к а. Подавится — это возвысится. Лучше станет.

В и л л и. Наш фюрер — она уже подавился.

В и к т о р. Хватит с ним тут шутки шутить. К стенке его!

К у з ь м а. Стой, парень! Мы не фашисты. Он пленный ведь. Поживет в плену, разберется сам, где правда. Ему мозги запудрили.

В и л л и. Я нет разбирайт, где правда! Когда Гитлер будет вам править, ви будет раби и будет кричал: «Она гениальный человек Адольф!» Ви перед его портрет будет… как это… бить… как эта пословица? Да, бить баклуши перед нему будет! Теперь расстреляйт мене, и я подавиться вместе з майн фюрер!

Е л к и н. Уведите пленного, лейтенант Кравцов, вы несете ответственность за его жизнь.

В и л л и (уходя). Дайт мне оружие! Я хотеть покончил себя! Я з вами беседовать! Дайте мне бросать себя вниз!

Крошка связывает его.

М и х а и л. Суньте его подальше в пещеру.

В и л л и. Айн момент! Протест Красный Крест! Это есть садизм! Я обязан покончил у себя.

К р о ш к а и К р а в ц о в уводят пленного. К р о ш к а возвращается. Поет.

М и х а и л. Что-то ты голос потерял, Крошка.

К р о ш к а. У меня как будто петушиная кость в горле застряла. Это я сухарем подавился. Вот до войны у меня был голос, все говорили: такой голос во рту иметь — не надо леденцов.

М и х а и л. Это верно — было такое дело, ели мы сухари.

В и к т о р. Отец, отдай этот сухарь. Есть охота. Давай поделимся.

К у з ь м а. Говорю — нет. Это пайка твоего брата. Даже если мне придется ждать его до конца войны, я все равно сохраню ему сухарь. Почти все вернулись, может, и он вернется… А ты, сынок, в какие бы передряги ни попал, на чужую пайку рот не разевай.

К р о ш к а. Эй, сейчас бы в баню…

П е р в ы й с о л д а т. Только что в бане были, в реке.

К р о ш к а. То кровавая была баня…

Входит измученная М а р и я. Левая рука у нее забинтована.

М и х а и л. Маша? Маша! Как хорошо! Я уж думал… А Галина?! Галина где?!

М а р и я. Галина… Ей оторвало руку и ногу… Она погибла…

Все снимают шапки. Молчание.

Г о л о с в р у п о р. Говорит немецкая передвижная радиостанция. Русский Иван! Не надоело тебе голодать? Не хочется шоколада? Приходи, покормим. Ваше сопротивление бессмысленно. За кого и за что вы себя губите? Те, кто вовремя сумел понять обстановку и перешел на нашу сторону, уже объедаются шоколадом. Только что к нам перешел ваш солдат — Андреев Ермолай…

К у з ь м а. Что?! Что?! Нет, убили, взяли документы! Убили, сынок!

Г о л о с. Послушайте самого Ермолая Кузьмича.

Г о л о с Е р м о л а я. Солдаты! Нас обманывали, что немцы плохо обращаются с пленными. Со мной обращаются гораздо лучше, чем у вас.

Кузьма и Виктор, помертвев, слушают.

Наш Сталин хваленый войну проиграл. Зачем же убивать себя? У мертвого нет родины, ничего нет, только земля во рту. Не бойтесь, переходите спокойно!

К у з ь м а. Изменник! Это у тебя ничего нет, даже земли могильной!

Г о л о с Е р м о л а я. Витя, брат, и отец, переходите, если вы еще живы, верьте мне. Немцы победили нас! Зачем даром проливать кровь! Нас ведь в землю втопчут! До свидания…

К у з ь м а. До скорого свидания… сыночек. Побирушка, милостыню пошел просить.

Г о л о с. А теперь слушайте солдата отдельного сто шестнадцатого батальона Сергея Железнова!

Г о л о с Ж е л е з н о в а. Товарищи! Я раненым попал в плен. Меня вылечили, и вот я говорю вам… Меня вылечили, чтобы купить. В лазарете я понавидался… как без жалости убивают пленных. Не поддавайтесь обману, не переходите!

Автоматная очередь.

Смерть немецким оккупантам!

Е л к и н. Капитан, запишите фамилию солдата! Представим его к награде.

Г о л о с. Приносим извинения! На радиостанцию пробрался агент русской разведки. Он все врал. Слушайте русские песни.

К у з ь м а. Бывает, что смерть красивая, а бывает, что жизнь хуже смерти.

В и к т о р. Отец, ты что задумал?

К у з ь м а. Значит, так: не падай духом, всегда надейся на будущее, люби Родину. Человек, потерявший веру, останется один. Дайка твой автомат. (Берет у Виктора автомат.)

В и к т о р. Ты куда, отец?

К у з ь м а. Сынок! Ты запомнил, что я тебе говорил? Я ухожу. Я его из-под земли достану.

М и х а и л. Кузьма Александрович, куда?

К у з ь м а. Пойду за языком. Я должен сыночку своему отнести пайку. Пайка ему полагается.

Пулеметная очередь. Трассирующие пули пишут на небе: «1943 год».

На авансцене слева — М и х а и л, К р о ш к а, В и к т о р, справа — н е м е ц к и й о ф и ц е р.