Чтение онлайн

Так вот, в 1649 г., которым датируется данный документ, Мазарини был первым министром, Людовик XIII находился в могиле уже шесть лет (1643). С 1632 по 1634 г. Мазарини был заместителем папского легата в Авиньоне, а с 1635 по 1636 г. – папским нунцием при французском дворе.Весьма возможно, что в те годы Людовик XIII обратился к нему за выяснением происхождения Жанны. Отсюда – королевские эдикты 1634–1635 гг. о потомках д'Арков. Позднее Мазарини мог продиктовать одному из своих секретарей вышеприведенный текст, чтобы раз и навсегда положить конец легендам об этом семействе.

Свои сведения он получил от Ватикана, будучи папским нунцием, в ответ на вероятный запрос Людовика XIII.

Иначе трудно объяснить это уточнение, продиктованное 1 мая 1649 г. Тем более, что то был весьма бурный год: "Старая фронда",бегство двора в Сен-Жермен, Рюэйское соглашение с парламентом, возвращение в Париж, "Молодая фронда", арест Конде, принца де Конти, герцога де Лонгвилля; так что документ 1 мая 1649 г. – это простая служебная записка,составленная на всякий случай в качестве памятной записки.

Какую-то роль во всем этом сыграли "Мемуары"папы Пия II, и эта служебная запискапредставляет собой простое отражение ответа Ватикана на обращение Мазарини, который в 1635 г. был папским нунцием при короле Франции. По неизвестным нам причинам Мазарини счел полезным напомнить об этом в 1649 г.

Скепсис папы Пия II относительно вмешательства потусторонних сил – божественных или бесовских – в жизнь Жанны разделялся человеком, игравшим первостепенную роль на руанском процессе. Мы имеем в виду доктора богословия Жана Бопера, бывшего ректора Парижского университета, который в ходе процесса обращался к Жанне с многочисленными вопросами и держался по отношению к ней явно враждебно. Когда при подготовке процесса по оправданию он в свою очередь подвергся допросу, то без колебаний заявил, "что с большими основаниями он полагал, что эти явления были более естественными и вызванными человеческим замыслом, чем причинами сверхъестественными…".

Становится постепенно понятным, что у судей, которые являлись к тому же духовными лицами, апеллировавшими к Богу в своем окончательном приговоре,не было возможности сжечь живую девушку, которая в их глазах не была ни святой, вдохновленной свыше, ни колдуньей, в которую вселился бес. Зато у них не было никаких угрызений совести, когда они подменили Жанну другой женщиной, которую они и отправили на костер!

Жан Дюнуа был явно тем, кому пришла в голову мысль об этой инсценировке, если мы примем на веру следующую мысль, с которой Пьер Кошон обратился к малолетнему королю Генриху VI: "Теперь Орлеанский Бастард будет уличен во лжи, а вызванное им устрашающее беззаконие прекратится!.." Ведь коль скоро на свет божий извлекалась очередная незаконнорожденная дочь – матерью которой оказывалась теперь королева Изабо, – то явно тень оказывалась брошенной на безупречность происхождения королевы Англии, Екатерины деВалуа…

Вот в чем заключается вопрос:

21 октября 1422 г. скончался король Карл VI. Его официальным преемником является малолетний английский король Генрих VI Плантагенет, внук покойногопо матери, Екатерине де Валуа. Трактат, заключенный в Труа, назначил его законным наследником французского престола. Это случилось 21 мая 1420 г., при жизни и с согласия Карла VI.

Но партия арманьяков, главой которой является Карл Орлеанский, не допустила такого решения вопроса о престолонаследии. Такую позицию она занимает уже 22 октября 1422 г. Так как все сыновья Карла VI – за исключением Карла VII, от которого покойный король отрекся в уже называвшемся трактате, то есть два с половиной года тому назад, – вот уже несколько лет как пребывают в мире ином, то в глазах партии арманьяков французская корона должна была перейти к Карлу Орлеанскому.

К несчастью, этот последний находился в плену в Англии и оставался там еще в течение 18 лет. Во Франции это было известно. В силу этого партия арманьяков обратила свои взоры на Карла VII, его сводного младшего брата. Хотя и рожденный от внебрачной связи – ибо он являлся сыном их общего отца Луи Орлеанского и королевы Изабо, он – королевской крови. И если у него продолжали оставаться сомнения по поводу такого отцовства, если он опасался, что на деле его зовут Карл де Буа-Бурдон, что он побочный сын, являющийся принцем лишь наполовину, то к нему направили посланницу Господню, которой предписано убедить его в обратном.

Но вернемся к 1422 г. Только что там, в Домреми, исполнилось 14 лет Жанне Девственнице, его сестре по внебрачной связи их матери. И, согласно ее собственным заявлениям, именно в эту пору таинственные голосасоветовали ей отправиться к Карлу с тем, чтобы раскрыть ему глаза на его безупречно королевское происхождение, а также поспешно короновать его в Реймсе,пока не вернулся из Лондона его старшийбрат Карл Орлеанский, подлинный и законный корольФранции.

Едва вернувшись, этот последний показал, что его не ввела в заблуждение эта попытка еще раз разыграть историю Иакова и Исава. Он возглавил Прагерию – мятеж крупных феодалов. Само слово восходит к названию столицы Богемии – Праги.

В нем содержался намек на братоубийственную войну между сторонниками императора Сигизмунда и сторонниками его братаВенцеслава IV из-за богемского престола. Ясно, что Карл Орлеанский не пребывал в неведении о том, что Карл VII был его сводным братом,коль скоро он был побочным сыном их общего отца – Луи Орлеанского, а не его кузеном.

Карл де Валуа, брат Филиппа IV Красивого (1270–1325), вступил в брак со своей кузиной Маргаритой Неаполитанской и Сицилийской. В этом союзе трижды смешалась родственная кровь правящих семей Франции, Прованса и Венгрии. Вследствие этого их потомство страдало от шестикратного кровосмешения.

Сын Карла де Валуа и Маргариты Сицилийской, Филипп VI де Валуа (1293–1350), как было уже рассказано в одной из предыдущих глав, вступил в брак с Жанной Бургундской, которой суждено было войти в историю как Жанна Хромоножка или Жанна Хромая, сестрой Маргариты, умершей в Шато-Гайаре. Жанна Хромая, существо, отмеченное всеми скверными чертами от природы, доподлинная "королева Жанна" Нельской башни, как известно, приказывала утопить тех, кто в течение предыдущей ночи был ее любовником.

В своем труде "Патология королей Франции" доктор Огюст Бланше сообщает: "Для того чтобы скорректировать эти избытки единокровности, Филиппу VI следовало бы в свое время жениться на «посторонней» и влить в породу Валуа свежую кровь, которая могла бы обезвредить злокачественную наследственность". Первый король из семьи Валуа поступил как раз наоборот. Вместо того чтобы покончить с этой единокровностью, завещанной Людовиком Святым, у которого она уже была двойной (его отец Филипп III Смелый женился на своей кузине Изабелле Арагонской), он усугубил ее, сочетавшись браком со своей "теткой на бретонский лад", [70] внучкой Людовика Святого через свою мать Агнес Французскую. Заметим попутно, что королева Жанна Хромая, сестра Маргариты Бургундской, была дочерью Маго д'Артуа, о своеобразии которой уже говорилось. Порочность членов семьи Валуа усилилась в области эротомании.

Итак, Филипп VI Валуа женится на Жанне Бургундской, своей "тетке на бретонский лад". Впрочем, они одного возраста. Сын их, Жан II Добрый (Храбрый), тоже женится на кузине – Жанне Бурбонской.

Супруги, вступившие в этот брак по любви, происходили от Филиппа II Августа, от Гуго IV Бургундского и от Генриха V Люксембургского. Иначе говоря, их союз является единокровным более чем шестикратно.Тотчас же обнаруживаются черты вырождения.

Первый приступ буйного помешательства случился с королевой Жанной Бурбонской в 137 3 г., когда ей было 35 лет. К этому примешался эротический бред. Карл V Мудрый был в великом отчаянии. Ее «армия» карликов и карлиц в ужасе не знала, куда спрятаться.