Чтение онлайн

Данные разведчиков о подготовке Германии к войне с СССР подтверждались также докладами командующих западными военными и пограничными округами. Эти и другие разведывательные данные, поступавшие из берлинской, лондонской, швейцарской и токийской резидентур НКВД и Разведуправления Красной армии, не оставляли сомнений в близкой войне с Германией.

Большинство из них были известны И. Сталину, и он, как опытный политик, видимо, не строил иллюзий на этот счет. Но он продолжал упорно верить, что провидение отпустило ему еще полгода до решающей схватки с фашизмом. В этом его убеждала тонко сработанная специалистами гитлеровских спецслужб дезинформация, которая умело подавалась по различным каналам: разведывательным, дипломатическим и иным. В определенной степени этому способствовали и существенные противоречия, имевшие место в поступавших к нему из НКВД и Разведуправления Красной армии разведсводках, по срокам нападения, силам и средствам, сосредоточенным вермахтом вдоль границ с Советским Союзом.

Роковые иллюзии И. Сталина дорого обошлись советскому народу. Позже, в августе 1942 г. он на встрече с У. Черчиллем признался в своих заблуждениях. Тот так вспоминал о том разговоре: «…В беседе со мной Сталин заметил: «Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого» [52] .

22 июня 1941 г. хрупкую предрассветную тишину на западной границе СССР взорвали залпы десятков тысяч орудий. Полностью мобилизованная и вооруженная до зубов гитлеровская армада в считанные часы смяла оборону дезорганизованных бригад, дивизий и целых корпусов Красной армии. Удар фашистских войск оказался настолько силен, а наступление — столь стремительно, что уже на шестые сутки после начала войны танки генерала Г. Гудериана грохотали гусеницами по центральной площади столицы советской Белоруссии — Минску.

Существенную роль в том первом успехе вермахта сыграли разведывательно-диверсионные подразделения абвера, прежде всего полк специального назначения «Брандербург-800», насчитывавший в своем составе несколько тысяч отборных головорезов. Наряду с ним, при основных военных группировках действовали четыре оперативные команды численностью 600–700 человек. Они были оснащены передвижными средствами связи, легковыми, грузовыми, специальными автомобилями, мотоциклами, в том числе и советского производства.

Помимо этих элитных спецподразделений широко использовались многочисленные диверсионные отряды, сформированные из числа украинских, белорусских, прибалтийских националистов и белоэмигрантов. Большинство их участников прошло «обкатку» в составе «боёвок», действовавших в предвоенный период в западных областях Украины, Белоруссии и республиках Прибалтики.

Мобильные, хорошо организованные и четко координировавшие свои действия с наступающими частями вермахта, они вовремя оказывались в нужном месте и в нужный час. Пользуясь неразберихой и растерянностью, диверсанты действовали дерзко и решительно: взрывали и разрушали транспортные коммуникации, безжалостно уничтожали командный состав Красной армии и сеяли панику в ее рядах. Уже в первый день войны им и авиации удалось вывести из строя основные каналы и пункты связи советских войск. В результате был парализован основной нерв любой армии — система боевого управления войсками. «Тевтонский меч» безжалостно крушил боевые порядки Красной армии.

Надо прямо признать: на тот период вермахт и его офицеры в организационном, тактическом и профессиональном плане оказались на голову выше Красной армии и ее командиров. То количественное превосходство, что советские войска имели перед гитлеровскими, было бездарно, если не сказать преступно, утеряно. О чем красноречивее всяких слов, говорят сухие цифры боевых донесений и сводок с фронта.

Историк и исследователь М. Слоним, ссылаясь на данные из архива МО РФ, приводит следующие цифры: «…За 42 дня боев части Юго-Западного фронта потеряли свыше 4 000 танков и около 300–350 000 личного состава — 60 % от общей численности. Гитлеровцы — 108 танков и 10 151 человек — 7,7 % от общей численности» [53] .

В подтверждение этих цифровых показателей он приводит донесение штаба Юго-Западного фронта от 15.07.1941 г.: «Сведения за соединения и отдельные части, входящие в состав фронта». В нем содержатся данные по 28 дивизиям. Согласно донесению, среднее число потерь составило 4 086 человек по дивизии.

Но самое убийственное для советского командования крылось не в огромной цифре потерь, а в их характере. Его раскрывает донесение штаба 37-й танковой дивизии, входившей в состав 15 мехкорпуса. Скупые цифры говорят сами за себя и не требуют комментариев: «…Убито: 103 чел., ранено: 280 чел., пропали без вести: 653 чел.» И самая печальная цифра, характеризующая уровень боевого управления командирами своими подчиненными: «Убыли по другим причинам: 2 040 чел.» [54] .

Приведенная выше статистика потерь: 103, 280, 653 и 2 040 вызывает не столько вопросы, сколько изумление. Убитых оказалось почти в 27 раз меньше, чем тех, кто неизвестно где?!

Возможно, то был вопиющий случай? К сожалению, это не так. Летом и осенью 1941 г. то был, так сказать, общий удручающий диагноз для всей Красной армии.

34-я танковая дивизия полковника А. Васильева являлась одной из самых боеспособных дивизий Юго-Западного фронта. В июне-июле она серьезно потрепала гитлеровцев и удостоилась того, что о ней доложили высшему командованию вермахта. Но и в ней оказалось немало тех, кто «девался неизвестно куда».

В августе 1941 г. из 34-й танковой дивизии в штаб Юго-Западного фронта поступило очередное донесение. В нем сообщалось «…о 209 убитых, 456 раненых и заболевших, 4 388 пропавших без вести?!» [55]

Такие же удивительные превращения происходили и с боевой техникой советских дивизий. В документальном сборнике «Гриф секретности снят. Потери ВС СССР» приводится цифра потерь боевой техники по Юго-Западному фронту. По состоянию на 6.09.1941 г., они составили 4 381 танк (90 % всего парка).

Так, 2-я танковая дивизия (4 мехкорпус) имела на вооружении: «…новейшие танки: КВ — 50 ед., Т-34 -140, а также 122 исправных танка старых образцов». К 13.07.1941 г. в ее составе находилось всего — «…дивизия имеет 9 танков, 600 бойцов МСП и занимает оборону на широком фронте: Андрушевка, Мал. Клитенка, Кропивна» [56] .

В предыдущей записи журнала содержится отметка о потере 50 танков в боях. Об остальных 253 танках не говорится ни слова.

Аналогичная картина имела место в 8-й танковой дивизии. К докладу о боевых действиях дивизии приложена «Ведомость наличия боевых и вспомогательных машин». Она показывает исключительную живучесть вспомогательных машин в сравнении с танками. Так, согласно «Ведомости», к 01.08.1941 г. из 312 танков, числившихся за дивизией, осталось всего 3 единицы?! Потери — 93 %. В то же время из 572 грузовиков ЗИС-5 уцелело 317, из 360 ГАЗ остались на ходу 139, из 23 легковушек — 17 продолжали исправно возить военачальников.