Чтение онлайн

В 1945 г., после того как враги стран антигитлеровской коалиции — Германия, Италия и их сателлиты: Венгрия, Румыния, Финляндия и другие, а также Япония — были повержены, бурно развивающаяся экономика СССР и высочайший духовный настрой общества рассматривались в Вашингтоне и Лондоне в качестве первоочередной угрозы. Страхи: «Русские идут!», — подогреваемые мракобесами наподобие небезызвестного сенатора Д. Маккарти, усиливала устрашающая мощь Вооруженных Сил СССР. Дополнительно их подогревал союзник Советского Союза на Дальнем Востоке — коммунистический Китай, отвоевывавший одну позицию за другой у буржуазной партии гоминьдан. Наряду с этим, самую серьезную тревогу в Лондоне и Вашингтоне вызывало укрепление прокоммунистических режимов в странах Восточной Европы. В результате чего под советское влияние подпадало свыше 70 миллионов человек.

В создавшихся условиях объединенная Германия, пусть и в усеченных границах, как то предлагал И. Сталин своим партнерам Г. Трумэну и У. Черчиллю (К. Эттли) во время переговоров на Потсдамской конференции, очевидно, шла в разрез с интересами Запада. И тому есть логичное объяснение. В тех исторических условиях объединенная Германия была обречена подпасть под влияние СССР, находившегося в зените славы победителя фашизма. Поэтому такой многоопытный и дальновидный политик как У. Черчилль, пекущейся о могуществе британской империи, заглядывая в будущее, видел главную для нее угрозу в Советском Союзе, который мощью своих армий сдвинул пресловутую «линию Керзона» далеко на Запад. Ему оставалось сделать всего один шаг, чтобы по-хозяйски чувствовать себя в оплотах западной демократии — Франции и Великобритании.

В майские дни 1945 г., когда ликовал весь мир и лондонцы тоже, У. Черчилль находился среди них, радовался вместе с ними и уже тогда заглядывал в будущее. В его представлении оно рисовалось для Запада в багрово-мрачных тонах. Позже он так вспоминал об этом:

Далее в своих воспоминаниях Черчилль возвращается к событиям 1918 г., когда кайзеровская Германия была повержена, а советская Россия оказалась втянутой в омут кровавой гражданской войны, и проводит сравнения с итогами, к которым мир пришел к маю 1945 г. На это раз, по его мнению, они были не в пользу «сил демократии», под которыми он подразумевал, прежде всего, Великобританию и США, а прокоммунистических режимов. В лице Советского Союза и его Вооруженных Сил У. Черчилль видел несокрушимую силу, способную по мановению одного пальца генералиссимуса И. Сталина и маршала К. Жукова, в считанные дни стереть «победоносные армии демократии» и выйти на берега Ла-Манша, и признавал:

Поэтому на конференцию в Потсдам пока еще союзников по антигитлеровской коалиции У. Черчилль приехал с мыслями не о том, как выстраивать мирные и взаимовыгодные отношения с Советским Союзом, а как, избежав военного столкновения с Советской армий, не допустить дальнейшего «продвижения коммунизма в страны Западной Европы». В лице президента Г. Трумэна он нашел естественного союзника. На встречу в Потсдам президент США прибыл не с пустыми руками, а с «атомной дубиной» в рукаве. Ее мощь он продемонстрировал И. Сталину бомбардировками мирных японских городов 6 августа — Хиросимы и 9 августа — Нагасаки. Имея такой весомый аргумент как атомная бомба, президент США, а с ним У. Черчилль, позже К. Эттли, могли себе позволить не согласиться с предложением советской стороны о «единой демилитаризованной, денацистской, демократической Германии».

В результате долгих и сложных переговоров между И. Сталиным, Г. Трумэном и К. Эттли территория Германии была поделена на оккупационные зоны: советскую, американскую, английскую и французскую. А Пруссия — этот оплот германского духа — перестала существовать как географическое понятие. Ее территория отошла к Советскому Союзу и Польше. Но их потеря еще не означала утрату духа нации. Он продолжал сохраняться в ее подсознании и, подобно «скелету в шкафу», ждал своего часа.

И не через десять-двадцать лет, как полагал У. Черчилль, а гораздо раньше, «скелет в шкафу» впервые загремел костями. Как это уже было в предыдущей послевоенной истории Германии, после поражения в Первой мировой войне он снова загремел и не без помощи все тех же США и Великобритании. Именно они начали наращивать новые, в первую очередь, экономические мышцы на «скелете» Германии. Все та же «повивальная бабка» — США, выпестовавшая фашизм, разработала European Recovery Program (Программа восстановления Европы). Программа получила название «план Маршалла» по фамилии одного из ее инициаторов — госсекретаря США Д. Маршалла.

4 апреля 1948 г. она получила законодательное подкрепление. Конгресс США принял закон «Об экономическом сотрудничестве». Согласно ему, в течение 4-х лет до декабря 1951 г. для восстановления разрушенной войной экономики Европы, устранения торговых барьеров и модернизации промышленности было выделено в виде кредитов 13 млрд. долларов, из них: Великобритании — 2,8; Франции — 2,5; Италии — 1,3; Западным зонам Германии — 1,3; Голландии — 1 млрд. долларов. Оставшаяся сумма досталась остальным 13 странам. В этот же период в виде иной экономической помощи: оборудования, технологий и т. п. — Западная Германия дополнительно получила 2,2 млрд. долларов.

Все это один к одному напоминает ситуацию 24-летней давности. В 1924 г., еще не успела земля осесть на могилах жертв недавней войны, как по инициативе председателя международного комитета экспертов, созданного при Комиссии по репарациям, в прошлом генерала армии США Ч. Дауэса был разработан т. н. план Дауэса. 16 августа 1924 г. на международной конференции в Лондоне он был утвержден и вступил в силу 1 сентября 1924 г. В рамках этого плана, Германия за пять лет, в основном от США, получила кредитов на сумму в 21 млрд. марок.

Что касается СССР, наиболее пострадавшему в войне с фашисткой Германией, а также стран Восточной Европы, то США не выделили даже доллара. Предлогом для отказа в помощи послужило то, что бюджет СССР был бездефицитным. Подобный цинизм инициаторов холодной войны возмутил даже вице-президента США Г. Уоллеса. Он назвал «план Маршалла» «инструментом холодной войны против СССР» [129] .

«План Маршалла» фактически превратился в программу экономического восстановления западных зон оккупации — ФРГ. Он закрепил принадлежность ФРГ к западному лагерю и одновременно способствовал углублению холодной войны между советским блоком и странами Запада. Следующий шаг, который предприняли США и Великобритания в борьбе с СССР, был вполне предсказуем. Вашингтон и Лондон в нарушение соглашений, достигнутых бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции на конференциях в Ялте и Потсдаме, инициировали объединение американской и британской оккупационных зон.

2 декабря 1946 г. в Нью-Йорке американская и британская стороны подписали соглашение об образовании единой оккупационной зоны, получившей название «Бизония». 8 апреля 1949 г. к ней была присоединена французская оккупационная зона. А осенью последовал завершающий политический акт раскола Германии. 7 сентября 1949 г. при активном участии США, Великобритании и Франции было провозглашено образование Федеративной Республики Германии со столицей в Бонне.

Запад пошел на прямую конфронтацию с Советским Союзом, активно способствовавшему укреплению прокоммунистических режимов в Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии и Болгарии и выстраивал новый «железный занавес» на пути «советской экспансии». Об этом прямо писала американская и европейская пресса. Газеты пестрели заголовками: «Эпоха Ялты прошла», «Разделение Германии развяжет нам руки для включения Западной Германии в систему западных государств».