Чтение онлайн

Такие воспоминания сплачивают самим наличием общих интересов, надеждой на то, что в новом месте будет ещё лучше. Все переселенцы с нетерпением ждали конечного пункта плаванья, уже соскучившись по работе. Дети и женщины отмечали дни пути, считая оставшиеся. Когда корабли дружно повернули на восток, входя в пролив Скагеррак, ребята авторитетно разъяснили родителям, что пройдена бОльшая половина пути. Тут и подкараулили караван пираты. На пути небольшой флотилии выстроились двенадцать крупных шхун, демонстративно развернулись бортами к приближающемуся каравану. Шкиперы сыграли боевую тревогу, Лариса настороженно смотрела на капитана флагмана. Хессель, опытный шкипер, много повидал на море, участвовал в разгроме английской эскадры, атаковавшей Мурманск.

Он пересчитал противостоящих пиратов и улыбнулся, понимая превосходство магаданской эскадры. Но, подумал немного и посмотрел назад, там, еле различимая в брызгах высокой волны, появилась вторая эскадра пиратов. В том, что это именно пираты, капитан Хессель не сомневался, опытный взгляд моряка определил одинаковую манеру управления парусами, весьма похожую на английскую. Подняв на вантах сигнал атаки, Хессель подал пример всем кораблям, скомандовав канонирам открыть огонь по ближайшему пирату. Стрелять вперёд по ходу движения корабля, могли все три пушки, которые начали пристрелку простыми болванками. После пятого выстрела, поймав удачный прицел, канониры спросили разрешения ударить фугасом. Хессель подтвердил приказ, и сразу три фугаса отправились в полёт к ближайшему пиратскому кораблю.

Попали в цель лишь два снаряда, чего шхуне хватило, она развалилась на три части и моментально затонула. Испуганные соседи по пиратской засаде поспешили выстрелить в сторону магаданской эскадры, редкие ядра запрыгали по волнам, зарываясь в воду со второго касания. Волнение на море не давало возможность стрельбы рикошетом от водной поверхности. А по воздуху ядра из пушек шестнадцатого века летели не дальше трёхсот метров. Магаданцы же разнесли пиратскую шхуну с расстояния в шесть сотен метров. Убедившись в своей силе, флагман начал пристрелку по двум другим пиратам, справа и слева от ушедшего на дно разбойника. После пары пробных выстрелов пираты сообразили, что могут не дожить до раздела добычи, и попытались скрыться. Однако, опоздали, скорость парусных кораблей не мешает прицельной стрельбе по ним.

С трёх выстрелов в каждую сторону, оба пирата получили попадания фугасами, и, резво спустили паруса, демонстрируя свою готовность сдаться. Хессель направился на абордаж правой шхуны, следующий корабль каравана, соответственно, повернул налево. Разделявшие магаданцев и пиратов полкилометра корабли сближались недолго, но, вполне достаточно, чтобы остальные нападавшие шхуны, блокировавшие караван по фронту, успели развернуться и на всех парусах пуститься в разные стороны. Отделение дружинников с ружьями, сопровождавшее каждый магаданский корабль, привычно перебралось на неподвижную пиратскую шхуну. Боцман тоже перебрался на трофей, проверить, сможет ли приз продолжить движение в магаданском караване. Десяти минут хватило, чтобы обыскать пиратский корабль, и переправить на магаданский флагман пленного капитана со всеми документами из его каюты.

Ещё через двадцать минут Хессель выслушал доклады с обоих захваченных кораблей и принял решение один из них затопить, а второй присоединить к каравану. На пересадку моряков и затопление шхуны ушли почти полчаса, за это время отряд пиратов, преследовавший караван, успел приблизиться вплотную. Против двадцати магаданских корабликов выступала пиратская флотилия из шестнадцати судов, вооружённых, как минимум десятью пушками. В ожидании возможного нападения, магаданские суда выстроились в линию, развернулись носом к догоняющим пиратам. Сбежавшие вперёд пиратские корабли затормозили движение, явно попытаются вернуться, в случае слабости жертв.

Хессель не стал рисковать, ожидая приближения пиратских судов вплотную, на расстояние ИХ выстрела. Он отдал приказ на беглый огонь по пиратам, едва они приблизились на шесть сотен метров, к чему и приступили все корабли. За одну-две минуты, которые требовались пиратам, чтобы приблизиться к своим жертвам на сто метров, магаданские пушки выпускали по шесть-восемь снарядов, умудряясь поправлять прицелы. Имея в виду, что на корабле стреляли три орудия, в сторону каждого пиратского судна улетели не меньше двадцати фугасных снарядов, пока тот успевал приблизиться на сто метров вперёд. И, просто по закону больших чисел четыре пиратских корабля из шестнадцати обстреливаемых, возможно, именно те, по которым стреляли сразу два судна, взорвались, один за другим. А до магаданской линии выстроившихся кораблей оставалось полкилометра, нападающим предстояло пройти ещё двести метров, только тогда пираты смогут стрелять сами.

Мозги разбойников работали медленно, а магаданские канониры стреляли быстро и метко. Ещё три шхуны ушли на дно, пока пираты сообразили спустить паруса, спасая свои шкуры. Развернуться и бежать назад, в море у парусных судов быстро не получится. А двигаться вперёд, навстречу неминуемой гибели, как и пытаться, повернуть корабли в сторону под шквальным огнём, англичане не собирались. Магаданцам оставалось лишь прекратить огонь и дождаться приближения шхун, после чего повторилась процедура высадки призовых команд и ареста капитанов. Через два часа магаданский караван, пополненный десятью призовыми шхунами, продолжил своё движение на восток. Капитаны пиратов, предварительно допрошенные Хесселем и Ларисой, оказались действительно, англичанами. Более того, двое из них заикнулись, что нападение спланировано в Адмиралтействе, потому они, мол, не пираты, а борцы за идею. Из-за этого их нельзя вешать на рее за шею, негуманно и неправильно.

Ничего обещать пиратам Лариса не собиралась, зная характер своего Петра. Потому отправила всех пленных капитанов под замок, распределив их по разным кораблям, чтобы не было сговора. На это толку у Ларисы хватило, остальное пусть решает сам Головлёв. Пережив приключение встречи с пиратами, магаданцы воспряли духом, дети верещали от восторга. Лариса под горячую руку пересказывала прочитанные пиратские повести, упирая на жестокость и жадность всех искателей удачи. Разговоров хватило до прибытия каравана в Королевец. Там встречали земляков и друзей, едва ли не с оркестром, так соскучился Петро по жене и сыну. Да и офицеры были наслышаны о нападении англичан на магаданский конвой, доставлявший в Королевец долгожданные товары.

Потому никто из них не удивился, когда, после выгрузки долгожданных гостинцев, Петро собрал совещание, на котором высказал идею "пошевелить" англичан. Такое определение понравилось рвавшимся в бой офицерам, потому идею подполковника приняли на "ура". За две недели переоборудовали трофейные шхуны, установили на них запасные пушки, сняли дульнозарядные раритеты. Заменили часть экипажей, которым Петро лично поставил задачу, написал чёткие инструкции. Собственно, все солдаты понимали, что без добычи они пропадут, на шее у Мурманска никто им висеть не даст. К этому пониманию приложили руку офицеры, сержанты, и еженедельные политинформации, за проведением которых строго следила Елена Александровна, в отсутствие Петра.

Политически подкованные магаданские капёры, каждому из которых не поленился выписать патент главнокомандующий Головлёв, отплыли из Королевца поздней осенью. Вместе с флотилией, возвращавшейся в Мурманск, с закупленным зерном и тканями. Активная армейская операция потребовала слишком много средств, которые Форт-Росс и Мурманск выдали Западному Магадану в кредит, оформленный лишь в совести каждого из командиров. И, Петро боялся исчерпать этот кредит доверия, разрушить всю экономику магаданцев. Именно поэтому он попросил доставить в Королевец все свободные запасы картошки, которые намеревался высадить весной, сократив зависимость нового государственного образования от закупки продуктов питания.

С прибытием Ларисы в Королевец возобновила работу школа для магаданских детей, куда сразу же попытались пристроить своих деток богатые горожане. Пришлось организовать для новичков курсы обучения магаданскому языку и письменности. Потом в Королевец пришли две тысячи девушек из Львова, отчего Лариса потеряла покой и сон. Симпатичные и ядрёные хохлушки выглядели гораздо привлекательнее худощавых варшавянок, на взгляд жителей шестнадцатого века, конечно. Лариса не сразу поняла это, продолжала удивляться неправильным дружинникам, предпочитавшим упругих толстушек, нежели худеньких брюнеток с впавшими глазами. Вкусы шестнадцатого века радикально не совпадали с двадцать первым веком.