Чтение онлайн

– Днём мы не виделись – знаете, я не люблю слишком жаркого солнца, – а ночами продолжали встречаться на балконе. Через пару дней наступило полнолуние, и накануне Рита сказала, что в эти дни всегда чувствует себя плохо, поэтому видеться мы не будем. Я не слишком возражала – у меня были в это время свои дела в городе, которых я не могла отменить. Вернувшись в отель, я застала там непривычную тишину – пока меня не было, половина постояльцев съехали. Это сказала мне немолодая горничная, тащившая мои пакеты с покупками. Я спросила, где носильщик. Она что-то пробормотала про похороны, Риту и отбирание силы, сунула мне в руки мои покупки и сбежала.

Мне стало нехорошо, страшно разболелась голова. Я вошла в номер, бросила пакеты прямо на пол, разделась, приняла душ, переоделась в халат и вышла на балкон. Рита была там. На столике стоял бокал с белым вином, две откупоренные бутылки, под столиком ещё две бутылки, а Рита держала бокал с красным. Я рухнула в кресло без сил. Рита кивнула на стакан и спросила: «Я угадала?». Ну да, угадала. Я ведь красное вино даже видеть не могу… После пары глотков белого мне стало легче, боль отпустила меня. Она спросила: «Ты знаешь, что с Томасом?» – а я не знала даже, кто это – Томас. Оказалось, это тот носильщик из отеля. Его нашли в городе мёртвым – и это всё, что было известно о его смерти. «А ты что, жалеешь его?» – спросила я. Она жалела. Я даже подумала, что она была влюблена в него по уши. В носильщика! Я говорю: «А он сказал, что ты ведьма и крадёшь у людей силу. Он тебя боялся…» – «Да кому нужна его сила! У него и силы-то никакой не было»… Дальше говорить было не о чем – она была расстроена, а я не могла её вытащить из этого состояния. Так мы и пили вино – она красное, я белое – и молчали до утра. Следующим утром было пасмурно, и прогнозы синоптиков на ближайшее время не обнадёживали. Мне больше нечего было там делать, и я уехала домой в тот же день. Вот и всё. Больше мы с Ритой не виделись. О том, что она… что её больше нет, я узнала от вас, когда вы предложили собраться здесь.

Флокса замолчала, и снова воцарилась тишина. Чай уже давно заварился, котелок был снят с костра, но никто ничего не пил. Все молчали, думая о Рите.

Через несколько минут у Флоксы зазвонил телефон, она посмотрела, кто звонит, и встала, отряхиваясь от земли:

– Ну всё, ребята. Мне пора. Скоро рассвет. Рада была вас повидать. Прощайте!

Тогда только все заметили, что действительно начинает светать. В лесу поднимался туман, и Флокса быстро исчезла из виду. Все сидели и молча смотрели туда, куда она ушла. Долго никто не решался сказать и слова. Потом женский голос недоверчиво протянул:

– Вы ей верите?

Крит подкинул пару веток в догорающий костёр и усмехнулся:

– В этом нашей Флоксе не откажешь. Она всегда говорила только правду, даже если правда была ей невыгодна. Просто с ней нужно уметь читать между строк.

– Да? И что же ты прочитал?

Несколько пар глаз уставились на Крита в полном недоумении. Он вздохнул:

– Я скажу вам то, чего вы не услышали в рассказе Флоксы, хотя она говорила достаточно ясно. Это предупреждение: никогда больше не пытайтесь связаться с ней. Она убьёт вас, не колеблясь ни секунды.

Убьёт?! – взвизгнул от ужаса женский голос.

Почему же она пришла сюда? И никому, кстати, не угрожала? – донёсся с другой стороны костра мужской баритон.

Она пришла сюда нас предупредить, Макс, ты не понял? И потом – это ведь мы позвали её, а такие как она, не могут отказаться от приглашения.

– Такие как она?! – одновременно воскликнули все вместе.

Крик посмотрел на них, как на ничего не понимающих детей и скороговоркой произнёс:

– Флокса – ведьма. Вы этого не поняли? Рита тоже была, и поэтому Флокса убила её – ей нужна была сила Риты, и она её получила. Вы же слышали – год назад, восточное побережье, морской городок Кримбелл. В конце лета, в полнолуние, там было совершено убийство носильщика из прибрежного отеля – никаких улик, тело полностью обескровлено. По словам местных жителей, это дело рук ведьмы. Ведьмой они считали нашу Риту, Флокса не лгала… Но на следующий день мёртвой нашли и Риту, также при весьма странных обстоятельствах – что-то, связанное с ритуальными знаками, начертанными кровью, пентаграммами и прочей потусторонней чушью. Да ладно вам – все газеты об этом писали! И ещё Флокса говорила о вине – она пила белое, потому что до того пила кровь, которую нельзя смешивать с красным вином – это может вызвать отторжение. Конечно, это была кровь Томаса. И конечно, его убийство произошло в полнолуние. Ещё вопросы есть?

– Зачем она убила Томаса? – спросил Макс. – Ведь он был не нужен даже Рите?

– Вот здесь ты ошибаешься. Рите не нужна была его сила, но сам он был ей, конечно, нужен. Она любила его и хотела быть с ним. А для ведьмы есть единственный способ быть с любимым человеком – отказаться от своей силы. И она бы отказалась, поверьте. Но тогда эта сила не досталась бы Флоксе. И ещё – вас не удивило, что Флокса, уходя, сказала «прощайте», а не своё обычное «увидимся»? Вовсе не потому, что она так сильно изменилась. Просто она действительно не хочет больше видеться ни с кем из нас. Вот и всё.

Крит вылил в костёр так никем и не тронутый чай, махнул на прощанье рукой и растворился в тумане.

– Как же мы этого не поняли? – растерянно протянул женский голос.

– Потому что нам это было не важно, – пожал плечами Макс. И, предваряя следующий закономерный вопрос, добавил: – А Криту было: они встречались когда-то, помните? Потом Флокса уехала, не оставив адреса. И если бы не эта шумиха с её книгой, мы бы никогда не нашли её. Вы видели, как Крит смотрел на неё? Просто он знал, кто она. И верил, что однажды она откажется от своей силы ради него… Жаль его. Хотя, если подумать, и Флоксу тоже безумно жаль…

июнь 2008г

Всю ночь я ворочалась с боку на бок и не могла заснуть от ужасной мигрени. За окном была гроза – вспышки молний ослепляли, ветер шумел, дождь стучался в окна, а гром грохотал так, словно пытался оглушить всех, до кого только сможет достать. И в придачу к этой невыносимой какофонии звуков добавлялся шум какого-то идиотского телешоу, доносившийся ко мне от соседей: «…будьте осторожны. Оборотни уже среди нас…».

Я накрылась одеялом с головой и закинула сверху две подушки, но это не спасало. Пришлось встать, выпить таблетку «от головы» и включить музыку. Конечно, не на всю громкость, но она заметно приглушала всё творившееся за пределами моей квартиры. Кстати, привычный звук собственного проигрывателя пришлось сделать потише, и это было странно – я всегда слушала его на одной и той же громкости. Впрочем, это могло быть из-за мигрени…

…Оборотни, как бы не так! Неужели кто-то верит в эту чушь? В последнее время оборотни стали волновать слишком многих в нашем городке. Конечно, дыма не бывает без огня, и недавно произошла пара случаев, наводящих на мысль о… впрочем, нет – оборотни мне на ум точно не приходили. Скорее, это были какие-то дикие животные. Конечно, леса в округе нет, зато есть зоопарк, из которого в прошлом году удрали несколько волков, но ведь их всех поймали? Я не так легковерна, как остальные – мне сразу показалось, что «всех» поймали только потому, что надо было успокоить людей, а теперь признаться в обмане не представляется возможности, хотя это было бы полезнее, чем продолжать держать в панике весь город…

…Прошла неделя, прежде чем я привыкла к своему внезапно обострившемуся слуху. Я вдруг стала слышать всё – телевизор соседей, плач ребёнка в доме напротив, шёпот влюблённых подростков под окнами, шелест листьев и мяуканье голодного котёнка. Признаться, поначалу это раздражало, но привыкнуть можно к чему угодно. Гораздо болезненней мне далась моя следующая метаморфоза.

Однажды утром запах кофе показался мне слишком резким. Настолько резким, что я вообще не смогла его пить – мой привычный напиток был каким-то чужеродным, совершенно не подходящим для того, чтобы его вообще кто-нибудь пил. Секунду поколебавшись, я вылила кофе в раковину и ограничилась стаканом холодного молока.

Когда я вышла на улицу, я поняла, что к моему обострённому слуху добавилось резко усилившееся обоняние – миллионы разных запахов навалились на меня, словно хотели задушить. Лето и жара усиливали ощущение. До реки мне пришлось ехать в битком набитом автобусе, и это было ужасно – невозможная духота, какой-то особенно загазованный воздух за окном, табачный дым, перегар и совершенно невыносимый запах пота. К этому добавлялся запах съеденной кем-то яичницы, выпитого кофе, кажется, сожранных кем-то жареных семечек, и даже – я сама обалдела от этой мысли – запах чеснока. Я закрыла глаза и старалась как можно реже вдыхать. Меня начинало тошнить. Бог мой, кто же ест по утрам чеснок?!