Чтение онлайн

— Его силуэт напоминает паровоз, — сказал оператор.

— Не в этом дело, — повторила Дурова. — Там есть откуда выезжать паровозу. Очень удобно. Но вот как его сделать?..

— Очень просто. — сказал режиссер. — У нас есть художник. Он нарисует вокзал на фанере. Плотники выпилят. А художник все как надо раскрасит.

На планшете все получалось очень здорово.

— Вот сюда — флагштоки! Карнизы вырежем из пенопласта. Будет красиво, — закончил художник.

— Перевозить будет плохо, — заметил кто-то из артистов.

— Хорошо, — тут же согласился художник. — Тогда фанеру отдадим театральным декораторам. Они обтянут ее холстом, проклеют, а потом разрисуют. Будет как настоящий! Ведь наш вокзал — декорация!

Трудное это дело — строить вокзал. Но его выстроили. И он очень напоминает новосибирский. Такой же бело-зеленый. Во всяком случае, тот, кто хоть раз бывал в Новосибирске, вокзал узнает. И, согласитесь, это приятно. Будет народная артистка республики Тереза Дурова разъезжать по разным городам нашей страны, и всюду зрители будут хлопать ее удивительным зверюшкам и дрессированному паровозику. А потом, немного придя в себя от ошеломляюще-яркого зрелища, приглядевшись к дуровскому вокзалу, скажут:

— Ого! Совсем как в Новосибирске! Удивительно похож!

И нам с вами будет приятно.

Каждому обитателю цирковой конюшни хотелось сыграть, ну пусть хоть самую маленькую, роль. Но для этого они были слишком велики. Верблюду залезть в вагончик так же трудно, так же невозможно, как пролезть в игольное ушко. Поэтому Хан, Эмир, Султан, Батыр и Миша меланхолично жевали жвачку и шумно вздыхали.

А ослик Чача и пони Маргарита очень обиделись. Они сердито поглядывали на соседний загончик. В нем жил козел Прошка. Главный железнодорожный звонарь. И Чача, и Маргарита без всяких капризов смогли бы звонить в колокол. И делали бы это не хуже козла. И красивую красную фуражку на них надеть легче! Они же безрогие!

Зебренок Резвый страдал молча. Он прекрасно понимал, что ему-то и обижаться нельзя. Еще месяц назад он и не помышлял быть артистом, а вместе с мамой-зеброй жил в новосибирском зоопарке. Там-то его и обнаружила Тереза Васильевна. Зебренок ей очень понравился, и дрессировщица решила сделать из него настоящего циркового артиста. Но когда это будет!

А лосенок Находка вообще ни о чем не думал. Он просто ждал, когда ему принесут в бутылочке теплого молочка. Молоко лосенок сосал из соски. Он был очень мал. Его нашел в лесу, недалеко от города, Марат Ильич. Всю ночь искал он в лесу лосенкину маму, но не нашел. Не бросать же малыша одного. Лосенка привезли в цирк и назвали Находкой. Разумеется, когда он станет большим, Тереза Васильевна и из него сделает артиста. И, может быть, придумает для него какую-нибудь роль в железнодорожном спектакле.

Дикобраз Чука тоже еще не получил роль. Но он не особенно волновался. Он-то прекрасно понимал, что без такого артиста, как он — Чука, в цирке не обойтись.

В углу кто-то тяжело вздохнул. Чука и ухом не повел. Обращать внимание на эту бездарь!

В клетке, стоящей в углу, сидел бурый медвежонок. Отставной артист. Уж ему-то, казалось, нечего было бояться. В сценарии аттракциона «Дуровская железная дорога» так и было написано: стрелочник — медведь. Для него и реквизит сделали — семафор. Перебирай себе лапами — и вся работа. Для него достали железнодорожную форменную фуражку. Правда, не красную! Но все равно фуражка! А он, вместо благодарности, то и дело норовил укусить Терезу Васильевну, оцарапать. Косит глазом, лапами машет, орет. Ну, что это такое! А с ним еще возятся. Другую роль предложили. Путевого обходчика. Тут уж совсем делать нечего! Ходи в шикарном оранжевом жилете по рельсам да подбирай между шпал сахар. Делай вид, что работаешь!

Так ведь и с этим не справился! Нет, сахар-то он, разумеется, весь подбирал. И отправлял в рот. А потом застрянет между шпал — тут его ни один слон с места не сдвинет.

— Не артист! — решила Тереза Васильевна. — Придется отдать в зоопарк.

И медвежонка отправили в зоопарк.

Один мой приятель рассказывал, что недавно на рекламном стенде «Бюро по трудоустройству» видел такое объявление:

Но, мне думается, приятель ошибается. Вряд ли в городе можно встретить такое объявление. Скорее всего, листочки с объявлением висят на пихтах и соснах в Кашламском бору и Баргузинской тайге. И других лесах Урала, Сибири и Дальнего Востока. Где недавно гастролировала Тереза Дурова.

В каждом творческом коллективе есть ведущие артисты. Премьершами дуровской труппы, естественно, были слонихи Монри и Лайма.

Когда Тереза Васильевна начала репетиции с пассажирами железной дороги и большую часть времени на манеже стал занимать паровозик с вагонами, а слонихам, понятно, уделялось меньше внимания, они были несколько уязвлены.

— Они думают, в цирк пойдут смотреть эту железяку! — горячо и возмущенно трубила Монри. — Как бы не так! В цирк ходят смотреть слонов!

— И чего эта мелюзга задается? — вторила Лайма. — Подумаешь, в вагоны научилась садиться! В конце концов, мы тоже разъезжаем в вагонах. Настоящих! У кого есть собственный вагон?! Все-таки хорошо быть большой!

— Не всегда, — задумчиво вздохнула Монри.

Но волновались слонихи напрасно. Конечно, и для них нашлась роль. Правда, одна. Но слонихи будут ее играть по очереди. Одно представление Монри, а другое — Лайма. Ведь слоны тоже устают.

На железной дороге всегда есть контролер. И должен он быть большим и солидным. Чтобы его все слушались и предъявляли билеты для проверки. И Тереза Васильевна решила: лучше слоних роль контролера не сыграет никто.

Для солидности, ну и, конечно, чтобы лучше обнаружить среди пассажиров безбилетников, слонихам на каждое представление будут выдаваться огромные бутафорские очки.

С контролерами, казалось бы, все было в порядке. Не хватало одного — безбилетного пассажира. Представьте себе, среди ста восьмидесяти питомцев Терезы Васильевны не было зайца. Обыкновенного зайца. Слоны были, зебренок был, даже кинкажу, как вы помните, был. А вот зайца не было. Но обойтись без него решительно нельзя. Выручили дрессировщицу кемеровские юннаты. Они подарили Дуровой зайца Тимошу. Ему-то и досталась нелегкая роль безбилетного пассажира.

Тимоша был очень робким и боялся слоних. Ну, что с него взять — заяц! Когда Лайма протягивала хобот, чтобы вытащить из вагона безбилетного пассажира, Тимошины уши начинали дрожать от страха. И щекотать кончик лайминого хобота. А Лайма, в свою очередь, не переносила щекотки, начинала трястись от смеха. Хороша картина — смеющаяся слониха!

Поэтому главным контролером сделали Монри. Она не боялась щекотки и ловко выуживала безбилетного Тимошу за его дрожащие уши из вагона.

А Лайма стала заместителем главного котролера. Тереза Васильевна доверила слонихе следить за временем на вокзальных часах. Лайма ревностно выполняла свои обязанности. И если часы, не дай бог, отставали, подводила стрелки хоботом.

Разумеется, вы решили, что я напутал. Обычно говорят — собачья жизнь. Ничего подобного. Я лично ни разу не слышал, чтобы дуровские собачки жаловались на свою жизнь. Живут сытно и весело. Полнокровной собачьей жизнью.