Чтение онлайн

– Мое ничем не примечательное имя, - с некоей издевательской ноткой в голосе протянула рыжая, - Сюзанна Анаксиомена Аурелана Эланор Гопкинс. Сестра-побратим вот той соблазнительной язвы. Ты, парень, обращайся просто: Сью.

– И мы - двуединый глава Лиги Ехидных Героев!
– произнесли девушки хором.

В голове у Юлия тотчас возник вариант развития событий, который идеально разрешил бы все его затруднения в Варроне.

– Пожалуйста, возьмите меня к вам!
– вскричал он, максимально расширив глаза и придав им как можно больше наивного энтузиазма.
– Пожалуйста-пожалуйста! Я всю жизнь мечтал стать Ехидным Героем!

Девицы переглянулись, и сразу стали какими-то устало-обреченными.

– Говорила я тебе, сестрица Мэри, - упрекнула Сью, - что не надо спасать, кого попало.

– Да нет, это я тебе говорила, сестрица Сью, - упрекнула Мэри, - что давно пора завязывать с этими боковыми квестами!

– Возьмите меня!
– не унимался Юлий.
– Я даже выучу, что такое "квест"!

– Надеюсь, он не просит его изнасиловать?..
– спросил кто-то из толпы.
– А то они могут...

Глава 3. Разведка

Если вам суждено что-то узнать, вы это узнаете. Задающий слишком много вопросов - слаб и не верит в себя..

Из личного кодекса Матиаса Бартока.

Самого раннего детства своего Матиас не помнил. Он помнил себя, как все нормальные дети, лет с пяти. Его родичи жили в некоем селении у подножия диких гор Штайнернбунд, которого и на карте-то не было. Даже не все соседи знали про их деревню. В самом раннем детстве Матиас остался без матери, что в тех краях совершенно не редкость. К тому времени, когда Матиасу исполнилось шесть, из-за горных оползней, крепкой самогонки и двух ревнивых жен из его семьи выжили только отец, бабка, занимавшаяся воспитанием мальчика, и два старших брата.

Время от времени все взрослые родичи Матиаса, даже многие женщины, ходили драться с верхними горцами. Однажды они тоже так пошли, а потом вернулись особенно веселые, таща тяжелые мешки, и сказали, что это был последний раз - больше, мол, ходить не будут. Правда, Старшой тогда сделался задумчивым и все говорил, что соседних деревень вокруг много, а великие царства начинались порой с пустяка... но в любом случае, сначала решили как следует попировать, а амбициозные планы Старшого обсудить на следующий день.

Пир закатили действительно на весь мир, причем тела противников - притащенные в мешках - служили главным угощением. К исходу праздничной ночи один из членов племени решил позабавить сотрапезников, жонглируя факелами, и поджег общинный дом. Все остальные объелись до такого состояния, что совершенно не могли сдвинуться с места, и погибли в огне. Очевидно, природа не благоволила роду Бартоков, потому что поднялся коварный северо-западный ветер и перекинул огонь на соседние дома, погубив деревню целиком.

Бабка Матиаса, которая на пир не пошла, будучи скорбна животом, а потому выжила, сказала, что это промысел божий за их неблагочестие, взяла сумку с Алтарем Павших в одну руку, ладошку Матиаса в другую и твердым шагом ушла из деревни, ни разу не оглянувшись. Бабка умерла на следующий день, в лесу - не то от старости, не то потому что рок обязательно хотел побольше поиздеваться перед Матиасом перед началом сего поучительного повествования. Перед смертью она отдала Матиасу Алтарь и книги и велела быть хорошим мальчиком.

В тот же день Матиаса угораздило заночевать под Одиноким Деревом, и проснулся он уже древесным магом. А мог бы, конечно, и вовсе не проснуться: Одинокие Деревья давали силу лишь некоторым, в основном же они относились к человеческому роду с летальной неблагосклонностью.

Ну а раз он стал Древесным Магом, его нашла Община.

Маленький Матиас очень обрадовался тому, что у него снова появилась семья. Он посвятил Алтарь Павших общине, как его научила бабушка, и решил, что уж теперь-то никогда не останется в одиночестве: ведь магов было очень много.

К сожалению, жизнь в очередной раз доказала сущую абстрактность слова "никогда" и относительность любых количественных оценок. Матиас жил с общиной всего два месяца, когда начались гонения, и пришлось бежать за океан.

Именно тогда умерла женщина, которая заботилась о Матиасе - ее звали Катерина, и у нее был очень добрый голос, - и наставником Матиаса стал Колин Аустаушен. До того Колин входил в Совет Общины и был слишком занят, чтобы уделять внимание мальчику - единственному ребенку среди них. Матиас его даже побаивался. Однако Колин оказался очень добрым человеком, замечательным учителем - и вообще лучше всех.

Учитель никогда не кричал на Матиаса. Если Матиас делал что-то не так, Колин Аустаушен только вздыхал утомленно, ну, в крайнем случае, мог посмотреть слегка укоризненно. Еще он почти никогда не наказывал. Иногда холодно говорил: "Полагаю, ты уже сожалеешь о своем поведении, Матиас".

Матиас сожалел. Еще как.

Самой тайной, самой сокровенной его мечтой было, чтобы Колин Аустаушен позволил бы называть себя отцом. Или хотя бы сказал Матиасу что-нибудь вроде "Я горжусь тобой, как сыном". Но увы: хотя учитель часто хвалил его, таких слов он ни разу не произнес. Если бы Матиасу сказали бы, что он должен ради этой фразы умереть - он умер бы, и умер счастливым.

А вот теперь они и Учителя убили.

...О Марофиллах они говорили только один раз.

Матиасу тогда было двенадцать лет, и из одиннадцати членов Общины, пересекших океан, восемь еще оставались в живых. Разумеется, все уже поняли, что смерти начались в связи с массовой вырубкой в Гвинане, и уже осознали, что каждый может стать следующим, но взрослые еще не примирились, а Матиас так тем более.

– Мастер...
– начал Матиас.

Он тогда сидел на полу и разглядывал пергаментный альбом с гравюрами, который Колин за несколько дней до того купил по случаю у кого-то из вновьприбывших. Люди, только что сошедшие с корабля, часто испытывали трудности с деньгами.

– Да, Мати?
– спросил Колин, отрываясь от своих записей. Он сидел в кресле за столом и вел дневник.

– Скажите, мастер... но ведь все-таки кто нас преследует?
– Матиас как раз рассматривал гравюру, на котором Верховный Бог побеждал своего отца и заточал его в Сердце Хаоса.
– Я имею в виду... ну кто хотел нашей смерти?.. Кто сейчас рубит деревья? Вы говорили мне, что король только определяет общую политику, но ведь... но ведь кто-то же отдавал приказ!