Чтение онлайн

В частности, найденная в Аньяне керамическая форма для отливки бронзовой маски [Вэй Шу-сюнь, 272] (рис. 25), а также антропоморфные изображения на позднеиньских бронзовых сосудах [Гао Чжи-си, 70] (рис. 26) обнаруживают многие особенности тихоокеанских монголоидов — плоское лицо с выступающими скулами, альвеолярный прогнатизм, прохейлию; эти черты нередко сочетаются с узким носом и несколько повышенным переносьем, придавая лицу «американоидный» облик.

Несколько иной расовый тип с резко выражеными монголоидно-австралоидными чертами (широкий нос, альвеолярный прогнатизм, утолщенные губы и др.) представлен на позднеиньском сосуде в виде чудовища, держащего человека (хранится в собрании Сумитомо в Киото; другой, полностью аналогичный сосуд принадлежит Музею Чернуски в Париже) (рис. 27). Глаза на этих изображениях имеют отчетливо выраженный эпикантус. Напомним, что, как впервые было отмечено еще Г. Крилом, в иньской и раннечжоуской иероглифике знак «глаз человека» представляет собой пиктограмму, в которой также подчеркнут эпикантус [Creel, 61].

Говоря о характеристике расового типа иньцев, нельзя не коснуться суждений, высказанных на этот счет в недавно увидевшей свет монографии J1. С. Васильева. Ссылаясь на мнение Ли Цзи, сопоставлявшего иньские черепа с краниологическими сериями, описанными Д. Блэком, Л. С. Васильев утверждает, что «по всем семи основным прямым измерениям иньские черепа отличны от неолитических, причем разница (головной указатель у иньцев — 76,96) свидетельствует о заметном возрастании рахицефального элемента в иньской популяции» [Васильев Л. С. 1976, 261].

Подобная непрофессиональная манера изложения антропометрических фактов создает у читателя впечатление, что антропологи оперируют какими-то «прямыми измерениями», которых к тому же насчитывается 7. Существеннее здесь выводы, которые делает Л. С. Васильев из сопоставлений Ли Цзи. Брахикефализация иньцев связывается этим автором с возможным участием «в этом процессе иных, немонголоидных расовых типов» [там же, 296].

Следует заметить, что черепной указатель иньцев действительно выше, чем у серий Д. Блэка. Но в настоящее время мы хорошо знаем, что неолитическое население как центральной, так и восточной зоны было более брахикефально, нежели люди с верховьев Хуанхэ. Учитывая ареал формирования иньской общности, мы, таким образом, не имеем оснований говорить о «процессе брахикефализации иньцев».

Но если бы даже иньцы действительно характеризовались более высоким, чем у их неолитических предков, головным указателем, этот факт сам по себе не мог бы стать основанием для предположения об участии в генезисе иньской общности «немонголоидных расовых типов». В современной антропологической науке при выделении расовых типов головной (черепной) указатель играет лишь второстепенную роль, особенно есуш учесть его эпохальные изменения. Нет никаких оснований предполагать европеоидную примесь в монголоидных иньских популяциях на основании средней величины их черепного указателя.

К первой половине II тысячелетия до н. э., уже к началу иньской эпохи, относятся два черепа из погребений культуры цицзя в Ганьсу, описанные Янь Инем [Янь Инь, 1955, 193–197]. Черепа эти несомненно монголоидны и по многим существенным расодиагностическим признакам сходны с краниологическими сериями, описанными Д. Блэком, но отличаются от последних большими горизонтальными размерами мозговой коробки и очень высоким лицом. Один из цицзяских черепов мезокранный (78,3), другой — резко брахикранный (86,4), оба черепа имеют абсолютно и относительно узкое носовое отверстие (табл. 26); по-видимому, они относятся к той же восточной азиатской расе тихоокеанских монголоидов, что и неолитические черепа из Ганьсу, связанные с культурой мацзяяо [см. выше, с. 123]. Возможно предполагать связи всех этих объектов с восточнотибетскими американоидными популяциями. Вполне возможно, что на территории Ганьсу в первой половине II тысячелетия до н. э. жили древнетибетские племена, известные в источниках иньского и чжоуского времени под именем «цянов» и «западных жунов». Позднее, в начале I тысячелетия до н. э. примерно на той же территории обитали популяции, оставившие памятники культуры сыва. Именно с этими популяциями, также принадлежавшими, вероятно, к тибетоязычным цянам — жунам, можно, по-видимому, связывать позднюю краниологическую серию Д. Блэка (см. табл. 26). Серия эта, как мы знаем, морфологически очень близка к неолитической серии того же ученого, отличаясь от нее несколько более короткой, но более широкой мозговой коробкой и соответственно более высоким черепным указателем (76,0), заметно более крупным как по высоте, так и по ширине лицом (72, 5X132,2), несколько более высокими глазницами. Очевидно, у древнетибетских носителей культуры сыва американоидные черты были выражены сильнее, чем у племен, создавших культуру мацзяяо.

Примерно к тому же периоду, что и ганьсуйские черепа, связанные с культурой сыва, относятся костные остатки из Ситуань-шаня в провинции Гирин, описанные Цзя Лань-по и Янь Инем: [Цзя Лань-по, Янь Инь, 101–110]. Китайские ученые справедливо указывают, что изученные скелеты принадлежат к монголоидам, по расовому типу они напоминают тунгусов. Это проявляется в следующих особенностях черепов: длинное основание черепа, исключительно узкий лоб (наименьшая ширина лба очень мала), высокие округлые глазницы, сильно выступающие в стороны и вперед скуловые кости, удлиненная и узкая форма грушевидного отверстия, сжатые носовые косточки, слабое развитие клыковых ямок и сравнительно широкое костное нёбо. «В классификации советских антропологов, — пишут Цзя Лань-по и Янь Инь, — тунгусы включаются в сибирскую (байкальскую), или североазиатскую, группу, которая является одним из подразделений северных монголоидов». Длина тела наилучше сохранившихся мужских скелетов была определена по размерам бедренных и большеберцовых костей (по способу Троттера и Глезера) в 159,8 см [там же, 109]. Черепа из Ситуаньшаня сравнительно короткие и узкие, по черепному указателю мезодолихокранные (75,2), с широким и высоким лицом и слабо выступающим мезорнным носом. Их близость к континентальным массивным монголоидам, подмеченная исследователями, не вызывает сомнений. Поэтому представляется весьма вероятным, что они принадлежали людям из какого-то древнего палеоазиатского племени (см. табл. 26).

К концу бронзового века (середина I тысячелетия до н. э.) относятся два неполных черепа и несколько костей скелета взрослых мужчин, найденных в захоронениях в Чжэнцзявацзы около Шэньяна в провинции Ляонин в Маньчжурии. Эти костные остатки описаны Хань Кан-синем [Хань Кан-синь, 157–164]. Морфологически оба черепа характеризуются выраженными монголоидными особенностями. По большим размерам мозговой коробки и по уплощенности лица люди из Чжэнцзявацзы обнаруживали сходство с современными монголами, в то время как гипсикрания (абсолютная и относительная высокоголовость) сближала их с северными китайцами. С другой стороны, высотно-продольный индекс черепов из Чжэнцзявацзы оказывается более высоким, чем у современных монголов и тунгусов. Можно вполне согласиться с мнением Хань Кан-синя о том, что на этих черепах наблюдается комбинация северо- и восточномонголоидных особенностей (см. табл. 26). Отметим еще огромную высоту лица (79,5 см!) и мезоринию у черепа с сохранившимися лицевыми костями. Учитывая принадлежность черепов из Ситуань-шаня к континентальным монголоидам и морфологически переходный к тихоокеанским монголоидам тип находок в Чжэнцзя-вацзы, можно с большой долей вероятности утверждать, что в I тысячелетии до н. э. (т. е. в эпоху Чжоу) на территории современной Маньчжурии происходило взаимодействие двух групп монголоидных популяций — тихоокеанской и континентальной. Первая, возможно, была представлена протокитайцами, а вторая — предками этносов, говоривших на палеоазиатских или алтайских языках.

С этой гипотезой хорошо согласуются также данные о черепах из трех местонахождений в районе Чифэна на юго-востоке Внутренней Монголии. Эти черепа датируются V–II вв. до н. э. Краниологическая серия из Хуншаньхоу была описана японскими археологами Мияке, ЁСИМИ и Намба [Miyake, Yoshimi, Namba]. Данные о черепах из Сяцзядяня и Нанынаньгэня были опубликованы недавно в журнале «Каогу сюэбао» [Чифэн…, 157–168]. Японские исследователи указывают на близость краниологической серии из чифэнских каменных ящиков (дольменов) и из захоронений в Ганьсу, вошедших в позднюю, «энеолитическую» группу Д. Блэка [Miyake, Yoshimi, Namba, 1—24]. Действительно, черепа из чифэнских дольменов по всем основным расодиагностическим признакам оказываются очень сходными с черепами древних и современных насельников бассейна Хуанхэ и должны быть, подобно последним, отнесены к северокитайскому типу восточноазиатской расы, составляющей северную ветвь тихоокеанских монголоидов (см. табл. 26). Для рассматриваемой краниологической серии характерны средние размеры горизонтальных диаметров мозговой коробки (при значительной ее высоте), мезодолихокрания, очень узкий лоб, умеренно высокое довольно узкое лицо, тенденция к общему и альвеолярному прогнатизму, сравнительно низкие глазницы, относительно широкий нос. Судя по фотографиям, приложенным к работе Мияке, Ёсими и Намба, черепа из Чифэна обладают сильно выступающими вперед и в стороны скуловыми дугами, низким и плоским переносьем, прямым или слабонаклонным лбом, мало- или среднеразвитым надбровьем. Прямых данных об этнической принадлежности популяции, оставившей эти памятники, у нас нет, но можно предполагать, что это были древние китайцы, жившие в самом северном царстве эпохи Чжаньго — Янь.

По многим важным расодиагностическим признакам со скелетами из Ганьсу и Хэнани эпохи энеолита и ранней бронзы сходны древние костяки из Унги в Северной Корее (недалеко от границы СССР, близ Посьета), описанные Имамура [Imamura,

447—469]. Костяки эти относят обычно к неолиту, так как вместе с ними не найдено металлических вещей, хотя датируются они II тысячелетием до н. э., т. е. периодами Инь и началом Чжоу. Всего около Унги было вскрыто 5 погребений: 4 мужских и 1 женское. Продольный диаметр корейских черепов несколько меньше, чем северокитайских, поперечный диаметр, напротив, больше. По черепному указателю два черепа из Унги принадлежат к брахикранам (86–87), остальные к мезодолихокранам (74–77). Вертикальная ось в группах Д. Блэка и Имамура почти одинаково велика, высотно-продольный и высотно-поперечный указатели — высокие. Наименьшая ширина лба у древних насельников Северной Кореи превосходила, по-видимому, тот же показатель, что у их северокитайских современников. Общая массивность черепов из Унги сравнительно небольшая, надбровье развито средне или даже слабо, лоб прямой или слабо наклонный. Лицо высокое, очень плоское (верхний угол горизонтального профиля — 147–158°). Скуловые дуги полностью сохранились только на двух черепах: в одном случае скуловая ширина очень велика (148 мм), в другом — немного выше среднего (137 мм). Глазницы у описываемых черепов округло-прямоугольных очертаний, носовые кости слабо выступающие, переносье низкое, по указателю нос узкий или среднеширокий. Предносовые ямки сильно развиты, общий прогнатизм отсутствовал, альвеолярный был выражен слабо.

Резкая неоднородность древнекорейских черепов по форме мозговой коробки являлась, возможно, следствием того, что процесс брахикефализации тогда еще только начинался, и в одной популяции наряду с индивидами короткоголового корейско-маньчжурского типа восточных монголоидов были представлены формы мезодолихокефального северокитайского компонента, широко распространенного в то время в бассейне Хуанхэ.

Локальные географические различия в пропорциях мозговой коробки восточных монголоидов намечались, таким образом, уже во II тысячелетии до н. э.: на западе (Ганьсу, Хэнань) складывались более длинноголовые формы (протокитайцы), на востоке (Маньчжурия, Корея) — более короткоголовые (предки тунгуо-маньчжуров и корейцев). В этой связи интересно отметить, что корейский язык, по мнению некоторых специалистов, обнаруживает известное сходство с алтайскими языками и, может быть, имеет с ними общее происхождение. Во всяком случае, очень похоже, что расовый состав корейцев, маньчжуров и других народов Маньчжурии (хэчжэ, сибо, солонов, дауров) сложился в процессе взаимодействия восточном онголоидных популяций, близких к северным китайцам, но более брахикранных с различными группами континентальных (северных) монголоидов, к которым с глубокой древности принадлежали палеоазиатские, тунгусские и монгольские этносы Дальнего Востока, Восточной Сибири и Центральной Азии [Чебоксаров, 1947а, 50–56; его же, 1960, I–II; его же, 1965, 76–89; его же, 1965, а или б, 37–59; Cheboxarov, 1966, 1—15; его же, 1970, 1—18; Tcheboksarov, 1973, 1 — 18].

Неизвестно, к сожалению, где проходила в пределах современного Китая и соседних стран древнейшая граница между ареалами расселения монголоидных и европеоидных популяций. Если на северной периферии ареала распространения тихоокеанских монголоидов они взаимодействовали главным образом с континентальными вариантами той же большой группы рас, то на западных границах этого ареала, по крайней мере с неолита и бронзового века, должна была происходить межрасовая метисация между монголоидами и различными европеоидными популяциями, жившими в то время на юге Сибири и Средней Азии.