Чтение онлайн

При истолковании лингвистических связей между отдельными диалектами, описанными в «Фанъяне», с точки зрения этнического й лингвистического субстрата можно выделить по меньшей мере две субстратные области. Одна располагается вдоль морского побережья и характеризуется в целом слабыми континентальными связями. В эту зону входят Восточное Ци, Хайдай, Янчжоу, царства У и Юэ. Лингвистические контакты внутри этой зоны также довольно слабы, что дает возможность разделить ее на несколько частей: ареал Восточное Ци и Хайдай со следами связей с царством Янь, ареал Ян — У, ареал Юэ. Другая включает в себя ареалы Южное Чу, Чу и Ци. Она как бы прервана центральнокитайскими царствами Чэнь, Сун, Вэй II. Вероятно, этот субстрат сыграл не последнюю роль как источник южнокитайских типологических черт при формировании языка иньских надписей.

Специфика материальной культуры — один из существенных признаков любого этноса. Однако, как было убедительно показано С. А. Токаревым [Токарев, 1970], материальная культура имеет различные функции, среди которых наряду с этноразличительной особое значение имеет социально-различительная функция. В известном смысле слова они действуют в различных направлениях. Этноразличительная функция направлена на подчеркивание некоторых общих черт, свойственных материальной культуре всего данного этноса в противоположность другим этносам; социально-различительная функция фиксирует различия в материальной культуре отдельных социальных групп внутри данного этноса.

В реальных исторических условиях древнего Китая значение социально-различительной функции материальной культуры было весьма велико. В особенностях материальной культуры находила, в частности, свое внешнее выражение принадлежность человека к тому или иному социальному рангу чжоуского общества. Говоря словами Гуань Чжуна, «одежда зависит от ранга, а потребление богатств — от размера вознаграждения, соответствующего рангу. Различны количество питья и еды, покрой одежды, размеры жилищ, численность скота и рабов, существуют запреты на употребление определенных форм лодок, колесниц и домашней утвари. При жизни человека соблюдаются различия в головном уборе, одежде, числе полей и размерах жилища, после смерти — в размерах внутреннего и внешнего гроба, савана и могильной ямы. Как бы мудр и благороден ни был человек, он не осмеливается носить одежду, не соответствующую его рангу; как бы ни был богат, он не решится воспользоваться благами, не предусмотренными его вознаграждением» [Гуаньцзы, 32].

В данном случае нас интересует не древнекитайская культура в целом, во всей совокупности ее многообразных функций, а лишь этническая ее специфика. Мы рассмотрим поэтому только те черты избранных нами аспектов материальной культуры, которые имели этноразличительные функции и воспринимались в качестве таковых самими древними китайцами.

Нам ничего не известно об одежде яншаосцев; очень мало— о том, как одевались иньцы. Однако есть основания утверждать, что на протяжении I тысячелетия до н. э. одежда древних китайцев претерпела весьма существенные изменения. Речь идет прежде всего о составе древнекитайского костюма.

Подчеркивая отражение социальных различий чжоуского общества в одежде, один из государственных деятелей VIII в. до н. э. говорил: «Халат, шапка, передник, яшмовая табличка, которую держат в руках при аудиенции, пояс, плахта, обмотки и туфли… все указывает на соблюдение установлений, соответствующих рангу» [Legge, т. VII, 38]. В основном те же элементы костюма постоянно упоминаются и в более ранних чжоуских надписях на бронзе: «дарю тебе… головной убор, халат, передник и туфли» [Го Мо-жо, 1958. т. 6, 34]; «дарю тебе пурпурный халат… и красный передник» [там же, 72] и т. д. Таким образом, основными компонентами традиционного чжоуского мужского костюма были: головной убор, халат, пояс, передник, туфли.

Древние китайцы не стригли волос и в этом отношении противопоставляли себя юэсцам, носившим короткие прически. Единственно приемлемой с точки зрения общепринятых норм прической древние китайцы считали волосы, свернутые в пучок, закрученные на затылке и скрепленные шпилькой. Эта прическа сохранялась у китайцев вплоть до маньчжурского завоевания в XVII в., когда повсеместное распространение получили косы; восходит она к глубокой древности. В культурном слое яншаоских поселений нередко встречаются головные шпильки [Мяо- дигоу…, 62]; они чрезвычайно характерны и для иньского времени, когда для их изготовления использовалась слоновая кость [Сэкай, 131]. Об исключительном значении головных шпилек в иньское время свидетельствует иероглиф «фу»

(«мужчина») — изображение человека анфас со шпилькой в волосах. Этимология этого иероглифа проясняется в свете несколько более поздних письменных свйдетельств. По достижении совершеннолетия юноши проходили в чжоуском Китае своеобразную инициацию. Им укладывали волосы пучком и закалывали их шпилькой — с этого момента прошедший инициацию становился полноправным мужчиной [подробнее см.: Ли Ань-чжай, 49–51].

В отличие от женщин взрослые мужчины всегда носили головной убор — необходимый атрибут мужского костюма. «Без меня вы то же, что одежда без головного убора или река без источника», — говорится в «Цзочжуане» [Legge, т. VIII, 625]. В отличие от Европы в Китае не сформировался обычай снимать головной убор, входя в помещение и тем более приступая к трапезе: в средневековом Китае обедать или заниматься каллиграфией с непокрытой головой считалось для мужчины совершенно неприличным [Цзацзуань, 34]. Эти представления восходят по крайней мере к чжоускому времени. Когда циский правитель Хуань-гун опьянел на пиру и снял при всех свой головной убор, это было сочтено проявлением крайней разнузданности; три дня после этого Хуань-гун стыдился показываться на глаза придворным [Шан Бин-хэ, т. 4, 2]. Добавим попутно, что прическе и уходу за волосами чжоусцы придавали особое значение. Считалось необходимым мыть голову раз в три дня [Чэнь Хао, 154]. Для мытья головы использовали пшенный отвар [Шан Бин-хэ, т. 4, 10]. Правила хорошего тона предписывали детям вставать утром с петухами, мыть руки, полоскать рот и причесываться [Чэнь Хао, 152]. Находки гребней (преимущественно костяных) в стоянках эпохи неолита свидетельствуют, что уже яншаосцы и луншаньцы ходили причесанными. Традиция не прерывалась и в дальнейшем. Известны иньские гребни из слоновой кости, украшенные великолепным орнаментом [Сэкай, 131]. В чжоуское время считалось, что жена должна ухаживать за мужем «с полотенцем и гребнем» [Legge, т. VIII, 461]. Гребни были деревянные или из слоновой кости [Шан Бин-хэ, т. 4, И]. Образ гребня нередко используется в поэтических сравнениях, например:

Одним из важных компонёнтов чжоуского костюма был, как отмечалось, халат.

В письменных источниках сохранились некоторые указания, позволяющие в общих чертах восстановить особенности покроя чжоуского халата. Он должен быть «не настолько коротким, чтобы было видно тело, и не настолько длинным, чтобы волочиться по земле» [Чэнь Хао, 315]. Халат кроился из 12 кусков ткани [там же], ширина которых составляла 2 чи 2 цуня (около 55 см) и зависела от конструкции ткацкого станка. Примерно такую же ширину имели ткани и в ханьское время; однако реальная величина единиц длины постепенно уменьшалась, и поэтому во II–I вв. до н. э. 2 чи 2 цуня составляли уже от 48,5 до 45,5 см [Лубо-Лесниченко, 18–19].

Рукава халата должны были иметь ширину 1 чи 2 цуня (около 30 см) [Чэнь Хао, 169], ширина халата на поясе — в три раза больше, а нижняя ширина — вдвое больше, чем на поясе [там же], т. е. около 1,8 м. Рукава были длинными настолько, чтобы, будучи завернуты, они достигали локтя [там же, 315]. Халат имел дополнительную полу в виде клина [там же, 169]. В квадратный вырез вшивался воротник высотой 2 цуня (около 5 см) [там же].

Легкие халаты шились без подкладки [там же]. Если же они имели подкладку, последняя обычно была другого цвета, чем сам халат:

Зимние халаты подбивались шелковой ватой в «Цзочжуане» помещены слова некоего У Чэня, советовавшего правителю лично проинспектировать свою армию: тогда даже в холод солдатам будет казаться, что на них халаты на ватной подкладке [Шан Бин-хэ, т. 4, 16].

Халат непременно следовало подпоясывать: «не настолько низко, чтобы пояс давил на бедра, и не настолько высоко, чтобы он давил на ребра» [Чэнь Хао, 315]. Пояс делался из куска шелковой ткани; он закреплялся застежкой, причем свободные концы свешивались вниз:

Поясные пряжки в позднечжоуское время делались из бронзы и нередко украшались инкрустацией [Го Бао-цзюнь, 51; Ань Чжи-минь, 1953, 100 и далее]. Наиболее крупные экземпляры из числа найденных в археологических раскопках достигают значительных размеров — более 20 см в длину [Го Баоцзюнь, 49].