Чтение онлайн

Уже в июле того же года пришло письмо из Нью-Йорка от некоего Р. И. Ульбрихта, который привез статуэтку из Веракруса в США. Автор любезно предлагал: «Я с удовольствием вышлю вам статуэтку экспресс-почтой, если она представляет интерес для коллекции Смитсоновского института и для дешифровки иероглифической письменности…»[20].

Рис. 7. Статуэтка из Тустлы (по: [National Geographic…, 1955, p. 218]).

Так У. Холмс получил в свое распоряжение уникальный артефакт, даже не покидая Вашингтона. На боках, животе и спине фигурки он насчитал 64 иероглифа. Прочтение даты, записанной в системе т. н. «длинного счета» (8.6.2.4.14 — 14 марта 162 г. н. э. по грегорианскому календарю) повергло маянистов в недоумение, поскольку она оказалась древнее всех известных к тому времени дат и происходила не из района распространения культуры майя[21]. В первой четверти XX в. районы штатов Веракрус и Табаско неоднократно посещают как отдельные путешественники, так и целые экспедиции. В 1905 г. голову, известную по публикациям X. М. Мельгара, осматривали Эдвард и Сесиль Селер. Они сфотографировали голову, а также «каменный ящик», украшенный резьбой и изображениями, который позже получил наименование Monument С. Сесиль Селер предположила сходство гигантской головы в Трес Сапотес с каменными головами богов, известными в астекской скульптуре. Впрочем, по ее мнению, голова в Трес Сапотес являлась скорее портретом реально жившего человека, чем изображением божества[22].

Примерно в это же время (между 1904 и 1908 гг.) генеральный инспектор и хранитель археологических памятников Мексиканской республики Леопольдо Батрес предпринял несколько поездок в бассейне р. Папалоапан. В монографии 1908 г. он приводит изображения фрагментов керамических фигурок, позднее отнесенных к ольмекской культуре, из района г. Альварадо. Фигурки изображали персонажей в головных уборах типа шлемов или тюрбанов[23].

Рис. 8. Франц Блом (по: [Сое, 1968, р. 41]).

Рис. 9. Оливер Ла Фарж (по: [Сое, 1968, р. 40]).

В 1925 г. в Трес Сапотес побывал американец Альберт Вейерстал (Вейершталь). Все свободное от работы на банановой плантации время он посвящал поездкам и экскурсиям по местам с древними монументами. Он описал «гигантскую голову», а также ряд других «монументов», не замеченных супругами Селер. А. Вейерстал сопроводил рассказ фотографией головы. На снимке голова практически полностью находится в грунте, виден лишь головной убор и правый глаз. Однако даже по фото заметно, что на голове имеются следы, свидетельствующие о периодической расчистке для показа. К чести этого автора следует добавить, что именно он первым рассмотрел в Трес Сапотес группу земляных насыпей и площадок.

По иронии судьбы, публикация А. Вейерстала увидела свет лишь в 1932 г.[24], спустя пять лет после выхода в свет знаменитого отчета «Племена и Храмы», написанного Францем Бломом и Оливером Ла Фаржем в виде книги по материалам их экспедиции в юго-восточной Мексике по заданию Тулэйнского Университета (Новый Орлеан) в 1925 г.[25]

Эту экспедицию еще называют «экспедицией двоих». Она состояла из опытного 32-летнего археолога датского происхождения Ф. Блома и его молодого коллеги 25-летнего выпускника Гарвардского Университета этнолога О. Ла Фаржа (рис. 8-10). Несмотря на свою молодость последний также имел за плечами опыт нескольких экспедиций на юго-западе США. Хотя основной целью экспедиции были районы культуры майя, исследователи начали работы с района Лос-Тустла в Веракрусе. Недалеко от первой каменной головы, обнаруженной X. Мельгаром более 60 лет назад, они обнаружили еще одну. Другой важный объект — статуя сидящего на коленях человека в сложном головном уборе — был зафиксирован участниками экспедиции ранее на вершине потухшего вулкана Сан-Мартин-Пахиапан на высоте более 1 200 м. Статуя была найдена еще в 1897 г. мексиканским инженером Измаилом Лойя и повреждена местными жителями при попытке передвинуть ее. При этом под основанием статуи был обнаружен небольшой клад из жадеитовых изделий, из которого И. Лойя сохранил себе лишь жадеитовую змейку.

Рис. 10. Франц Блом (в центре) и Оливер Ла Фарж (слева) с проводником на фоне флага Тулэйнского университета во время своей экспедиции (по: [Blom, La Farge, 1925–1927, p. 83]).

Статуя произвела на Блома и Ла Фаржа сильное впечатление: «Идол сидит на корточках и, согласно рисунку Лойя, наклонившись вперед, держит в руках в горизонтальном положении продолговатый брусок. Руки, ступни и брусок утеряны, а лицо сильно повреждено. Полная высота фигуры 1,35 м, из которых 57 см приходится на головной убор. Голова с крупными клипсами четко обозначена. Головной убор очень сложный. На его фронтальной стороне — лицо с раскосыми глазами, небольшим широким носом, искривленным ртом и вывернутой верхней губой…»[26].

Участники экспедиции высказали предположение, что помещенный в седловине между двумя высочайшими точками кратера вулкана идол мог изображать огонь или горное божество. Продолжая движение на юго-восток, экспедиция посетила место (остров, окруженный протоками и болотами), ныне известное как Ла-Вента, расположенное недалеко от побережья Мексиканского залива в штате Табаско на р. Тонала. Интересно, что еще в 1519 г. Берналь Диас дель Кастильо в составе отряда конкистадоров поднимался по реке до поселения с названием Тонала и теоретически мог видеть следы земляных насыпей в Ла-Венте[27]. Ф. Блом и О. Ла Фарж составили глазомерный план памятника и нанесли на него ряд объектов, включая еще одну гигантскую каменную голову (Monument 1), несколько стел и монументов. Раскопок они не производили, поэтому каменная голова описана лишь по выступавшей в то время верхней части. Ф. Блом и О. Ла Фарж также упомянули огромную земляную пирамиду и верхушки каменных колон или столбов, образующих подобие изгороди. Среди монументов они особо отметили четыре т. н. «алтаря»: «Алтарь 4 представлял собой прямоугольный каменный блок 3,15 м длиной, 1,9 м шириной и на 1,5 м выступающий из земли. Мы подсчитали, что объем такого блока, мог, по меньшей мере, равняться 9 кубическим метрам. На его северной стороне по краю вырезан орнамент, а под ним глубокая ниша, в которой сидит человеческая фигура, скрестив ноги на турецкий манер…»[28].

Подсчитав размеры и массы алтарей и других монументов, Ф. Блом и О. Ла Фарж задались вопросом о том, откуда обитатели Ла-Венты брали камень для своих скульптурных работ и монументов. К сожалению, большинство фотоснимков, сделанных во время обследования Ла-Венты, оказались испорченными, и лишь спустя несколько лет английский охотник Г. Нокс сфотографировал ряд монументов, а также обломок полой керамической фигурки, найденной в районе р. Тонала[29]. Несмотря на многочисленность и своеобразие находок в Ла-Венте, Ф. Блом и О. Ла Фарж предпочли отнести их к культуре майя. Тем не менее они констатировали: «Ла-Вента, безусловно, место многих головоломок и требуются дальнейшие исследования, чтобы более точно определить, куда в последовательности культур должен быть помещен этот древний город..,»[30].

Только в 1927 г. Герман Бейер в рецензии на работу «Племена и Храмы» подчеркнул сходство статуи из Сан-Мартин-Пахиапан с другими находками, относимыми к иному, нежели майя, стилю — ольмекскому или тотонакскому[31].

В 1929 г. вышли две детальные статьи М. Савиля, профессора археологии в Колумбийском университете, о кельте Кунца и других «votive axes»[32]. В этих работах он включает в круг находок подобного стиля не только кельты (рис. 11, 12), но также и скульптуру из Сан-Мартин-Пахиапан и целую серию жадеитовых фигурок, известных к тому времени в различных коллекциях и собраниях. М. Савиль приводит перечень черт, характерных для данного художественного стиля — человеческие изображения с головой кошачьего хищника, маски ягуара, головы с т. н. «V-образной расщелиной», косые глаза, выделяющиеся клыки, выступающая вперед верхняя губа, маленькие кошачьи ноздри. Он предположил, что подобные находки принадлежат к древнеольмекской культуре, центр которой находился в районе Сан-Андрес Тустла, оз. Катемако и в южных частях штата Веракрус. По мнению Савиля, антропоморфные кельты изображали ягуароподобного бога — прообраза астекского божества Тецкатлипоки, одной из ипостасей которого был ягуар. Характерную для многих кельтов треугольную выемку на голове Савиль трактовал как удар молнии, полученный этим богом в схватке со своим извечным соперником Кетцалькоатлем. Многие исследователи вслед за М. Савилем признавали правомерность этой гипотезы и даже приводили дополнительные аргументы. Например, М. Стирлинг указывал на то, что на многих кельтах человекоягуар держит в руках предмет, похожий на обсидиановый или кремневый жертвенный нож — один их диагностичных атрибутов Тецкатлипоки[33].

Рис. 11. Жадеитовый кельт (место находки неизвестно) (по: [Сое, 1968, р. 42]).

Рис. 12. Джордж Ваяйн (по: [Seville, 1929, fig. 88]).

Первым специалистом, нашедшим ольмекские материалы в ходе археологических раскопок, и своеобразным «крестным отцом» ольмекской культуры в целом считается известнейший американский археолог Джордж Вайян (см. Прил.) (рис. 13). В 1928–1933 гг. под эгидой Музея Естественной Истории он вместе с супругой Сюзанной производил исследования в мексиканском штате Морелос. В 1934 г. при раскопках памятника Гуалупита в слоях, относящихся к доклассическому периоду (точнее, раннеформативному — 1100-900 гг. до н. э.), Дж. Вайян обнаружил две полые керамические фигурки, изображавшие детей с характерными для ольмекского стиля чертами[34]. Кроме этого на целом ряде других памятников в погребениях им были найдены керамика и жадеитовые украшения бусины, серьги), которые также указывали на район Мексиканского залива. Эти находки позволили Дж. Вайяну предположить существование интенсивных торгово-обменных связей в регионе и определить место культуры (которую он вслед за М. Савилем называет «ольмекской») в начале хронологической колонки мезоамериканских культур. Именно по инициативе Дж. Вайяна Бюро Американской этнологии — Смитсоновский институт (см. Прил.) в 1932 г. впервые озвучивает планы специальной программы по исследованиям в районах, пограничных с ареалом распространения памятников культуры майя.

К мнению Дж. Вайяна присоединялся и известный мексиканский археолог Альфонсо Касо, который в начале 1930-х гг. начал масштабные раскопки на многослойном памятнике Монте-Альбан в Оахаке. Он считал, что неповторимый «ольмекский стиль» прослеживается в Монте-Альбане по целому ряду находок, которые проникли сюда в наиболее ранний период (в т. н. фазу Monte Alban I).

В 1932 г. в Чалкатзинго (штат Морелос) ураган «расчистил» на одной из скальных поверхностей рельефы, выполненные в «ольмекском стиле». Их обнаружила тогда еще совсем молодая исследовательница Э. Гузман, проводившая серию археологических изысканий в горных районах штатов Пуэбло, Морелос и Герреро. Она определила их принадлежность к культуре Теотиуакана или более ранней, архаической. Не менее примечательная находка была сделана в 1933 г. в Веракрусе. Местный крестьянин из Антонио Плаза обнаружил во время сельскохозяйственных работ одну из самых известных ныне ольмекских скульптур — т. н. изображение «Борца» (рис. 14)[35].

Рис. 14. Базальтовая скульптура бородатого мужчины, найденная недалеко от Аройо Сонсо (Агоуо Sonso) в штате Веракрус. Известна как изображение «Борца». Высота 66 см (по: [Сое, 1984, р. 66]).

В начале 1930-х гг. необычные материалы и их стиль привлекли внимание известного художника и искусствоведа Мигуэля Коваррубиаса (см. Прил.). С 1936 г. он участвовал в раскопках многослойного памятника с жилищами и сотнями погребений, случайно обнаруженного на окраине столицы Мексики Мехико. Благодаря исследованиям 1936, 1942, 1947–1951, 1955 и 1962–1969 гг. памятник, названный Тлатилько, получил мировую известность. В его материалах исследователи, начиная с М. Коваррубиаса, отмечают присутствие предметов, связанных с ольмекским влиянием.