Древние Славяне. Соль. Книга вторая. Масленица
Шрифт:
К обласканной Богами и тёплым ветром Священной Роще подошли дружной толпой.
Деревня Явидово. Понедельник Масленицы. Священная Роща
В Священной Роще, недалеко от круга с чурами, мощный Дубыня и хромоногий воротник [29] Тимослав привязали Масленицу к стволу засохшей берёзы, специально оставленному после лета. И вознеслась соломенная Масленица выше священных чуров, хотя всего на одну седмицу. Вокруг неё накидали старые вещи, чтобы сжечь в Неделю.
29
Воротник – учётчик, завхоз, живущий в отдельном доме при воротах.
Боги с одобрением смотрели на своих подопечных. Вчера дворовые люди князя, под присмотром Ведуньи, раскрасили деревянные бороды Богов отваром лука.
Главного бога Рода, не трогали. Вырезанный из дуба, он от времени становился крепче и строже.
Богине Мокоше привязали новую шерстяную желтую косу и повесили на грудь снизки бус. Всем вставили стеклянные глаза и заново набили на грудь Сварогу [30] и Перуну [31] железные пластины. Ещё в руку Сварогу вставили молот, а Перуну боевой топор.
30
Сварог – бог-кузнец
31
Перун – бог-громовержец, отвечает за войны и силу мужчин.
У чура Даждьбога – бога урожая, рассыпали семена пшеницы, проса, льна, мороженные яблоки и дули [32] . Скоро сюда прилетят первые птицы. Стрибогу – богу ветра и дыхания, вставили в руку дудочку. Велесу [33] – богу домашнего скота, на плечи накинули светлую овечью шкуру.
В ярком, из серебряной парчи корзно [34] , на широком деревянном помосте стоял высокий седой князь Переслав, как всегда похмельный и потому больной. Рядом с ним прохаживалась дородная княгиня Умила в узорчатой рубахе, в норковой душегрейке и в понёвах [35] на трёх юбках.
32
Дули – мелкие, тогда ещё дикие груши.
33
Велес – «скотий бог», охранитель домашнего крупного скота.
34
Корзно – княжеский плащ из серебряной парчи, или плотно расшитый шелком.
35
Понёва – особый вид юбки из трёх прямых полотнищ, не сшитых у подола для удобства при ходьбе. Их носили замужние женщины и ткались они в каждой деревне на особый манер и с особым узором.
Чуть в стороне утирал пот от яркого солнца Гранислав. Он и супруга Маланья в редкой на все деревни шубке из лёгкого белого горностая с вкраплениями чёрными хвостиками, с любопытством осматривали собравшихся на праздник. Гранислав высматривал разукрашенных молодух и девок, Маланья кто как из баб одет.
Дальше переминались с ноги на ногу младший брат Умилы Святослав и пригожий Милояр.
На почётном, близко к князьям месте, выстроилась семья Снежаны. Домослава надменно смотрела на остальных сельчан, а Ведогор косился в сторону, стараясь не встречаться взглядом с княгиней Умилой всегда для него притягательной.
У ног воротника Тимослава дворовые мужики поставили две корчаги [36] с хмельным квасом и брагой, на их крышках светлели свежей липой новые деревянные кружки.
Отдельно ото всех, в сторонке, стояли три девицы в праздничных одеждах, в меховых безрукавках, с серыми, неотбеленными платами на головах, закрывающие лица. Рукава их рубашек с расшитыми обручьями на запястьях, были собраны в многочисленные складки и, если их распустить, доставали до колен. Со временем обручья срезали, обтрёпанные рукава укорачивали и заново пришивали расшитые жемчугом и бисером обручья, отчего праздничная рубаха сохранялась.
36
Корчага – глиняный огромный горшок объёмом на два ведра с широким горлом, с двумя продольными ручками.
У взрослых баб рукава с каждым летом становились всё короче, а после смерти супруга запястья отпарывали с рукавов, и одежда сжигалась на огненных похоронах. Если баба снова выходила замуж, расшивалась новая рубаха.
Над отдельным круглым костром с треножником над ним, Ведунья варила в огромном котле кашу-кутью [37] сразу из всех семян и зёрен, что высевались на соседние поля, от ячменя и проса, до льна, капусты и свеклы, щедро добавляя в неё мак, сушеные ягоды и клюкву. Кусок сливочного масла, брошенный волховицей в котёл, был размером с голову ребёнка. Все, кто стоял ближе охнули от удовольствия, представляя какой вкусной будет каша.
37
Кутья – особая каша. Варится при поминках, в тёмные праздники на Масленицу, как поминальную для Зимы-Масленицы.
– А ты кутью солила? – неожиданно раздался вопрос бойкой Рыжей Руты. Она еле удерживала рвущегося сбежать к друзьям сынишку.
– Подсолила квашенной капустой и оставшейся солью. – Хмуро ответила Ведунья, но тут же улыбнулась. – Но для Масленицы не жалко.
Все приехавшие гости и свои, Явидовские, первым делом останавливались у высокого широкого пня. На нём стояла жертвенная корзина на три ведра, с кучей блинов. Подходящие клали сверху свои, по одному блину за каждого члена семьи. Блинов набралось не меньше сотни.
Свои корзины хозяйки ставили на общий стол, где на блюдах дразнились печенья-жаворонки и маленькие пирожки с капустной, крапивной и яично-луковой начинкой.
– Эх-ма! – вскричала Ведунья, оглядывая переполненную корзину на жертвенном пне, рядом с которым стоял высокий деревянный подойник [38] . – Вот ведь людей прибавляется! Радостно видеть! В мою молодость только одна корзина наполнялась.
– Да, прибавилось народу, – согласился князь Переслав и отпил из кружки хмельного кваса.
38
Подойник – высокое, но неширокое ведро с носик для слива снизу молока, чтобы сверху оставались сливки.
Радостные жители и гости разошлись на поляне по своим определённым местам.
Мало улыбчивые кузнецы из Рудых Болот держались ближе к чуру Сварога. Гомонящие гончары из Глин, ходили от костра к костру и переглядывались с девушками и молодками. Обладающие лучшими полями для пшеницы и ячменя сельчане Корзово жались к чуру Мокоши, а Бабинские, у которых на полях росла добрая для скота трава, стояли у чура Велеса. Ну, а любители растить лён и всё остальное разом, Явидовцы, тёрли ладонями основание чура Рода [39] , и разбредались по всей роще, здороваясь с приехавшими знакомыми.
39
Род – главный бог славянского пантеона.
Забравшись на деревянный помост, Ведунья вздёрнула голову вверх и закричала:
– Лель и Масленица! Вы пришли к нам, и через седмицу ночь будет становиться короче, а день длиннее! Девицы, начинайте заклички!
Ничего не видящие, девушки волновались. Первой сделала шаг вперёд Котя. Сдёрнула с головы плат, взмахнула им и запела высоким тонким голосом:
– Лето, лето красное! Приди, лето с радостью, с великою милостью: со льном высоким, с корнем глубоким, с просом обильным, с хлебным колосом сильным!
– Приди-и-и! – Подхватили песню все стоящие в Священной Роще и подняли руки вверх, быстро трепеща ладонями.
Второй сделала шаг вперёд Василиса. Сняв с головы серую шерстяную тряпку, она запела, выставив вперёд руку с печеньем-жаворонком на ладони:
– Жаворонки, жавороночки! Прилетите к нам, принесите нам лето теплое, унесите зиму холодную. Нам холодная зима надоскучила, руки, ноги поморозила, живот до хребта довела. А теперь жаворонки, лето красное вернут! Радость солнышка принесут, дадут тепло и любовь!