Чтение онлайн

Первая глава истории Польши, как и других славянских стран, полусказочна. В старинной хронике, автор которой известен под прозвищем Галл Аноним, не забыто ни одно из незапамятно давних преданий.

Галл Аноним – таинственная фигура. Жил он в конце XI – начале XII века. Его имя указывает на французское происхождение. Вероятно, какое-то отношение он имел к Венгрии и, предположительно, провел в этой стране несколько лет.

Написанное на латыни сочинение Галла Анонима позволяет составить о нем представление как о пытливом и трудоспособном ученом муже, который, поставив себе целью писать о Польше и деяниях ее первых князей, усердно и терпеливо собрал большой материал и, по его собственным словам, повел «свой рассказ так, чтобы, начав от корня, дойти и до ветвей древа».

Зачин хроники выдает в авторе настоящего патриота. Если Польша для него и вторая родина, он никак не дает этого понять. Но возможно, хоть в его жилах текла французская кровь, родился он все-таки в Польше. Галл Аноним пишет о ней с сыновней нежностью как о земле, к которой навсегда прирос сердцем: «Страна эта хотя и очень лесиста, однако изобилует золотом и серебром, хлебом и мясом, рыбой и медом, и больше всего ей следует отдать предпочтение перед другими народами в том, что она, будучи окружена… народами, и христианскими, и языческими, и подвергаясь нападению с их стороны, действовавшими как вместе, так и в одиночку, никогда… не была никем полностью покорена. Это край, где воздух целителен, пашня плодородна, леса изобилуют медом, воды – рыбой, где воины бесстрашны, крестьяне трудолюбивы, кони выносливы, волы пригодны к пашне, коровы дают много молока, а овцы много шерсти».

Однако автор решительно проводит демаркационную линию между делами «тех, память о которых постигло забвение и которых опозорили идолопоклонство и заблуждения», и временем, когда поляки, отринув язычество, приняли христианство и пришли к Богу.

Свое повествование Галл Аноним начинает с поучительной истории-притчи о князе Попеле и простом крестьянине Пясте.

Князь устроил званый пир по случаю рождения сыновей и наследников, а Пяст, в семье которого тоже произошло прибавление, собирался отпраздновать это событие, открыв припрятанный бочоночек пива.

В ту пору в гроде Гнезно (в переводе означает «гнездо»), которому и впрямь было суждено стать гнездом польской истории и в котором как раз и княжил Попель, оказались по тайному Божьему промыслу, как пишет Галл Аноним, два чужеземца. На княжий двор, где кипело веселье и вовсю шло застолье, их не только не пустили, но и грубо вытолкали оттуда взашей. Когда же они набрели на убогую хижину бедняка Пяста, то нашли там и приют, и скромное угощение. Хозяин и жена его по имени Репка не пожалели для голодных и усталых путников своих скудных припасов и даже закололи поросенка. И – о, чудо! – сколько бы гости ни пили, ни ели закусок и мяса, заветный бочонок из-под пива и миски на столе не оскудевали.

Пяст и Репка были язычниками, но поняли, что в их дом явились и творят благодеяния ангелы – посланцы Господа. Между тем еда и питье не только не убывали, а прибывали. Уже и посуду пришлось занимать у соседей, и сами соседи, приглашенные разделить семейную радость и трапезу, сидели рядом с хозяином и его гостями. Теперь пир горой шел не у князя – там все давно было выпито и съедено, – а у Пяста.

В конце концов и Попель, и все, кто был до этого у него, не побрезговали перейти в жалкий домик Пяста и продолжить праздник, дивясь невиданному изобилию и тому, что пища на столе не переводится, а чаши остаются наполненными.

Позднее крестьянин вспомнит слова чужеземцев, с которыми они вошли под его гостеприимный кров. «Пусть наш приход, – сказали они, – будет вам на радость и вы получите от нас избыток благополучия, а в потомстве честь и славу».

Прошло сколько-то лет, и пророчество сбылось. Сын Пяста Земовит, сызмала радовавший родителей своим благоразумием, благородством и мужеством не по годам, стал главным князем в Польше, а прежнему правителю Попелю пришлось покинуть ее пределы. По легенде, Бог разгневался на него и в наказание наслал мышей, полчища которых неотступно следовали за ним с отвратительным писком. Всюду, где он появлялся, его сопровождали тучи мерзких зверьков, причем от них исходило такое зловоние, что несчастного Попеля постоянно окружал смрад. Попытки скрыться от хвостатой свиты ни к чему не приводили – даже в деревянной башне на безлюдном острове ему не удалось от них избавиться. Они проникли к нему и не давали житья. Он будто бы и умер, насмерть искусанный мышами, от которых тщетно, пока хватало сил, отбивался.

Панегирик Галла Анонима в честь родоначальника Польского государства крестьянина Пяста и его сыновей и преемников Земовита, Лешка и Земомысла очень напоминает гимн во славу основателя чешской династии князя-пахаря Пржемысла в хронике Козьмы Пражского. Оба автора независимо друг от друга тем самым пытались отразить в своих сочинениях распространенную в средневековой исторической традиции идею: начало королевским домам положили простолюдины, выходцы из народа. Внедрение этого мифа в славянских странах было призвано укрепить позиции христианства, внушить, что народная вера и народная власть всегда шли бок о бок и рука об руку, защищая простого человека и заботясь о его интересах.

Скорее всего, как и в случае с чешскими Пржемысловцами, большинство упоминаемых в хронике потомков Пяста – целиком или частично вымышленные исторические персонажи. Отсюда столь много общих слов о них и так мало конкретики. Вот показательный отрывок из книги Галла Анонима: «Земовит же, достигнув княжеской власти, проводил свою молодость не в удовольствиях и забавах, а в трудах и походах и приобрел славу за свое благородство и расширил границы своего княжества дальше, чем кто-либо до него. После его смерти наследником стал сын его Лешек, который сравнял славу своих военных деяний со славой своего отца. После смерти Лешека стал наследником его сын Земомысл. Поднявший в три раза выше память о предках своим благородством и достоинством».

В процитированных строках нет ничего определенного, хотя автор уверяет, что сведения, связанные с Земовитом и его братьями, основаны на сохранившихся достоверных воспоминаниях. Галлу Анониму вообще свойственно сообщать что-то, чего читатель знать не знает и ведать не ведает, как что-то хорошо знакомое и общеизвестное. К примеру, одна из главок его хроники названа «О прославленном Катышко». Но далее о последнем говорится лишь, что он – отец Пяста, и нет ни слова о том, чем и как еще был славен этот человек.

Легенды примешиваются в текст Галла Анонима, когда он переходит к рассказу о действительно историческом лице – князе Мешко I (ок. 960–992). Его подлинность подтверждают западноевропейские и арабские источники X века.

Я. Матейко. Князь Мешко I

Мешко (Мечислав) – сын Земовита и внук Пяста. Родился он слепым и будто семь лет оставался незрячим, пока совершенно неожиданно не прозрел, когда отец собрал множество гостей и соседних князей, чтобы отпраздновать день рождения мальчика. И тогда Мешко впервые увидел белый свет и узнал, как выглядят его родные и близкие и другие люди из их окружения.

На радостях Земовит превратил застолье в пышный и широкий пир, на котором могли присутствовать не только знать, именитые гости, но и все желающие. А еще князь призвал к себе многоопытных старцев и мудрецов и спросил, не есть ли избавление Мешко от слепоты некое чудесное знамение. Ответом ему было следующее толкование: происшедшее – это знак свыше; подобно тому как прозрел маленький князь, должна вскоре прозреть вся Польша, погруженная сейчас во мрак языческого невежества.

Аллегория автора хроники здесь более чем очевидна. Иносказательно и довольно прозрачно он дает понять, что настало время покончить с темным прошлым, как бы предвосхищая, что вскоре на страну прольется долгожданный и благодатный свет христианства. Далее в хронике уже без особых аллюзий и околичностей прямо и ясно сказано так: «Польша прежде была слепа, и она не знала ни почитания истинного Бога, ни подлинного учения веры, но благодаря прозрению Мешко прозрела и Польша, так как он, обретя истинную веру, вырвал польский народ из смерти неверия. Всемогущий Господь в надлежащем порядке восстановил вначале телесное зрение Мешко, а потом наделил его и духовным для того, чтобы он через видимое проник в область невидимого и через познание природы познал всемогущего Творца». Тем самым, забегая вперед, Галл Аноним показывает, что именно на Мешко лег выбор Всевышнего для крещения Польши.