Чтение онлайн

– Бавен, сынок, подойди ко мне.

Мальчик сорвался с места, разбросав влажные дощечки по полу. Он подбежал к матери и прижался к вытянутой руке – она была холодной. Выдавая тревогу, вперемешку с отчаянием, большие зелёные глаза с трепетом всматривались в родителя. Сердце билось бешеным ритмом, а губы дрожали.

– Я сейчас попробую ещё зажечь, потерпи, пожалуйста, ещё немного. – начал оправдываться мальчик.

– Да ну что ты – Корвеция улыбнулась своей чистой, добродушной улыбкой и протянулась к сыну второй рукой. Пот ручьями стекал с её лба, но пальцы ледяными касаниями отпечатывались на щеках и лбе юного Бавена. – Все хорошо, я в порядке.

Мальчик опустил голову, обеими руками прижимая ладонь женщины к губам. Ему казалось, словно всхлипываний недостаточно, чтобы понять, что он сейчас чувствовал. Попытки скрыть эмоции, как учил отец, не увенчались успехом.

– Скажи, а у меня будет братик или сестрёнка?

– У тебя будет братик. – Корвеция положила руку на живот. – У тебя будет маленький братик.

– Откуда ты знаешь? – наивно вопросился мальчик.

Женщина вновь улыбнулась своей открытой, светлой улыбкой. Бавену всегда казалось в такие моменты, что мама – самое чистое, солнечное и искреннее существо, спустившееся с небес, чтобы подарить этому миру давно позабытую им любовь. И сейчас, мальчик испытывал к ней самые восхитительные чувства, на которые человек только способен. Он был благодарен ей за её доброту, за её нежность и тепло, с которыми она всегда обращалась к детям. Материнские объятия с лихвой компенсировали отцовскую жестокость. Он нежно приобнял матушку и поцеловал в щеку, затем выпятил грудь вперёд и горделиво заявил:

– Однажды… Однажды я куплю нам большой-большой дом. – Женщина засмеялась. – Мы будем жить на берегу залива, и волшебники никогда нас не достанут. Я буду сильнее их. – заявил юный Бавен со всей серьезностью. Его лицо пылало уверенностью. Фантазии, что мальчик держал в голове, стали для него реальностью. Он вновь прильнул к руке матери.

Корвеция улыбнулась, но в её улыбке проглядывалась грусть. Внезапная боль заставила её руку сжаться. По щеке юного Бавена пробежал ток. От неожиданной рези, тот отпрянул назад. Мальчиком овладела паника, он не знал, что делать, и завидев, как мать забилась в агонии, невольно попятился к двери. Женщина судорожно цеплялась за подол и стенки кровати в попытках совладать со своим телом. Вскоре, к страшному зрелищу прибавились и протяжные, хриплые стоны, которые она издавала каждый раз, с силой впиваясь в кровать.

– Бавен, сынок… – каждое слово Корвеции давалось невероятно тяжело. Она задыхалась, хрипела и извивалась, словно в неё вселился дух. Мальчик пытался побороть в себе боязнь и робкими шагами стал двигаться по направлению к матери, но страх сковал все его существо: ноги дрожали, а сердце предательски отбивало барабанной дробью в уши.

– Да, м-мам-мочка… – заикаясь, пролепетал Бавен. Ноги сами понесли его к родителю, когда послышался мягкий, такой желанный голос. Он схватил мать за руку и тут же почувствовал сильное давление в ладони. Не подав виду, он смотрел на эту гордую женщину: сильная и бесстрашная, она всегда была для него примером, и даже сейчас мужественно проходит это испытание, превозмогая боль, что терзала её не первый день.

– Я тебя… Я тебя люблю. Что бы ни случилось, береги его – сквозь зубы проговорила Корвеция с улыбкой, рождённой в агонии. По холодным щекам потекли слёзы, сопровождаемые пронзительным криком, окутавшим собой небольшую хибару.

В тот момент, в голове Бавена застыл его собственный крик “Мамочка!”, зачем последовал долгий, раскатистый плач его новорожденного брата.

– Пожалуйста, подай мне его… Скорее…

Мальчик пробудился от остолбенения и тотчас потянулся к сморщенному, фиолетового оттенка младенцу. Укрыв его попавшимся под руками тряпками, он аккуратно передал свёрток матери.

В тот момент, когда истощенная женщина взяла на руки новорожденного сына, её губы едва прошептали «Ро-кхид». Это имя прочно въелось в голову юному Бавену, который провел с матерью последние часы.

– Береги его… – хрипя и откидывая голову на подушку, шёпотом произнесла Корвеция. – Никого роднее Рокхида у тебя не будет. Береги, бе-ре-ги…

Едва сдерживая слезы, мальчик обнял посиневшее тело матери и влажные губы коснулись ледяной щеки. Сквозь пелену на глазах, виднелось шевеление – маленькая ручка внезапно схватила потертый рукав. На груди женщины во всё горло кричал его маленький брат. Словно не обращая на это внимания, Бавен поднял материнскую руку и положил на себя, аккуратно устроившись подле остывающего тела.

Послышался звук шагов, и громкий шум заставил мальчика вздрогнуть. Малыш Рокхид уже прекратил плакать. Будучи закутанным в одеяло, младенец что-то с затеей разглядывал в потолке, время от времени улыбаясь. Бавен потёр глаза, и аккуратно приподнял руку матери – она по-прежнему была холодной и мальчику на секунду показалось, что она лишь замёрзла. Он робко окликнул женщину, что сейчас обездвижено лежала на кровати рядом с ним, но ответа не последовало.

Одним мощным ударом, дверь в хижину отворилась и показался высокий, крепкий мужской силуэт. Завидев внутри младенца, он двумя гигантскими шагами пересёк крохотную лачугу и остановился у кровати, вновь осмотрев жену и сыновей. Рослый, грубый мужчина отвернулся. Бавен увидел, как тот сжал ладони в кулак, а спустя мгновение вновь перевел глаза на мальчиков. Тряпичный рюкзак, с которым он пришел с охоты, с шумом ударился о прогнившие доски, казалось, едва не проломив их. Мужчина невозмутимо, с привычным хмурым лицом, наклонился, коснувшись губами бледного лба жены.

– Папа…

В ответ молчание. Мужчина еще долго смотрел на свою жену, прежде чем обратиться к Бавену. Он томно поднял руку с Корвеции и потянулся к младенцу.

– Мир тебе…

– Папа…

Мужчина поднял глаза.

– Я хотел сказать… – Бавен быстро вытер покатившуюся каплю.

Мальчик старался не показывать родителю своих слёз. Тот не любил проявлений «слабости», коими называл эмоции. Мужчина, женщина или старик, никому не стоит поддаваться сиюминутным порывам и выдавать, что таится в душе. Собственно, так и жил и этому учил бывалый военный своих детей. Для маленького Бавена отец являлся авторитетом, перед ним, мальчик старался вести себя так, чтобы заслужить похвалу и одобрение.

Утерев грязным рукавом текущий нос и стараясь спрятать покрасневшие глаза Бавен, как только отпустил маленькую ручку Рокхида, сглотнул подступающий к горлу ком. Он вскочил с кровати и осанкой опытного солдата встал перед мужчиной, заявив отцу, что отправляется на следующую вылазку повстанцев.

– Куда же ты пойдёшь? – саркастично, но всё же не меняя мины, заявил Колвен.

– Сегодня ночью состоится сходка членов Отряда. Я иду…

– Нет.

– Я должен отомстить за мать!

– Не неси ерунды. Твоя мать погибла при родах, а не от рук волшебника – Нервно продолжал отец.

– Если бы не эти люди, то мы бы не жили так!

– Замолчи.

– Мы бы не жили как черви, боящиеся выйти наружу!

– Я сказал замолчи! – мужчина повысил голос и обернулся на сына. – Ты ещё сопляк. Посмотри на себя. – Он уж было собрался подняться, намереваясь отвесить непослушному отпрыску подзатыльник, как это происходило в подобных случаях, однако Рокхид издал пронзительный крик. Колвен, нехотя, вернулся к младенцу.

– Тебе… тебе меня не остановить. – От страха, мальчик стал заикаться. Его губы дрожали. Он невольно отступал, когда замечал на себе тягостный взгляд сурового родителя.

– Я сказал… – голос отца становился всё громче, вскоре переходя на крик, что, казалось, вот-вот перебьет младенца. – Ты остаешься здесь! Не хватало ещё и тебя потерять!

Бавен был напуган. Его багровое лицо надулось, словно шар, готовый вот-вот сдуться и излить всё, что было внутри. Однако, чтобы не сыскать новых проблем и не раздражать лишний раз отца, в пустоте раздалось скупое “Хорошо”.

Мальчик до смерти боялся гнева Колвена, но несмотря на это, им двигало снедающее чувство мести и обида на последнего. Казалось, будто бы отец струсил, раз не хочет воевать. Не сказав ни слова, этой же ночью, Бавен бесшумно прокрался мимо спальни родителей, лишь изредка поглядывая на мирно спящего брата.