Древний человек и океан
Шрифт:
Нет необходимости повторять здесь все подробности, записанные доколумбовыми авторами в Гренландии и Исландии вскоре после состоявшегося открытия. Как известно, суда Лейфа подходили к трем разным районам побережья по ту сторону Девисова пролива. Он назвал эти районы Хеллюланд, Маркланд и Винланд и детально описал их географические особенности. Непосредственно открытие Лейфа не возымело фундаментальных последствий для внешнего мира, разве что внесло некоторое оживление в достаточно однообразную жизнь селений Гренландии с ее скудной природой. Надо взглянуть на его поход в более широком плане всей гренландской эпопеи, чтобы убедиться, что экспедиция Лейфа, возможно, повлияла на мировую историю больше, чем принято считать. Рукописи сообщают, что сперва Лейф и его товарищи, занимаясь разведкой нового края, построили себе небольшие хижины, но потом соорудили настоящий дом, в котором и перезимовали, прежде чем возвращаться на северо-восток, к своим семьям в Гренландии. Роль нового источника леса, дорогих мехов и других ценных товаров для соотечественников Лейфа очевидна и четко отражена в литературе той поры.
Едва Лейф вернулся с грузом леса и ягод, как его брат, Турвалд Эйриксон, тоже взял курс на новую землю. Его поход был неудачным: норманны убили немало местных жителей, но и Турвалд погиб и был похоронен в Новом Свете. Попытка третьего брата, Торстейна, забрать его тело провалилась, однако затем целый ряд судов из Гренландии ходили порознь через Девисов пролив и на юг вплоть до выстроенного Лейфом дома в Винланде, причем некоторые путешественники брали с собой женщин. Наиболее примечательны подробности плавания Турфинна Карлсефни. Он отправился в новый край с отрядом из 60 мужчин и пяти женщин и захватил скот, вознамерившись основать постоянное поселение. Вскоре появились аборигены; они говорили на непонятном языке, но в знак дружелюбия принесли шкурки белок, соболей и других животных, неизвестных в Гренландии, прося в обмен молоко и красную материю.
Эти аборигены — норманны называли их «скрелингами» — в испуге разбежались, завидев здоровенного мычащего быка. Норманны обнесли поселение прочной оградой. Вскоре Гюдрид, жена Карлсефни, родила мальчика, получившего имя Снорри; это был первый младенец европейского происхождения, родившийся в Новом Свете. Мирные поначалу торговые отношения с аборигенами продолжались недолго, и дело дошло до настоящей войны, когда с юга пришло столько лодок, что они, как сообщают рукописи, заполнили весь залив. Хотя скрелинги располагали только пращами и каменными топорами, а у викингов были мечи и железные секиры, под натиском превосходящих сил норманнам пришлось на время укрыться в лесу. Двое из отряда Карлсефни были убиты; аборигены понесли большие потери. Сага откровенно говорит о неудачах малочисленных викингов, и «Хаукбук» продолжает: «И стало ясно для Карлсефни и его людей, что, как ни привлекателен этот край, они обречены жить в постоянном страхе и тревоге из-за коренных обитателей, и они приготовились уйти оттуда и вернуться в собственную страну» (там же). Перед отплытием норманны захватили в плен двух юношей, которых крестили. Этих парней привезли в Гренландию и научили норвежскому языку, и они много поведали гренландцам про аборигенов нового края. Несомненно, это был первый в истории акт крещения обитателей Нового Света. Сыну Карлсефни, Снорри, было три года, когда незадачливые колонисты возвратились в Гренландию.
Важность подробных сообщений об этой бесплодной попытке утвердиться в Новом Свете заключается в том, что мы ясно видим, почему норвежская экспансия на запад через Исландию остановилась в Гренландии, хотя до лесов Америки было всего два-три дня плавания через Девисов пролив. Были предприняты и другие, столь же неудачные попытки заселить новые земли; к ним относится несчастливая экспедиция Фрейдис, внебрачной дочери Эйрика Рыжего. Вскоре плавания через Девисов пролив приняли иной характер, вылившись в торговые экспедиции купцов, которые предпочитали не порывать со своими родными домами в Гренландии.
Обширные следы непрерывного четырехсотлетнего пребывания норманнов в Гренландии не утрачены, хотя сами норманны исчезли из этих областей около 1500 г. Датским археологам было где потрудиться, и они проделали превосходную работу, раскапывая сосредоточенные в двух обширных районах норманнские дома доколумбовой поры. Однако следы норманнских поселений на американском берегу были потеряны и забыты, пока энергичный норвежский исследователь Хельге Ингстад, руководствуясь описаниями в древних гренландских и исландских сагах, не сумел отыскать знаменитую ныне стоянку викингов в Л’Анс-о-Медоу у северной оконечности Ньюфаундленда. В начале 1960-х годов его супруга, археолог Анна Стина Ингстад, к которой затем присоединились другие скандинавские и американские ученые, раскопала еле заметные фундаменты построек. Были найдены норманнские изделия, включая типичную бронзовую булавку, стеатитовое пряслице и куски железных игл, а также кузница скандинавского типа. Больше того, в каменных очагах характерных норманнских домов сохранились угольки, и радиоуглеродный метод показал даты, близкие к 1000 г. и вполне подтверждающие данные саг о Лейфе Эйриксоне, Карлсефни и других мореплавателях той поры. Ни один профессиональный археолог не станет оспаривать, что Ингстады нашли в Америке древнее норманнское поселение. Можно сомневаться, в самом ли деле речь идет о доме Лейфа Эйриксона. В пользу такого вывода говорит тот факт, что Ингстад нашел стоянку, следуя точным географическим указаниям в саге о Лейфе.
За недолгим пребыванием гренландских норманнов на американских берегах последовал длительный период торговых связей. Америка была ближайшим соседом гренландцев, и короткий торговый путь через Девисов пролив давал возможность жить благополучно, ведь по нему шли драгоценный лес, пушнина и бивни, которые регулярно отправлялись морем в торговые центры Норвегии. Как будет показано дальше, по велению папы римского гренландцы были обязаны вносить натурой дань для финансирования крестовых походов, собираемую церковью на судах, приходивших в Норвегию из Гренландии. Среди этих товаров в списке архиепископа Эрика Вальккдорфа значатся шкуры черного медведя, бобра, выдры, горностая, соболя, росомахи и рыси — североамериканских животных, которые в Гренландии не водились. Американский историк Энтерлайн показывает, что белые кречеты, столь популярные среди венценосных охотников средневековой Европы, тоже могли поставляться только гренландскими купцами, так как эти птицы водятся исключительно в Гренландии и на крайнем севере Америки (Enterline, 1972[107]).
Скотоводство, охота, рыбная ловля и торговля способствовали процветанию и росту основанной Эйриком Рыжим гренландской колонии; об этом ясно говорят и археология, и старинные письменные источники. Католическая церковь, интродуцированная Лейфом Эйриксоном в 1000 г., стала в период с XII по XIV в. заметной силой и крупным землевладельцем в Гренландии. Многие удивятся, услышав, что в эту доколумбову пору на западном берегу острова, обращенном к Америке, за проливом, было построено 17 церквей. Старания норвежского монарха в XI в. услужить римско-католической церкви настолько пришлись по душе папе, что монарх был причислен к лику святых, — честь, которой не удостоились впоследствии король Фердинанд и королева Исабелла.
Все это я подчеркиваю лишь потому, что нам очень важно учитывать тесные связи в рассматриваемый период между Норвегией с ее колониями и римско-католической церковью, поскольку эти связи неизбежно должны были отразиться на последующих событиях более глобального значения. Вряд ли можно назвать страну, где хватка римской церкви сказывалась сильнее, чем в Норвегии, где правил король Улав Святой и его преемники вплоть до лютеранской Реформации. Раскол произошел только в XVI в., через несколько десятков лет после времен Христофора Колумба.
Тесные связи Колумба с Ватиканом хорошо известны. Пожалуй, менее известны контакты между жившими дальше норманнами и Ватиканом вплоть до эры Колумба. Прямые связи Норвегии с Римской империей восходят к давним временам. Сперва они осуществлялись через Русь и Босфор; впоследствии норманнские колонисты, основавшие около 840 г. город Дублин в Ирландии, проникли в Средиземноморье с другого конца, через Гибралтарский пролив. К началу XII в. визиты викингов в Средиземное море были настолько частыми, что норвежский король Сигюрд Магнюссон, подойдя на 60 кораблях к Гибралтару, вынужден был сразиться с другими, враждебными викингами, которые шли ему навстречу.
Как только христианство достигло Норвегии, норвежские короли и вельможи стали совершать регулярное паломничество в Рим и святую землю. Так, королевский бард Улава Святого Сигват Скальд узнал о кончине своего повелителя, возвращаясь на родину через Рим из святой земли, а Туре Хюнд, вассал короля, умер в Палестине. Брат и преемник Улава на норвежском троне — Харалд Хардроде много лет провел в Средиземноморье на службе у правителя Восточной Римской империи, командуя смешанным норманнским и латинским войском. Со своим христианским флотом он атаковал мусульманские укрепления на островах и вдоль побережья Северной Африки. Богатую добычу, включая золото, полученное от императора в награду за служение христианству, Харалд и его викинги доставляли в Иерусалим и приносили в дар церкви. Не удивительно, что в древнейшей части храма на горе Елеонской до сих пор рядом с иудейским, латинским, арамейским и другими библейскими текстами «Отче наш» можно прочесть и древненорвежский, ведь Норвегия была одним из самых рьяных участников битв в защиту христианских интересов в Палестине. [10] Норвежский историк Алескандер Бюгге называет католическую церковь главной силой в Норвегии той поры.
10
«Снорри рассказывает, как король Харалд привел в Палестину все свое войско и двинулся на Иерусалим, покоряя крепости и города. Он заключает:
„…Под властью Харалда земли эти не подвергались огню и разорению. И он дошел до реки Иордан и совершил омовение, как это было принято у паломников. Харалд возложил богатые дары на гроб господень и к святому кресту и у других святынь Палестины. Он охранял дороги на всем пути до Иордана, казня грабителей и других разбойников“ (Holtsmark and Seip, 1942).
Следующим норвежским королем, выступившим против мусульманской экспансии, был Сигюрд Мангюссон. Король Сигюрд отплыл из Норвегии с шестьюдесятью ладьями; зиму он мирно провел как гость короля Англии Генриха I. Далее начались битвы за дело католической церкви. Сперва он сражался с мусульманскими захватчиками в Португалии и Испании, убивая всех, кто отказывается креститься, затем распространил свою активность на Марокко и Балеарские острова. Сицилия уже была покорена его норвежскими предшественниками, которые поставили там у власти своего христианского герцога. Соотечественники на Сицилии приняли Сигюрда так хорошо, что он возвысил герцога Родгейра в ранг короля; впоследствии король Родгейр покорил изрядную часть Апеннинского полуострова и его королевское семейство норманнского происхождения породнилось с римским императором. Столь же дружественный прием был оказан Сигюрду королем Балдуином в Иерусалиме. Балдуин и патриарх поднесли Сигюрду священные реликвии, с тем чтобы он продолжал сражаться за христианство и учредил в Норвегии архиепископство. Сигюрд выполнил оба обязательства. Наиболее выдающимся его подвигом было взятие в 1110 году неприступного дотоле города-крепости Сидон в Ливане, который десятилетиями не давал покоя христианским паломникам. Здесь до наших дней сохранилась мемориальная надпись в честь победы норманнов. Оставив свои суда и большую часть войска в Средиземноморье для дальнейшей службы, король Сигюрд направился обратно в Норвегию верхом на коне. Христианская Европа принимала его с великими почестями; между королем и двумя римскими императорами — в Константинополе и Риме — установилась тесная дружба.
Затем Ярл Рагнвалд и Эрлинг Скакке, сопровождаемые епископом Вильялмом, на пятнадцати длинных ладьях с множеством воинов повторили маршрут Сигюрда от Норвегии до Средиземного моря через Гибралтар. Совершив по пути набеги на мусульманские области Португалии и Испании, они тоже закончили поход паломничеством в святую землю и на реку Иордан.
Во исполнение договоренности между норвежским королем и папским нунцием в Иерусалиме папа Анастасий IV в 1153 году направил из Рима в Норвегию кардинала Николая. Кардинал и Сигюрд согласились посвятить в сан архиепископа Юна Биргерсона. Согласно Снорри, еще ни одному чужеземцу не оказывали в Норвегии столь восторженного приема, какой ожидал кардинала Николая, и он вернулся в Рим с множеством дружественных даров. В это время скончался папа Анастасий, и новым папой избрали самого Николая, принявшего имя Адриана IV. Исландец Снорри пишет: „И прибывшие в Рим во времена его папства рассказывают, что, какие бы важные дела ни обсуждал он с другими мужами, он прежде всего принимал норманнов, если они желали беседовать с ним“ (там же).
Вскоре после того, в 1163 году, Ватикан назначил Стефана папским нунцием в Бергене, главном порте захода гренландских судов. Здесь он первым делом встретился с епископом Исландии Брандом и вторым архиепископом Норвегии — Эйстейном. После чего они совместно с пятью норвежскими епископами и многочисленными священниками произвели коронацию нового норвежского короля, восьмилетнего Магнюса Эрлингсона». — Прим. авт.
На фоне столь прочных связей между Римом и Норвегией в XII в. рассмотрим теперь роль гренландской колонии. Мы уже увидели, что король Улав направил в Гренландию католического священника вместе с Лейфом Эйриксоном, перед тем как тот в 1000 г. открыл Винланд. К 1112 г. Гренландия уже удостоилась первого епископского визита. К тому времени церковь отлично знала об открытии новых земель к западу от Гренландии; в исландских летописях указано даже, что епископ Эйрик Гнюпссон, посетив гренландский приход, оттуда направился с визитом в Винланд Лейфа Эйриксона. Вскоре после этого гренландская колония послала несколько кораблей с моржовым клыком, мехами и живым белым медведем королю Сигюрду, прося его назначить в Гренландию постоянного епископа. Король тотчас исполнил их просьбу, и с 1126 г. в Гренландии жил епископ. А затем к нему прибавился и второй, поскольку усадьбы и церкви норманнов в Западной Гренландии были разбросаны на огромных расстояниях. Ватикан, конечно же, знал об этих христианских приходах. Однако географическая изоляция гренландской колонии от католического мира на европейской стороне Атлантики неизбежно осложняла для местных норманнов исполнение некоторых обрядов и норм.