Чтение онлайн

Г. Доре. Пилат выводит Иисуса к народу

Но что же делать Пилату? Он не хотел служить целям и задачам еврейской политики. Однако вся эта история могла обернуться угрозой и для самого прокуратура. И все ж главное, что его волновало, – как повернуть дело к выгоде Рима. А что, если попытаться столкнуть две религии – старую веру евреев в Яхве и их новую веру в Христа? Правда, у галилеянина пока приверженцев мало, да и те преимущественно неграмотные рыбаки и пастухи, но как знать. Завтра их может быть и больше… С их помощью, возможно, удастся нанести евреям удар в самое неприступное место их социума – в веру в Яхве и в их миссию избранничества. Это бы прямо отвечало мудрой политике «разделяй и властвуй», с таким триумфом осуществляемой Римом вот уже много лет. Так думал прокуратор Иудеи Понтий Пилат. Ход мысли римлянина довольно точно уловил историк Л. Сухов в книге «Понтий Пилат», реконструируя цели и политические задачи Рима. Пилат говорит там римскому наместнику: «Развивая твою мысль, игемон, об организации религиозного раскола, замечу, что как раз сейчас, после смерти галилеянина, сложились благоприятные условия. Используя имя погибшего, можно организовать новое религиозное движение, как это в свое время сделали сами иудеи, опираясь на имя пророка Моисея. В уста галилеянина можно вложить содержание многих новых и нужных нам догматов, не согласовывая их с ним самим. Учеников его мы спасем (их уже вывезли за крепостные стены), создадим красочные, привлекательные мифы и приложим все усилия по пропаганде его учения. Успех нашей работы (в дальнейшем) зависит прежде всего от позиции администрации Рима на Востоке: вопрос политический, и указанная работа должна вестись непрерывно в течение десятилетий. Необходимо (для этого) подобрать грамотных людей, организовать направленное финансирование и придать всему глубоко секретный характер. Такая работа возможна при серьезной поддержке центральных властей. Для организации работ уже сегодня необходимо выделить 500 тысяч сестерциев. Действовать нужно осторожно. Маленькие секты последователей нового толка организовать за пределами самой Иудеи, при еврейских общинах в больших городах: Александрии, Антиохии, Дамаске, Риме. В самой Иудее последователи галилеянина будут скорее всего побиваемы камнями. Организованные ростки нового движения в отдельных местах могут оказаться (тем не менее вполне) жизнеспособными и внедриться в основную канву религии. Но если прозорливость раввинов будет на высоте, то новые мысли могут быть просто не допущены к истинно верующим: они будут объявлены еретическими. Тогда новое движение будет жить и развиваться самостоятельно, но и задача у него будет другая: ослаблять состав истинно верующих, отбирать паству, преграждать путь к распространению чистого иудаизма. Трудно оценить будущие результаты, но работать нужно уже сейчас». При всей условности конструкции, признаем: она реально отражает некоторые грани развития христианства.

А. Егоров. Бичевание Христа. 1814 г.

Казнь пророка и мессии всегда становится почвой для последующих вер и бурь. Впрочем, согласно учениям гностиков, тех, кто в первые века нашей эры станут самыми главными соперниками христианства, казни Иисуса Христа вообще не было, как не было и реального тела Его (о том заявляли докеты и николаиты). А поэтому тот не мог ни страдать, ни умереть на кресте, ни воскреснуть. Некоторые считали, что вместо Христа был распят кто-то другой, возможно, то был Симон Кириенянин. Спор этот, за давностью лет, так и не получил завершения.

Саркофаг с изображением страданий Иисуса Христа

Племя иудеев на языке халдеев переводится как «Израиль», что значит по-гречески «Зрящий Бога». Но так ли это? Еврейский философ Филон (25–50 гг. н. э.) утверждал, что племя сие ставит прозренье Бога «выше всех прочих вещей». В действительности Христос не был для них ни истиной, ни первоочередной ценностью в реальном мире, ибо у них был совершенно иной Бог. Имя его – Деньги… Гольбах пишет: «Иисус Христос не хотел, чтобы апостолы брали деньги, но церковь впоследствии стала на прямо противоположную точку зрения. Ныне без денег не добьешься священника. Таким образом исполняются слова книги Левит (27: 18): «Священник будет считать серебро». Хотя нельзя выделять священнников из остального мира, что крепился и крепится не только и не столько верой, сколь златом.

Караваджо. Призвание апостола Матфея

И тем не менее Христос стал уникальным явлением в иудействе. Начав проповедовать учение на 30 году жизни, Иисус вскоре убедился, как трудно, а подчас и невозможно вытравить типично иудейский дух с его высокомерием, ограниченностью, предрассудками. Вероятно, тогда же стала чаще посещать и крамольная мысль: «А может, евреи вовсе не являются избранным народом, ибо не в состоянии они принять мою веру и встать на верный путь? Может, другие смогут внять моим заповедям?» Покидая Назарет, Он с горечью заметил: «Нет пророка в своем отечестве». Полагаю, что Д. Штраус в книге «Жизнь Христа» в целом верно реконструирует ход его мысли: «Но, с другой стороны, чем более он убеждался в невосприимчивости и злонамеренности евреев, тем скорее в нем могла зародиться мысль о том, что дело может принять иной оборот и что не потомки Авраама, а язычники составят большинство в учрежденных им общинах верующих. Именно такого рода мысль высказывает Иисус в конце рассказа о сотнике капернаумском». Конечно, какое-то время Он старался подавить в себе эти тяжелые и безрадостные мысли. Но можно предположить (анализируя многие его высказывания), что Иисуса порой охватывало чувство отчаяния и полнейшей безысходности. Разве не на это указывает хотя бы то место из Евангелия, где Он, открываясь ученикам, скажет, что должен будет уйти в Иерусалим и бросить там вызов? Ему придется «много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, быть убитым и в третий день воскреснуть» (Мф. 16: 21). Это может означать лишь одно: не надеясь на то, что элита поддержит Его, Иисус решает прибегнуть к самому крайнему средству, которое убедило бы представителей Его не очень-то верующего народа – к своей преднамеренной гибели. Евреи стараются скрыть то, что философия их жизни, деятельности, поступки, мысли (я говорю о поведении первосвященников, вождей, глав Кагала, богачей) с самого начала были и остались антихристианскими. Иисус никогда и не был Мессией Их Мира!

Неужто, спросите вы, тогдашние евреи были столь безнадежны? Возможно, С. Н. Трубецкой был прав, призывая «не рисовать в черных красках среду Его для вящего контраста». Он уверял, что Христос пришел «не во время падения, а во время жатвы и нашел зрелой ниву Израиля с ее пшеницей и с ее плевелами». В каком смысле «зрелой»? Бесспорно, мессианские ожидания имели место среди евреев. Однако верили-то они в приход Яхве, а вовсе не Христа! Народные движения и восстания Израиля, которые привели почти к полному разрушению Иерусалима, конечно, имели мессианский характер… Сам Трубецкой говорит о том, к кому конкретно обращены ожидания евреев. Он пишет: «В пламени, пожиравшем храм, погибли тысячи иудеев, которые взошли на его кровлю по слову одного лжепророка, уверившего их, что в тот день Бог явит им «знамения спасения»». Значит, ему (своему пророку) они поверили, а вот светлому и мудрому Христу – нет! Почему?! Да потому, что Христос ни толпе, ни священникам, ни Риму был совершенно не нужен. Он был, по сути, чужой среди своих!

У жрецов Он отнимал власть, беднякам обещал лишь пути терпения и самовоспитания. Бесспорно, у толпы, слушавшей Его проповеди, были собственные ожидания и представления о помазаннике Божием, о грядущем царе Иудейском. Поэтому не случайно же Иисус, «узнав, что хотят прийти, нечаянно взять Его и сделать царем, опять удалился на гору один». Идеология, которую будут проповедовать с амвонов слуги Церкви, не была Его учением. С другой стороны, правы и те, кто говорит, что «вне толпы Его просто нет, и до ее рождения Ему нечего было бы делать в Палестине». Ему нужны были зрители, люди, кто внутренне был уже готов к обращению в веру. Поэтому Он скажет апостолам: «На путь к язычникам не ходите, а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 10: 5–6). Смысла нет вещать равнодушным. Пастырь и духовник нужен лишь тем, чье сердце открыто вере, и страстно ее жаждет.

Рафаэль. Несение креста

Читаем в Евангелии от Матфея строки, которые поведал Сын Божий своим ученикам, когда вышел с ними из храма… Вот они: «Иисус сказал им в ответ: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас; Ибо многие придут под именем Моим и будут говорить: «Я – Христос», и многих прельстят. Также услышите о войнах и военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь; ибо надлежит всему тому быть. Но это еще не конец: Ибо восстанет народ на народ, и царство на царство, и будут глады, моры и землетрясения по местам; Все же это начало болезней. Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое. И тогда соблазнятся многие; и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; И многие лжепророки восстанут и прельстят многих; И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; Претерпевший же до конца спасется. И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец» (Мф. 24: 4—14). Поистине в этих огненных словах Иисуса есть нечто от Иоанна Богослова и Аввакума, есть откровение и «неземное, сверхчеловеческое величие: это – космический судья последних времен». И призыв нести свой крест!

Да, он пришел из их племени, из их народа… Но они же Его отвергли и погубили! Причем погубили, несмотря на то, что он честно и прямо им говорил: «Я послан только к заблудшим овцам Израилевым». Требовали Его смерти, несмотря на все сделанные им добрые дела. Как они объясняли свое поведение? Когда Пилат спросил толпу, по какой причине та хочет погубить Иисуса, та ответила: она возмущена тем, что Он творил исцеления в субботний день (закон запрещает в этот день евреям работать). Пилат переспросил: хотите погубить Его за добрые дела? И те ответили: да, господин. Когда Пилат заметил, что не находит никакой вины на нем, евреи стали говорить: Иисус – чародей, а потому они готовы предать его на казнь. Иисуса обвинили в колдовстве и самозванстве раввины. В частности, на это указывает памфлет под названием «Тольдот Иешу» («Происхождение Иисуса»), возникший в Палестине или Месопотамии уже позднее, в V в. н. э., то есть примерно в эпоху создания иудеями Талмуда.

Г. Доре. Пригвождение ко кресту

В нем говорится о неком раскольнике и самозванце Иешу (Иисусе), который и «свел» Израиль с истинного пути тем, что похитил из святая святых Иерусалимского храма тайное имя Бога. Пользуясь им (имя сие считалось у евреев табу со времен ветхозаветной эпохи), он якобы стал творить чудеса. Но, согласно Талмуду, «произносящий Имя Его буквами» лишен удела в будущей жизни. В этом трактате не только оспаривается божественное Его происхождение, но и утверждается, что Иисус был зачат в тройном грехе. Внебрачным отцом Его якобы являлся некий Пантера (Пандира), римский солдат. Тот силой и обманом овладел Марйам (Марией) в субботу, да еще и во время ее месячных. Последствия такого тройного греха действуют обычно в отношении грешников с тройной силой. Потому Иешу (Иисуса) наименовали там злодеем и безродным, а его последователей – глупцами и отщепенцами народа Израиля.

Умащение тела Христа

Однако задумаемся: что не устраивало иудеев в философии и идеологии Сына Божьего? Отсутствие стройной философской доктрины, социального учения? Вряд ли это могло иметь значение. Отсутствие четкой профессиональной ориентации в Его жизненных устремлениях? Но и это вряд ли… В юности Он трудился, делая плуги и ярма для тех, кто в них нуждался. Иисус не касался в учении и задач государства, экономики, профессии, культуры. На второй план у Него отошли семейные вопросы. Все это мелочи, на которые тогда никто бы даже не обратил внимания. Просвещенных и образованных людей в то время было среди евреев мало. Дело в ином: главные идеи учения Христа были решительно чужды и неприемлемы для большей части верующих евреев. Почему? Они вступили в конфликт не только с заповедями Торы, но и с жизненной практикой! Странно, что это нужно повторять вновь и вновь. Пробелы же в прагматической философии (для нас Он – великий моралист) не уменьшают Его божественной миссии как богочеловека. Как заметил Д. Штраус: «Без сомнения, такой пробел, такая односторонность в учении Иисуса обусловливались отчасти иудейским происхождением его, отчасти же и духом времени и отношениями личной жизни Иисуса. Пробел объясняется не тем, что недостаточно развит и проведен был руководящий принцип. Напротив, Иисус никогда не понимал ни государственности, ни профессионального труда, ни искусства. Поэтому невозможно и указать, как должен жить и вести себя человек-гражданин, как должен он обогащать и украшать жизнь свою на поприще труда и искусства, следуя наказам и поучениям Иисуса. Этот пробел приходилось заполнять в условиях иной народности, иного времени, иной государственности и общественности, и этим делом занялись не только греки и римляне в древности, но и другие исторические народы последующих эпох». Христианство – это в первую очередь моральный кодекс.

Поэтому абсолютно закономерен финал его усилий. Иудейский мессианизм выродился у большинства евреев в обычное мещанство, а их бог (Яхве) оказался на поверку менялой и фарисеем. Сами вожди в первую очередь разуверились в насаждаемых ими догмах. Отсюда понятно и то, почему они столь легко предались эллинизму худшего вида (римская пресыщенность и разврат), как и царь Соломон в старости склонился к иным богам. Велльгаузен писал: «Блестящая внешность чуждой культуры ослепила их; роскошь и удовольствия привлекали их; свет приглашал их на свой пир, и они садились пировать вместе с ним». Эллинизация Иудеи шла стремительно. Правящий класс отказался от религии предков, привел евреев под римское владычество. Поистине, sapienti sat (мудрому достаточно!).