Чтение онлайн

Боги побеждают тогда, когда им сопутствует не только здравая логика, но и здравая экономика… Немалую роль в успехе христианской религии сыграли материальные моменты. В эпоху кризиса они становились решающими. Христианство завоевывало популярность, так как Рим проявлял полную экономическую беспомощность, слабость. Историк Лактанций (250–325) писал, каким разорением для римских подданных стали налоги Диоклетиана, тщеславно возводившего роскошные дворцы. «Число сборщиков податей до такой степени превысило количество тех людей, которые обязаны были эти подати платить, что земледельцы, силы которых истощались от неумеренности податей, покидали поля, а обработанные земли превращались в леса. Поскольку страх заполонил все и провинции были разделены на части (для взимания налогов), многие наместники стали налагать большое число тяжких провинностей на отдельные области и даже почти что на каждый город. Многие чиновники весьма редко занимались гражданскими делами, но зато очень часто выносили обвинительные приговоры и объявляли конфискации имущества. Взимание бесчисленных податей было явлением не то чтобы частым, а просто непрерывным, и невозможно было вынести творившиеся при этом несправедливости». Лактанций и рассматривает приход «боголюбивого Константина», защитника христианства, как спасителя всего государства и народа. Ныне «после беспросветного периода неистовых бурь, воссияла спокойная аура и желанный свет». В той же лексике говорится о смене власти у Евсевия: «Теперь наступили радостные и торжественные дни многолюдных празднеств и всё исполнилось света». Церковь выступала за правителей, что проявляли заботу о человеке.

Христос встречается с Петром и Павлом

В свете сказанного понятно, почему христианство стало экуменическим движением только после того, как ушло из Израиля и Иудеи, – ушло от евреев в Египет, Сирию, Византию, Рим, в Европу, на Русь… В Иудее его действия были скованы, да и опасно было проповедовать среди иудеев. В Евангелии от Иоанна сказано: «После сего Иисус ходил по Галилее, ибо по Иудее не хотел ходить, потому что Иудеи искали убить Его» (Ин. 7: 1—17). И только тогда, когда вера мучеников и пророков вырвалась из узкого мирка иудейства с его идеями иудорасизма, отягощенного гордыней непонятного «избранничества», когда «совершенно еврейское» христианство «постепенно совлекло с себя почти всё, что передала ему раса», тогда-то у него и появился шанс на выживание и победу. Христианство оздоровилось после разрыва с иудаизмом и с «упразднением» Торы. И даже гордые римляне (язычники) были ближе к христианской вере, ибо они все же имели сердце, считающееся обителью разума.

Антонио де Переда Валльядолид. Св. Иероним

Петр, Павел, Августин, Орозий, Антоний, Иероним, Афанасий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст и другие пришли к христианству по разным причинам. Кто-то нуждался в вере и обрел ее, кого-то угнетали семейные обстоятельства и тот искал утешения, кто-то вынужден бежать от гнета налогов и преследований ростовщиков, кто-то не желал служить в армии и участвовать в гибельных сражениях в угоду каким-то тиранам или императорам, кто-то устал от общения с себе подобными и мечтал об уединении. Всего тут и не перечислишь, но совершенно очевидно, что для многих людей общественные и личные беды, стрессы оказывались ношей настолько невыносимой, что монашество, к тому же получившее еще и идейное основание в учении Христа, стало, если угодно, необходимой социально-духовной отдушиной, приютом несчастных и гонимых. При этом для многих оказалась неприемлема и сама Церковь, едва ли не с первых шагов фактически ставшая своего рода копией государства, Левиафаном в сутане (со всеми минусами и пороками оного). Мы уже сказали, что вначале среди христиан было больше людей бедных и необразованных. Хотя не следовало удивляться тому, что среди отшельников встречались и такие люди как Паулин из Нолы, ученый, сенатор, богатый человек, поэт. Он ушел из светской жизни вместе с женой, отказавшись от всех своих владений и приняв духовный сан. В Южной Италии они вели отшельническую и аскетическую жизнь. В дальнейшем Паулин все-таки стал епископом, то есть пребывал в кругу общественного, не только божьего или небесного служения. В массах были популярны и такие яркие личности, как Иероним, с его крайним аскетизмом и стремлением к умерщвлению плоти.

Караваджо. Святой Иероним в келье

Святой Иероним, один из любимейших героев художников и писателей, так описывал «прелести» своей уединенной жизни: «Мои немытые чресла были покрыты бесформенной власяницей; моя кожа из-за долгого пренебрежения ею стала грубой и черной, как у эфиопа. Слезы и вопли были ежедневно моим уделом. И когда сон преодолевал мое сопротивление, и глаза мои слипались, я опускался на голую землю. О еде и питье я уже не говорю. И хотя в страхе перед адом я обрек себя на этот дом-тюрьму, где моими единственными компаньонами были скорпионы и дикие звери, я часто обнаруживал себя окруженным стайкой танцующих девушек. Мое лицо было бледно и неподвижно. Но хотя все члены мои были холодны, как лед, я весь сгорал от желания, и огни вожделения продолжали плясать передо мной, а плоть оставалась безжизненной». Все эти крайности могут показаться странными нормальному человеку. Однако это только до тех пор, пока тот не столкнется в жизни с людьми, которые часто более кровожадны, чем самые дикие и страшные звери, более ядовиты, чем скорпионы и кобры, более безжалостны и коварны, чем любые чудовища. Учитывая все это, как и то, что «мир в материальном смысле» (как говаривал Иероним) «принадлежит насилию», его поведение и уход от такого мира уже не кажется нам столь необъяснимым.

Свадебная церемония на Востоке

В христианстве, разумеется, присутствует и чрезвычайно важная сторона – любовь к людям и служение им. Архимандрит Макарий отмечал, сколь заметно контрастировало поведение христиан с поведением язычников в Риме или эллинистическом Египте. «При императоре Максимине случился ужасный голод вместе с моровой язвой, так и те, кто не умирал от голода, погибал от заразы. В то время… попечение и любовь христиан известны стали всем язычникам. Только христиане показали делом сострадание и человеколюбие, постоянно продолжали заботиться и погребать умерших; собирали также из целого города в одно место всех изможденных голодом и раздавали им хлеб. Этот поступок христиан такое произвел действие, что все прославили Бога христианского, а самих христиан признали благочестивыми людьми… Во время жестокой язвы, опустошавшей Александрию при императоре Валериане… христиане показали беспримерные опыты любви к своим гонителям тем, что они только помогали несчастным. Бедствие достигло высшей степени, и нужда во взаимной помощи была самая крайняя. Но язычники не чувствовали в себе никакого сострадания. Каждый из них думал только о себе и собственном спасении. Они оставляли без всякого призрения тех, кто заболевал, – и оставляли не только чужих, но и своих родственников и друзей. Полумертвых выбрасывали на улицы; а мертвые оставались без погребения. Как же христиане смотрели на общее бедствие? Тогда как язычники были в ужасе и отчаивались, христиане спокойно смотрели на несчастье, как на испытание их со стороны Божественного промысла. В пламенной любви к своим несчастным братьям они не думали о себе, а заботились о страждущих, выносили больных на своих руках, а выброшенных мертвых предавали земле и с самоотвержением спокойно подвергали опасности за них жизнь свою. Христиане ходили не только за своими, но и за язычниками, больными и умершими, подвергали себя вместе с ними смерти, так что пресвитеры, дьяконы и лучшие из мирян умирали, и число духовных значительно сократилось в Александрии». Самотверженное отношение к ближним не могло остаться незамеченным. Ведь и Христа любили и почитали за то, что он пострадал за людей. На это же обратил внимание и Гегель (хотя Бердяев пытался уверить, что «философия Гегеля безбожна»): «О двойственности природы Иисуса невозможно забыть. Подобно Геркулесу, который стал полубогом, после того как сжег себя на костре, обожествленный Иисус вознесся только после смерти. Однако если в одном случае алтари воздвигаются только воплощению мужества, герою, ставшему богом, который уже ни с кем не борется и никому не служит, то в другом – алтари и молитвы обращены не только к вознесенному герою; не только воскресший несет спасение грешникам и вызывает их восторг; они поклоняются и тому, кто их учил, кто пребывал среди них и был распят на кресте. Это необычайное соединение и заставляло в течение многих веков бороться и страдать миллионы ищущих бога душ».

В свете сказанного, по мере распространения христианства, возрастала роль могил, святых мощей, разного рода реликвий, образов святых, икон и т. д. Народу трудно обходиться без помощи богов: ведь и язычники поклонялись идолам, образам богов на протяжении многих тысячелетий, если даже не сотен тысяч лет. И было бы величайшим чудом, если бы простой народ вдруг решил отказаться от столь привычного и «надежного» помощника. Характерно, что даже св. Августин вначале высказывался о язычниках как почитателях образов и могил (adoratores imaginum et sepulcrorum). Всякая вера не может существовать сама по себе. Она, как любая материя, нуждается в энергии. Задолго до Будды и Христа всем было «ясно»: нет религии без чуда, нет веры без сказки. Христос исцелял многих больных и убогих: как известно, он, узрев слепого, плюнул на землю, сделал брение из пыли и, помазав им глаза слепому, велел ему пойти и умыться в купальне Силоам. В результате, как известно, слепец пошел, умылся и прозрел. Вскоре культ могил и чудес широко распространился и среди христиан.

Купель Силоамская

Люди – грешны, не могут быть не грешны, но грех – такова природа человека – они хотят (в свое утешение) омыть в чистых водах нравственной, благородной, несокрушимой веры. Могилы, где были захоронены святые, становились некой предметной реликвией, будто бы обладающей чудодейственной силой. Без чуда никак нельзя, ибо чудо толкает к Богу и к Церкви огромное количество людей. Вот и Макар Иванович в «Подростке» Достоевского говорит, что «невозможно быть человеку, чтобы не преклониться; не снесет себя такой человек, да и никакой человек». Так или иначе, даже если он и «Бога отвергнет, так идолу поклонится – деревянному, али златому, аль мысленному». Так уж устроено сие существо.

Поэтому в мифах, в текстах Библии, даже в поэзии, мы зачастую видим примеры такого рода «наглядной агитации». Вспомните хотя бы строки В. Брюсова, обращенные к людям Ассура в храме Бэла:

С того самого момента, как христианство становится официальной религией, церковные власти начали неустанно и неусыпно заботиться о том, чтобы почитание святых и мощей стало «христоцентричным». С конца IV и до VI в. почитание мощей распространяется на всю Западную Римскую империю. В результате, к V–VI вв. множество базилик обзавелось уже собственными мощами. В целом ряде случаев в так называемых «мартириях» («церквях мучеников») у алтарей, сооруженных в честь того или иного святого, стали устраиваться особые службы, с жертвоприношениями, молебнами, песнопениями, что продолжались порой до рассвета.

И. Репин. Воскрешение дочери Иаира

Почитание мощей со временем приобретало все больший размах. Культ этот, отмечают ученые, поощрялся, находясь под жестким контролем епископов – этих, по выражению П. Брауна, «настоящих импресарио» массового христианского воодушевления. Возможно, в этой связи читатель вспомнит фильм «Праздник святого Иоргена» с прекрасными актерами И. Ильинским и Кторовым в главных ролях. Могилы мучеников, храмы, церкви становятся важными центрами активной религиозной жизни. Там есть все, что надо, – толпы зрителей, чудеса, слезы умиления. «Их феномены пророчества, «теомании» и т. д. хорошо изучены… эти феномены энтузиазма были рассчитаны на зрителя, – видения света в небесах, божественные голоса, кровавые слезы и т. п.». И ныне видим, как многотысячные толпы паломников направляются к святым местам. Им охотно покажут камень Каабы, зуб Иоанна Крестителя, копье Карла Великого, с гвоздем из распятия Иисуса, миротворящие иконы в сотнях русских церквей и монастырей. Надо представить себе, сколь, вероятно, необходим (эмоционально и духовно) миллионам верующих сам феномен поклонения. Скажем, крестные ходы с мощами Великой княгини Елизаветы Федоровны и инокини Варвары, отдавших в 1918 г. жизнь за Веру Православную, собирают уже около 10 млн человек, которые идут к ним с поклоном. Еще более важными в духовно-воинском и политическом отношении могут стать крестные ходы в Борисоглебске, посвященные Иринарху. Сей русский мученик славен даже не тем, что носил на себе 140 крестов и 150 кг железных вериг, но своим Словом великим, ибо по его духовному повелению войска патриотов, Скопина-Шуй-ского, Минина, Пожарского, пошли на захваченную врагом Москву и взяли ее штурмом, остановив Смуту в России…

Борисоглебский монастырь под Ярославлем

И то, что в этих процессиях и молебнах могли принять участие мужчины и женщины, как богачи, так и нищие, как аристократы, так и рабы, как коренное население, так и чужаки, делали эти «карнавалы веры» особенно привлекательными для толп, ибо в них «торжествует» половое и социальное равноправие. Важным источником наглядной агитации (и, разумеется, дохода) стала для церкви торговля мощами. Это способствовало распространению христианства, ибо давало наглядные подтверждения чудесных возможностей религии. Естественно, это же привело и к росту злоупотреблений, обману и соперничеству конкурирующих особ. Так, в Галлию и Германию, где мощи были тогда редким явлением, их доставляли из других мест, в особенности из Рима. Прикоснувшись к ним, верующие получали свой «пропуск на небо».

До нашего времени дошло не так много первых могил и захоронений христиан. Поэтому явный интерес представляют руины комплекса Манастирины, старый монастырь в Сплите, с постройками от II до VI века. Находящиеся в северной части древней Салоны фрагменты архитектурных сооружений – колонны, базы, капители и саркофаги – и ныне сохранили как саркофаги язычников, так и могилы первых мучеников христианства. С кладбищем связана легенда о первом ревностном проповеднике христианства в тех местах, епископе Салоны, Домнионе, погибшем при Диоклетиане мученической смертью за христианскую веру. Обнаруженные на могилах надписи рассказывают о епископе, о погребенных тут солдатах, о священнике Астерии, диаконе Семптимии, принявшими веру под влиянием Домниона.