Чтение онлайн

М. О. Коялович, известный исследователь по истории Западной Руси (ум. 1891 г.), высказался вообще о казаках, что это испорченные силы русского народа, питомцы неестественно натянутой русской жизни времен Иоаннов III и IV, негодные (?) люди, испорченные «злыми началами управления»{9}.

Мнения историков Забелина, Соловьева и Ключевского о происхождении казачества я приведу после, а также попутно укажу и на взгляды по этому вопросу историков малороссийских и донских.

Историограф Карамзин, мнение которого я нарочито привожу после других, как более полное, говорит (т. V гл. IV), что «летописи времен Василия Темного, в 1444 г., упоминают о казаках рязанских, как особенно легком войске… Казаки были не в одной Украйне, где имя их сделалось известным в истории около 1517 г.; но, вероятно, что оно древнее Батыева нашествия и принадлежало торкам и берендеям, которые обитали на берегах Днепра, ниже Киева. Там находим и первое жилище малороссийских казаков. Торки и берендеи назывались черкасами, а также казаками{10}. Вспомним касогов, обитавших, по нашим летописям, между Каспийским и Черным морями, вспомним и страну Казахию, полагаемую греческим императором Константином Багрянородным в сих же местах; прибавим, что осетинцы и ныне именуют черкесов казахами. Столько обстоятельств, вместе взятых, заставляют думать, что торки и берендеи, называясь черкасами, назывались и казаками; что некоторые из них, не хотев покориться ни монголам, ни Литве, жили как вольные люди на островах Днепра, огражденных скалами, непроходимым тростником и болотами, принимали к себе многих россиян, бежавших от угнетения, смешивались с ними и под именем казаков составили один народ, который сделался совершенно русским, тем легче, что предки их с X в. обитали в области Киевской и уже были почти русскими… В истории следующих времен увидим казаков ордынских, азовских, ногайских и других; сие имя означало тогда вольницу, наездников, удальцов, но не разбойников, как некоторые утверждают, ссылаясь на лексикон турецкий: оно, без сомнения, не бранное, когда витязи мужественные, умирая за вольность, отечество и веру, добровольно так назывались».

Далее (т. VIII, гл. IV) Карамзин собственно о донских казаках говорит:

Карамзин прямо не называет этих «природных конников и наездников» российскими беглецами, а лишь говорит, что «они считались таковыми», т. е. кем-то, по ходячему мнению, не основанному ни на каких серьезных исторических данных, а это обстоятельство имеет много шансов к более вескому утверждению его первого положения о том, что казачество на южной окраине нынешней России было известно ранее Батыева нашествия, что оно выступило в X в. на театр истории то под именем торков и берендеев, то черкасов и просто казахов или казаков.

Этот взгляд Карамзина, с нашей точки зрения, надо считать более правильным.

В следующих главах мы постараемся доказать, с приведением подробных исторических данных, что казачество как лихие конники, с копьями и саблями — на суше и отважные мореходцы — на море, представляя передовой оплот великого славяно-русского племени, было известно, под тем или другим именем, в глубокой древности, за много веков до Р.Х.; что оно обитало почти в тех же местах, которые занимает и ныне; что оно в XII в. до Р.Х. на 30 кораблях с берегов Дона, Днепра и Днестра ходило на защиту Трои, потом часть его проникла в Италию под именем гетов-руссов, а впоследствии основало Рим; что начиная с VI в. до Р.Х. и до XIII в. по Р.Х. оно наводило страх на персов и мидян, на греков и арабов; боролось с татарскими ордами и в конце концов осталось победителем над всеми своими многочисленными врагами, на славу великих свободолюбивых предков и в назидание грядущему, несокрушимому и гордому потомству.

Все народы Европы, принадлежащие к так называемому кавказскому племени, произошли от одного общего первобытного племени — арийцев, т. е. было то время, когда, по выражению Макса Мюллера, предки арийцев, как то: индусов, персов, греков, римлян, славян, кельтов, германцев и др. жили под одною кровлей, составляя одну семью, род{11}. Уже на пороге истории между отдельными отраслями арийского племени было довольно значительное различие как в образе их жизни, в нравах и обычаях, так и в религиозных воззрениях, и только сравнительное языковедение позднейших времен могло установить их первоначальное единство. На помощь к этому явилась археология и сравнительная антропология. Лингвистика ищет родственность народов в сродстве корней их первоначального языка, история культуры в связи с археологией — в общности культа, антропология же ищет родство народов в общих чертах их физического строения, в устройстве черепа и других частей тела. Одни из народов, благодаря климатическим, географическим, топографическим и другим условиям местности, сохранили в достаточной степени свой древнейший тип и особенности языка, другие же, ввиду неблагоприятных исторических событий, давно уже утратили не только свою политическую самостоятельность, но и народную индивидуальность, подпав под влияние более численного и сильного врага и приняв его язык, веру и обычаи, и только сравнительная антропология указывает нам на те или другие физические особенности таких погибших народов, выделяющая их из общей массы, как единиц, искусственно присоединенных к чужому организму. Примером тому могут служить давно исчезнувшие, политически, народы Передней Азии, как то: шумеро-аккадийцы долин Тигра и Евфрата, за ними ассиро-вавилоняне (халдеи), финикияне, фригийцы, бактриане, лидийцы и др.

Из всех частей света Европа наиболее представляла благоприятные условия для смешения рас и племен. С древнейших времен на это влияли не только местные передвижения народов и междоусобные войны, но и переселение их с востока на запад, как то: болгар, угров, печенегов, половцев, татар и оттоманов. Это последнее обстоятельство вызвало беспрерывные войны, развило торговлю Европы с Азией, внесло в жизнь народов запада много обычаев и взглядов, унаследованных азиатскими народами от своих предков, создало помесь языков и произвело такой хаос в этнологических основах европейцев, что многочисленные исторические и лингвистические исследования не могли дать никаких объяснений, и лишь благодаря успехам этнографии, археологии и антропологии перед нами открылось далекое прошлое человека с его верованиями, взглядами, привычками и мировоззрениями.

С древнейших времен племя Гомер (гомо-ер, ир, ар) и Аскеназ (ас-кен-аз) — в народной таблице Моисеевой, потомки Налета Гезиода, миф о Прометее и предание о переселении Девкалиона, сына Прометея, с Кавказа в Фессалию — у греков связывают Кавказ с историей Европы{12}.

Самое слово Кавказ (от кау — село, поселение, по-осетински, и аз) означает жилище или поселение «азов», древних предков арийцев. Страна, лежащая между низовьями Дона, восточными берегами Азовского и Черного морей и Кавказским хребтом, у древних народов называлась землею «азов», asia terra, т. е. священная земля. Это родина и первобытное местопребывание богов и героев всех арийских народов. Кавказский перешеек с высокой горной цепью, перерезанный глубокими плодородными долинами и расположенный на границе двух частей света, так резко отличающихся и по характеру растительности, и по устройству поверхности, с юга плоская возвышенность, а с севера равнина, с доисторических времен представлял из себя как бы спасательный остров для всех обитавших близ него народов или случайно принесенных каким-либо течением из глубин востока и запада, потерпевших здесь кораблекрушение и за немногими остатками погибших исторически.

Кроме этих случайно заброшенных или укрывшихся от преследования более сильнейшего врага в неприступные дебри гор народов, Кавказ должен был иметь и своих первобытных жителей. Народы эти поселились там, надо полагать, весьма рано, раньше, чем населена была Европа, бывшая большею частью, как это доказывают геологические изыскания, долгое время, в третичный период, под водой и в четвертичный или ледниковую эпоху под льдом.

Хотя следы доисторического человека, большею частью найденные в Западной Европе, Бельгии, Франции, Австрии и Южной Германии, относятся к последней промежуточной, междуледниковой, эпохе, а более ясные к послеледниковой, но это показывает только то, что в этом отношении Западная Европа исследована лучше, Кавказ же со своими пещерами, дольменами и циклопическими постройками, которые мне самому приходилось видеть в области Осетии, по северным склонам гор, почти совсем не исследован, между тем как многочисленные следы здесь доисторического человека на каждом шагу являются очевидными. На Кавказе, как и в других местах, после каменного существовал также и бронзовый век, о чем сделал свой доклад знаток археологии профессор Д. Н. Анучин на IX археологическом съезде в Вильне в 1893 г., причем он указал на влияние этой культуры и на область Дона. Открытая в 1869 г. в Осетии, близ аула Кабан, древняя могила, исследованная Филимоновым, Антоновичем, Вирховым и другими, дает ясные указания на связь бронзовой культуры Кавказа с многими странами Европы. Позднейшие исследования могил этих древних обитателей Европы, известных под названием Неандертской расы, привели к заключению, что раса эта населяла все пространство европейского юга от берегов Дона до Атлантического океана и перебралась в Америку, которая некогда (в третичный период) была соединена сухим путем с Европой. В юго-западной Европе Неандертская раса, помнившая пещерного медведя и мамонта, вымерла раньше, на Руси же она еще долго держалась и стала известна впоследствии (у Геродота) под именем Киммериан. Но это не были арийцы, так как исследования черепов Неандертского человека и найденного у нас в России близ села Гамарни (Каневского уезда) ясно показали, что древние обитатели Европы относились к длинноголовым (долихоцефалам) и пережили каменный период{13}. Черепа эти длинны и узки, надпереносье сильно выдается, выступы бровяных дуг толсты, темя посредине приподнято и округлено, лоб отлог, затылок выпуклый, зубы все, но стерты до десен, нижняя челюсть низка, мускульные прикрепления сильны{14}.

Не будем говорить о том, где именно человечество впервые познакомилось с обработкой металлов, меди, бронзы, а потом и железа, так как этот вопрос в науке является спорным, но несомненно лишь то, что обитатели Кавказа с прилегающими к нему местностями, в том числе Ираном и Месопотамией, очень рано научились обрабатывать металлы; отсюда искусство это постепенно распространилось на юг и восток Азии и на запад в Европу. Носителями этой культуры по передней Азии были древние воинственные ассирийцы, а по Европе арийские племена, населявшие богатую металлами область между Черным, Азовским и Каспийским морями, западными склонами Ирана, равниной Месопотамии, Таврскими горами и гористой Каппадокией. Область эта в древности считалась колыбелью металлургии, благодаря богатым залежам железной руды, доставлявшей прекрасное железо и сталь{15}.

К этим древним обитателям Кавказского перешейка в течение веков постепенно двигались новые народные массы с южных и северных берегов Каспийского моря, из-за Урала, с северных берегов Понта и других мест. Все эти дороги вели к подошве Кавказского хребта, где проходившие народы, испытав различные судьбины, постоянно встречались.

Таким образом на столь незначительном пространстве, как Кавказский перешеек, между туземными народами в дебрях гор вместилось множество последующих племен, путем мирным или враждебным, целыми массами, поколениями, отраслями и колониями. Уже от древних цивилизованных народов не укрылась эта особенность Кавказа, так напр., царь Понтийский Митридат говорил на 20 языках кавказских горных племен, которых он старался привлечь на свою сторону в борьбе с Римом, а римляне для своих торговых сношений с Диоскуриасом (где ныне Сухуми) нуждались в 70 переводчиках, а по Плинию даже в 130.