Чтение онлайн

В Вавилонии все было совершенно иначе. Мы располагаем списком всего состава придворных Навуходоносора II. Его окружали администраторы дворца и всего царства, чиновники и утратившие власть цари, жившие при его дворце, в то время как официальные лица ассирийского царя, по-видимому, были просто исполнителями повелений последнего. После средневавилонского периода у вавилонских и ассирийских царей часто были визири (соответствующий аккадский термин означает ''глава канцелярии''), чьи имена перечисляются в царских списках; в Ассирии так было только в поздний период. Там обязанности главного администратора обычно выполнял царевич-наследник, а государство управлялось из ''дворца администрации'' [36].

В обеих странах проблема наследования считалась важной. Вавилонские исторические источники лишь изредка упоминают об узурпации власти; но многие предсказания, содержавшиеся в сборниках, доказывают, что восстания высших чиновников и царевичей были явлением нередким. События, происходившие после смерти Навуходоносора II, и узурпация трона Набонидом ярко иллюстрируют это, и есть письмо Самсуилуны, которое показывает, что он захватил трон до смерти своего больного отца Хаммурапи [37].

В Ассирии большое значение придавалось законности правителя, и длинные генеалогические списки часто появлялись в царских надписях, свидетельствуя о том, что цари гордились своими царственными предками. При наличии подобных надписей более чем странно, что некоторые ассирийские цари намеренно избегали упоминания о своих отцах и предках, как будто они не были царского происхождения, хотя из других источников известно, что это было именно так. Возникает впечатление, что в конце II и начале I тысячелетия до н. э. в Ассирии существовало два идеала правителя: один, который получал свою власть от охраняемых божеством предков, уходящих глубоко в прошлое Ассирии, и другой, считавший, что, став царем, он получит одобрение богов Ассирии, возвысивших его как человека, избранного для этой цели. Более интересным типом повелителя является второй ( self-made man ) (''человек, который сам сделал свою карьеру''). Саргон Старший, который ''был найден в тростниковой корзинке'', стал самым знаменитым правителем Месопотамии, и ему приписывалось божественное происхождение. Захвативший царскую власть Идрими, правитель Алалаха, и Руса, который сам объявил себя царем Урарту, оба гордо говорят о себе как о героях [38]. Такое сосуществование противоположных идеалов еще раз подчеркивает сложность обстановки в Ассирии.

Во время войны месопотамский царь был главой армии. Очень немногие ассирийские цари доверяли армию высшему военачальнику - туртану, который командовал половиной всех военных сил. Даже победы туртану часто приписывались только царю. В мирное время царь в основном занимался внутренними долами страны. В исторический период только ассирийские цари несли многочисленные конкретные культовые обязанности, о чем мы знаем из разнообразного набора ритуальных текстов. Они детально описывают роль царя в культовых церемониях, либо периодически повторяющихся, либо вызываемых какими-нибудь обстоятельствами. В древней титулатуре вавилонских царей тоже отразилась более ранняя стадия, на которой царь, как представитель общины, по-видимому, был обязан принимать участие в некоторых ритуальных действиях [39](очевидно, гораздо более поздний обычай, требовавший участия вавилонского царя в празднике Нового года, отводит царю при этом довольно своеобразную роль).

Что касается социальных обязанностей царя, то считалось, что месопотамский правитель обязан охранять законом тех, кто не имеет привилегий. Предполагалось, что он должен творить суд и выслушивать жалобы. По традиции царь издавал законы и регулировал цены, дабы не допустить нарушений существующих обычаев. Он должен был заботиться о нуждах тех, против кого эти изменения направлены. Иногда царь вводил новые законы в защиту определенного слоя населения и указывал судьям на решение, которое необходимо принять. Роль царя как законодателя, однако, свелась на нет к концу старовавилонского периода. Тогда цари уже не пытались поднять общее благосостояние с помощью отмены некоторых долгов и регулирования размеров взимаемых процентов, заработной платы, платы за услуги, а также цен на основные товары [40]. Издание некоторых законов в тот период все еще, по-видимому, входило в компетенцию храмов. После ''Темного периода'' появление таких законов становится редкостью.

Конечно, налаживание контактов с другими странами в мирные времена также было привилегией царей. Дипломатические и торговые связи всегда осуществлялись правителем и должностными лицами, назначенными для этой цели.

Что касается взаимоотношений между царем и его подданными, то можно сказать, что подчинение властям, так же как и поклонение богам, рассматривалось жителями Месопотамии как основная и характерная черта цивилизации. При описании необычного образа жизни кочевников эти черты упоминаются вместе с некоторыми привычками, связанными с их питанием и погребальными обрядами. О них говорится как об особенностях, по которым можно отличить цивилизованные народы от нецивилизованных [41]. Трудно проследить юридические и практические последствия таких взаимоотношений. То, что цари освобождали от повинностей часть должностных лиц, поместья и даже города, позволяет нам составить некоторое представление о том бремени, которое царская служба могла накладывать на отдельных граждан и на общины. Существовали не только прямые налоги, характер и объем которых, к сожалению, совершенно неизвестен. Имели место также и натуральные повинности, о которых мы почти ничего не знаем, для дворца и должностных лиц. Нужно было ремонтировать дороги и каналы, нести службу в армии. Размер этих повинностей, должно быть, значительно менялся в зависимости от местных условий и способности властей добиться выполнения работ и поставок. В сборниках предсказаний можно найти довольно много материала об отношениях между царем и подданными; в них рисуется явно мрачная картина, причем действия дворца жестоки и несправедливы он конфискует имущество и заключает в тюрьму.

И все таки месопотамские цари не были восточными деспотами. Ассирийские цари, о которых мы знаем больше, чем о вавилонских, всегда стремились не наносить обид своим высшим чиновникам, чьей преданности им иногда приходилось добиваться клятвенными обязательствами и соглашениями, ибо не существовало иного пути, обеспечивающего передачу власти наследнику. Эти чиновники, если они не одобряли политику царя, всегда были готовы восстать против него.

Среди всех интриг и махинаций двора, о которых говорится в царской переписке Саргонидов, мы не встретим упоминаний о терроре или смертных приговорах. Значительные группы населения охранялись статусом граждан старых привилегированных городов от любых посягательств царя, и можно предположить, что подобные же соглашения существовали между правителями и подчиненными во всем царстве. Нет сведений о каких-либо народных возмущениях против царской администрации, намеки на которые прослеживаются в Ветхом завете (как на имевшие место в действительности, так и на политические стремления, проявившиеся в мессианских идеалах).

Что касается царя и его семьи, то прежде всего следует заметить, что словом ''царица'' пользовались, если речь шла о богинях и тех женщинах (это были только арабские царицы), которые действительно управляли страной. Главную супругу царя называли описательно: ''Та, что во дворце''. Она и наложницы царя жили, по крайней мере при ассирийском дворе, в гареме, охраняемом евнухами. Распорядок дня их тщательно регулировался эдиктами царя. Из большого числа писем, написанных при дворе в последний период Ассирийского царства, мы узнаем, что влияние супруги царя и его матери на политику временами было значительным [42]. Но всех ассирийских женщин затмила Семирамида, вдова Шамши-Адада V, возможно вавилонская принцесса, которая правила государством, пока ее сын Адад-перари III не достиг совершеннолетия, и даже позже она сохраняла титул царицы и ставила свое имя на памятниках рядом с именем сына, правящего царя [43]. У греческих авторов сохранилось множество рассказов о ней.

Царский дворец в составе месопотамского государства был ''великой организацией'', имевшей огромное экономическое значение. Туда стекались подати с подвластных народов (часто весьма отдаленных), урожаи из царских поместий и продукция царских мастерских. Из складов дворца должны были сообразно занимаемому положению кормиться и одеваться члены царской семьи, административный персонал страны и самого дворца, придворные, постоянная армия, а также множество зависимых людей, рабов и других лиц, чья жизнь была связана с дворцом.

Что касается происхождения дворцового хозяйства, то трудно определить, развилось ли оно исключительно из царских поместий, являлось ли ответвлением раннешумерской или даже дошумерской храмовой организации или было чуждым, немесопотамским явлением. Об управлении дворцом мы знаем немного. Все, чем мы располагаем, - это незначительное количество древнеаккадских административных документов, некоторые материалы средневавилонского периода из Ниппура и небольшое число новоассирийских текстов из Калаха и Ниневии.

Дополнением к этим трем основным источникам служат разрозненные старовавилонские документы и большая группа материалов, найденных в Чагар-Базаре, Алалахе, Угарите и Нузи. Их еще предстоит исследовать, чтобы получить информацию о дворцовом управлении.

В Вавилонии рост дворцового хозяйства, разумеется, неизбежно в какой-то степени приводил к конфликту этого хозяйства с храмовой организацией; однако ничего не известно о каких-либо столкновениях между ними. Храмовая организация, очевидно, после шумерского периода переживала медленный упадок, а дворцовая организация, богатея и усложняясь, все больше ее затмевала. Увеличение числа документов храмовой администрации нововавилонского Урука и Сиппара вовсе не обязательно свидетельствует о том, что эти храмовые организации приобрели значение, выходящее за местные рамки. Возможно, государственные административные документы дворца в то время писались чернилами на пергаменте и поэтому до нас не дошли.

Месопотамский дворец с точки зрения архитектуры и планировки обладал некоторыми своеобразными элементами: тронным залом, где царь принимал послов и других посетителей, большим внутренним двором и просторным залом, который, возможно, использовался для официальных приемов (на эту мысль наводит ассирийский текст, содержащий инструкции относительно проведения приемов, на которых присутствовали царь и знать). Жилые покой царя и его окружения, так же как и кладовые для хранения запасов, располагались вокруг главных помещений. К сожалению, сравнительного изучения раскопанных дворцов не велось, хотя это могло бы дать представление о местных различиях и вариантах планировки в разные эпохи. Строительство и перестройки дворца часто детально описываются в ассирийских источниках. Создается впечатление, что в каждом значительном городе был свой дворец, хотя он чаще служил резиденцией представителей центральной администрации, чем жилищем царя. В некоторых городах были дворцы, возведенные сменявшими друг друга правителями.