Чтение онлайн

Охота главным образом проходила в парках, закрытых высоким ограждением, садах (букв, «имеющий границы со всех сторон»), которые были одновременно местами отдыха, расслабления и увеселения. Там были чудесные зеленые сады, разбитые садовниками (у Ахеменидов изображения «царя-са- довника», который собственноручно сажает деревья, были столь же популярны, как и образ «царя- охотника»), и охотничьи заповедники с тысячами хищников. В ахеменидскую эпоху, как и в сасанидс- кий период, царские псари готовили охоту до мельчайших деталей. Цари охотились пешком, верхом

или на колеснице, согласно предпочтениям эпохи, и при охоте использовались мечи, луки и копья, сетка (в ахеменидскую эпоху) или лассо (в сасанидскую эпоху). Разнообразие крупной и мелкой дичи заметно в уже упомянутом произведении о Хосрове и его паже, где описываются дикие быки, ослы, олени, кабаны, верблюды, буйволы и газели наряду с зайцами, кроликами, куропатками, фазанами, жаворонками, журавлями, дрофами, утками и павлинами. Са- санидские серебряные блюда позволяют продемонстрировать огромное разнообразие в выборе диких

животных. На некоторых фигурируют также львы, тигры, леопарды, медведи, дикие бараны, горные бараны, зебу и антилопы.

ПУТЕШЕСТВИЯ

Великий царь Ахеменидов часто путешествовал, в мирное время переезжая, согласно временам года, между своими царскими резиденциями или уезжая на охоту или навстречу своим подданным в любой из уголков его огромной империи. Он также уезжал и покидал дворец во время войны. Каждый раз он перемещался не только со всей своей семьей и близкими родственниками, но также со всеми своими наложницами и даже со всем двором, что представляло колонну из некоторых тысяч лиц. И, так как «царь никогда не ездит без всего, что ему необходимо для того, чтобы удовлетворить его привычку к роскоши», как говорил Арриан, палатки, багаж и продовольствие перевозились на спинах верблюдов и мулов, а ценные предметы переносили царские грузчики. Когда Александр вошел в роскошный шатер Дария III, он долго не верил своим глазам, увидев бассейны, вазы, ванны и флаконы духов великолепной работы, из золота. Он воскликнул: «Вот это и значит быть царем!» Царская палатка, не менее великолепная, чем дворцы, размещалась в центре лагеря и была ориентирована на восток. Во дворце, как и во время похода, великий царь всегда мог получить кипяченую воду из реки Хоасп около Суз в серебряной вазе. Эта вода очень ценилась за ее диетические качества, но эта мера должна была помешать также покушениям на здоровье царя при помощи отравления. Сходя со своей колесницы, царь пользовался всегда своей «золотой скамейкой», его «царекая постель», была «довольно большой, чтобы содержать пять постелей, где хранилось 5000 золотых талантов».

Царский ахеменидский кортеж в пути

«В Персии древний обычай требовал, чтобы в путь пускались прямо после восхода солнца. Как только занимался день, из царской палатки звучал сигнал трубы, так что все могли его услышать и увидеть трубу, поскольку на ней сверкало изображение солнца, выполненное из кристалла. Вот походный порядок: огонь, считавшийся у них священным и вечным, несли во главе процессии на серебряных алтарях. При нем находились маги, они пели гимны. Позади магов шли 365 молодых людей, покрытые накидками из пурпура; их число соответствовало дням года, так как персы разделяли год на столько же дней, что и мы. Затем шла колесница, посвященная Юпитеру (т.е. Ахурамазде). Ее тянули белые кони. За ними следовал конь невероятно большого размера, называвшийся Конем солнца. Возницы были одеты в белые одежды, и они держали позолоченные хлысты. Неподалеку от них располагалось десять колесниц с массивными золотыми и серебряными предметами, украшенными чеканкой. Затем следовал сборный кавалерийский отряд двенадцати наций, имевших различное вооружение и одетых соответственно различным обычаям. Сразу следом за ними шли те, кого персы называют “бессмертными”, приблизительно 10 ООО человек. [...] С небольшим интервалом шли те, кого назы-

вали родственниками царя, то есть 15 ООО человек. Но эта толпа, украшенная почти как женщины, впечатляла скорее своей роскошью, чем красотой своего оружия. За ними следовал отряд, который назывался носителями копья. Им обычно поручали гардероб царя. Им предшествовала колесница, где во все время пути царь собственной персоной возвышался над всеми. С обеих сторон его колесница была украшена изображениями богов, золотыми и серебряными выпуклыми рельефами. Местами сверкающие драгоценные камни украшали узду коней, по краям возвышались две золотые статуи, высотой в локоть, одна из них изображала Нина, другая — Бела. Между ними двигался священный предмет: золотой орел, который, казалось, разворачивает свои крылья. [...] За царской колесницей следовали 10 ООО копейщиков. Они несли копья, украшенные серебром, дротики с золотыми наконечниками. Справа и слева шли 200 приближенных из самой родовитой знати, которые составляли эскорт царя. Завершали колонну 30 ООО пехотинцев. Затем, на расстоянии стадии, в колеснице везли мать Дария III, Сиси- гамбис; его супруга ехала на другой колеснице. Толпа женщин, которые сопровождали цариц, передвигалась верхом. Затем двигалось пятнадцать повозок, названных harmamaxes. Там находились дети царя и их воспитательницы, а также толпа евнухов, которые в этой стране совсем не презираемы. Затем двигался кортеж из 360 царских наложниц, почти столь же разодетых и разукрашенных, как и царицы. После них шли 600 мулов и 300 верблюдов, которые везли сокровища царя, сопро-

вождаемые отрядом лучников. После этого кортежа шли жены приближенных и друзей царя, а потом отряды сборщиков провианта и слуг. В арьергарде шли легкие войска, каждый отряд со своим командиром» (Квинт Курций III 3, 8-25).

Согласно твердо установленным протокольным правилам, не оставляющим места импровизации (даже если некоторые греческие авторы представляют все иначе), высокопоставленные и важные персоны из городов, попадавшихся на пути Великого царя, выходили навстречу чтобы принести ему роскошные подарки в знак почтения. Кроме того, населенные пункты были обязаны кормить царя и его приближенных, что — согласно заявлениям Геродота — стоило в городе Фасос во Фракии во время похода Ксеркса в 480 до н.э. «всего» 400 талантов серебра за один прием пищи, не считая золотой и серебряной посуды, унесенной царским караваном... Это правило также становилось тяжким бременем для простых крестьян, которые, лишенные какой- либо роскоши, могли предложить ему в этом случае быка или овцу, злаки, или вино, или — наиболее неимущие — молоко, сыр, финики и другие плоды.

Когда сасанидские цари отправлялись в путешествие в обществе вельмож, знати и иных высокопоставленных лиц, никто не завидовал выпавшей им чести, поскольку лошади не должны были быть слишком ленивыми пли слишком горячими, не должны были спотыкаться на камнях, пылить, они не должны были держаться рядом с колесницей царя. Они не имели права ни испражняться, ни мочиться во время поездки! Во время отсутствия царя о поведении придворных заботились специальные охранники, следившие, чтобы их поведение в отсутствие царя не отличалось от того, как они себя ведут в его присутствии. Чтобы гарантировать отсутствие покушений на царя, никто не должен был знать, где он будет проводить ночь, и в различных местах готовилось более сорока мест ночлега.

ЦАРСКИЙ СТОЛ И ПИРЫ

Из всех чудес ахеменидского двора, вероятно, именно пиры Великого царя сильнее всего поражали греческих авторов как по числу приглашенных гостей, так и в связи с огромным количеством необходимой снеди и по разнообразию приносимых блюд. Согласно Ктесию и Динону (в передаче Афи- нея), Великий царь имел привычку обедать в обществе 15 ООО человек. Греческий автор Полиен описывает, как Александр приказал подать себе «обед и ужин Великого царя, согласно тому, что было предписано на бронзовой стеле, где были также другие правила, установленные Киром». Вот особенно поучительная выписка: «Пшеничная мука, чистая: 400 артабов (единица объема приблизительно 26 литрам); пшеничная мука, вторая категория: 300 артабов; пшеничная мука, третья категория: 300 артабов [...]; мелкий скот (самцы): 400; крупный рогатый скот: 100; лошади: 30; жирные гуси: 400; голуби: 300; мелкие разнообразные птицы: 600; овечки: 300; молодые гуси: 100; газели: 30; жирное молоко: 10 марриш (единица объема приблизительно 9 литрам); нежирное смягченное молоко: 10 марриш; чеснок: 1 талант (единица веса приблизительно 30 кг); острый лук: 1/2 таланта [...]; черный изюм: 3 таланта [...]; кунжут: 10 артабов [...]; вино: 500 марриш» (Stratagemata IV 3, 32). Если запись о наличии такого текста на бронзовой опоре, приписываемая Киру, не внушает никакого доверия, сам список кажется вполне возможным. Можно представить себе ежедневный подвиг администраторов царского стола, связанный с организацией тыла и снабжения. «Местная кухня» к тому же менялась, согласно месту, в котором оказывался царь, но, к несчастью мы не располагаем сведениями о доходах в ахеменидс- кую эпоху. Чтобы представить себе ход царского пира, необходимо процитировать полностью рассказ Гераклеида из Кима, переданный все тем же Афинеем:

! Царский стол Ахеменидов

!1

Ij

| «Все те, кто прислуживает Великому царю во время его ужина, должны принять вначалеj

|ванну и надеть белые одежды; они проводятj

jпочти половину дня в приготовлениях. Из тех,j

|кто приглашен обедать вместе с царем, неко-j

|торые обедают снаружи, под взглядами тех, ктоj

jжелает их увидеть; другие же обедают во внут-[

jренней части дворца вместе с царем. Между темI

|даже они не обедают в присутствии царя, так|

|как имеется два смежных помещения, одно, где:

|ест сам царь, и другое, где едят придворные,j

!Царь может видеть их через штору, но те не!

|могут его увидеть. Между тем иногда по случаюj

;праздника все обедают вместе с царем в боль-i

|шом зале. И всякий раз, как царь организовы-j

Iвает симпосий, пир (а это он делает часто), уj

;него есть приблизительно дюжина компаньо-j

|нов для возлияния. Когда ужин заканчивается,!

|то есть фактически когда царь закончил есть,j

|среди придворных, его сотрапезники из при-j

j дворных созываются евнухом; и, войдя в царс- | кий зал, они пьют вместе с царем, но они не I пьют то же самое вино; кроме того, они садят- ; ся на землю, в то время как царь лежит на ложе | с золотыми ножками; и они уходят оттуда, из- | рядно напившись. В большинстве случаев царь | ест в одиночестве, но иногда его жена и неко- | торые из его сыновей едят вместе с ним. [...]

!«Ужин царя», как его называют, может по-